Глава 25

Лина

Интересно, есть ещё такие двинутые мамаши, которые, убаюкав своих малышей, могут вот так же стоять по полчаса каждый раз и просто смотреть, как те спят? Улыбнувшись своим мыслям, я осторожно поправляю одеяльце Рэя, который любит изворачиваться во время сна в совершенно немыслимые позы, ещё и сжатыми кулачками порой машет и ножками сучит. Мой сладкий непоседа. Глажу нежно костяшками пальцев сначала смуглую со стальным отливом бархатную щёчку, потом белоснежную спокойного и тихого Эша. Даже в такой мелочи стремясь давать сыновьям одинаковое количество своего внимания.

Пусть из меня не вышло хорошей жены, я могу ещё стать очень хорошей матерью. По крайней мере, я приложу к этому все усилия.

Сегодня моим мальчикам исполнилось уже две недели.

Как быстро, однако, летит время и как легко под воздействием естественного гормонального шквала забывается то, что казалось невыносимым. Сегодня я уже даже не вспомню, что чувствовала во время родов, как мне было страшно, тяжело и больно.

Нет, я знаю, что именно так и было, но это всего лишь знание. Уже на следующее утро после той ночи все родовые муки просто стёрлись из памяти моего тела, полностью потеряли своё значение. Иса снова принесла мне моих сыновей на кормление, и единственное, о чём я могла думать, это о том, как счастлива, что они у меня теперь есть.

Но всё же кое-что омрачило моё пробуждение. Мысли о мужьях. О том, что они действительно со мной были рядом ментально в самый тяжёлый момент. Что видели рождение мальчиков, возможно, слышали, какие имена я им дала, что, скорее всего… нет, наверняка хотели бы присутствовать физически, взять сыновей на руки, но я это у них отобрала. Более того, гонимая страхом, закрылась снова, не дав им побыть с детьми хотя бы так.

Ещё один грех в копилочку моих преступлений перед супругами. Ещё один пунктик в списке поступков, из-за которых я чувствую вину и сожаление.

Я отняла отцов у сыновей, и сыновей у их отцов. Имела ли я на это хоть какое-то моральное право? Оправдывает ли меня то, что мне было слишком больно?

В какой-то мере да, потому что не знаю, как доносила бы Эша и Рэя, останься я в Аша-Ирон. Растоптанное сердце до сих пор кровоточит и болит, а тогда я чувствовала себя больше мёртвой, чем живой.

Возможно ли хоть что-то исправить, не жертвуя при этом с таким трудом добытой свободой? Не рискуя потерять детей? Ведь неизвестно, как накажут меня супруги, если всё-таки найдут. По законам Аша-Ирон меня вполне могут судить, как преступницу. Ведь я, по сути, украла наследников Правящего Дома. Ашаров навряд ли будут интересовать мои права как матери. Как поступят Повелители, можно только гадать.

Не знаю. Ничего не знаю. Возможно, хоть какие-то ответы на все мои вопросы придут позже, когда я освобожусь по-настоящему. Когда все мои связи будут порваны и никто больше не сможет называть меня своей. А пока приходится только ждать и стараться жить.

Наверное, мне понадобится где-то около месяца, чтобы восстановиться после родов. Тогда Морад и выполнит своё обязательство.

К слову, от него самого ничего не слышно ровно с той самой ночи. Раньше, мой таинственный союзник, бывало, отлучался на несколько дней, но никогда на такой длительный период. Может… он к своей пропаже подался? Это ведь в другой вселенной. Наверняка даже для богара преодолеть такое расстояние будет ой как не просто и ой как не быстро.

Не хочется думать, что он меня бросил. Обещал ведь вернуться. Но как понимать это его «когда придёт время»?

− Ты опять их гипнотизируешь? – слышу тихий мурлычущий смех. – Или стережёшь?

− До сих не могу насмотреться, − поднимаю взгляд на потешающуюся Ису. Тоже улыбаюсь. Отметив закатанные рукава и повязанный на голове платок, спрашиваю: – Ты чем занята?

− Стиркой. Сейчас пелёнки-распашонки развешивать пойду.

− Давай, помогу, − выпрямляюсь.

− Вот ещё. Это моя работа вообще-то. Отдыхай лучше, пока эти властные карапузы спят.

− И кто тут властный? Хватит меня заставлять отдыхать, − усмехаюсь иронично. – Пойдём. Хочу на свежий воздух.

Если малыши проснутся, я сразу почувствую. А мне действительно нужно больше двигаться, чтобы скорее восстановиться. Завтра уже можно будет и сынишек на улицу вынести погулять.

Не обращая внимания на недовольные гримасы подруги, выставляю вокруг детских кроваток защитные купола и выхожу из спальни, направляясь к прачечной. Иса, демонстративно повздыхав, идёт следом.

− Не вздумай большую корзину трогать, сама вынесу, − ворчит, обгоняя меня.

− Ну если ты так хочешь, − пожимаю плечами. Но всё же бросаю на девушку внимательный взгляд: – Ис, у тебя всё хорошо?

− Да, − кивает она. Хмурится удивлённо: − Почему ты спрашиваешь?

− Ворчишь больше обычного. И… мне кажется, что тебя что-то угнетает.

− Да нет, ничего такого, − качает она головой. Но жест этот, как и её тон, выглядит уж очень неубедительным.

Но я понимаю, что расспрашивать сейчас будет лишним. Лучше подождать и попробовать с другой стороны зайти. Ну или дождаться, пока она сама расскажет. Возможно, дело в семье. У Исы из родных есть только отец и два брата-лоботряса, как она их сама называет. И отношения у них не самые хорошие.

Забрав постиранное бельё из прачечной, мы через кухню выходим в сад. Поставив свою корзинку на землю под натянутыми верёвками, я выпрямляюсь, запрокидывая голову к небу. Вдыхаю полной грудью насыщенный ароматами трав и цветов воздух.

Какой же сегодня день погожий. Как мне этого не хватало в Аша-Ирон. Возможности просто выйти в сад, просто дышать полной грудью без присмотра толпы охранников. Просто делать и говорить, что хочется. И не бояться, что те, кому отдала всю себя, снова причинят боль своим ледяным равнодушием, желанием посадить в клетку, или изменой…

Так почему же я всё равно скучаю? Почему по ночам до сих пор так сильно хочется плакать? Почему так тяжело придерживаться своего решения не смотреть, как они там без меня? Почему дыра в груди никак не затянется?

− Что-то к тебе твой гость больше не приходит, − замечает Иса, как бы между прочим, встряхивая постиранную пелёнку. – Ваших совместных ментальных прогулок больше не будет?

− Нет, наверное. Я сделала то, что он у меня попросил, − признаюсь.

− Угу. А то, что просила ты, он пока сделать не может, − с пониманием хмыкает подруга. – Ты пока рожала, я много нового о тебе узнала.

Ну вот и пришло время этого разговора. Честно говоря, я думала, что Иса спросит о том, что видела и слышала, гораздо раньше. Видимо, она тоже давала мне время прийти в себя.

− Извини, что ничего не рассказывала раньше… − морщусь с сожалением, − просто всё слишком сложно. И пока ещё слишком болит.

Сосредоточенно сдвинув брови, Иса с пониманием кивает. Склоняет голову набок.

− Это правда, что у тебя не один муж? И у мальчишек разные отцы?

Как такое возможно, она слава богу не спрашивает. У их расы случаи с одновременным оплодотворением разных яйцеклеток разными мужчинами тоже бывают, я уже узнавала эту информацию чисто ради интереса.

− Да. У меня было три мужа. Отцы Эша и Рэя братья, − признаюсь, тоже принимаясь за работу.

− Ничего себе. А третий?

− Третий… их двоюродный брат. Но они всю жизнь были соперниками и даже врагами.

− Почему же ты тогда за него замуж вышла? – округляет глаза Иса.

− Так получилось. Он поддержал меня в очень тяжёлый период. Подставил плечо, когда супругов рядом не было. И я… сама не заметила, как перестала воспринимать его врагом. А потом, когда обстоятельства заставили нас пройти через брачный обряд, ещё и чувствами прониклась. Он мне жизнь спас этим браком. И моим малышам, получается.

− Хм, дай угадаю. Когда вернулись твои первые два мужа, они тебе этого не простили и не приняли третьего? – с сочувствием спрашивает подруга, скомкав в руках очередную пелёнку.

− Да. Хотя зная, что нам предстоит разлука, один из них мне сам разрешил… точнее даже приказал искать защиты именно у Сэтору. Даже если придётся спать с ним. Я уже тогда чувствовала, что это конец всему. Что они не примут меня, если такое всё же случится. Когда они вернулись… в общем, я оказалась права. Всему пришёл конец.

Шмыгнув носом, я мотаю головой.

− Извини, я не хочу больше вспоминать. Слишком тяжело. Да и неважно уже. Я теперь свободна. И скоро освобожу их. У меня начинается новая жизнь, которую я буду жить только для своих малышей.

− А для себя? – делает брови домиком Иса.

− И для себя, − киваю решительно.

Больше она ничего не спрашивает и мы просто молча развешиваем постиранное бельё.

− Со мной сегодня утром связался один давний друг нашей семьи, − вдруг произносит подруга, не поворачивая ко мне головы и продолжая заниматься делом. – Он сообщил мне не очень приятные новости. Отец продал небольшой домик, который остался нам от мамы, а ей был завещан ещё бабушкой и дедушкой. Я… очень любила это уютное милое гнёздышко, и рассчитывала, что когда-то смогу там жить. Но владельцем был отец и он предпочёл сдавать его в аренду. А теперь взял и продал. Поэтому я и хожу сегодня злая, как сайша. Обидно.

− Представляю себе, − бормочу, с сочувствием смотря на неё. – У тебя вообще никаких прав на это имущество не было?

− Нет. Без вариантов, − качает Иса головой. – Мама ушла из жизни слишком внезапно, мы с братьями были детьми, и отец по нашим законам стал её единственным наследником. Да и что уже жалеть? Всё равно дом продан и ничего не вернуть. А я окончательно могу считать себя бездомной. К отцу точно никогда не вернусь.

− Ну что ты такое говоришь? – оставив бельё, я шагаю к ней. Обнимаю со спины. – Какая ты бездомная? Мой дом, он и твой тоже. Ты для меня уже давно не чужая. Оставайся тут со мной хоть навсегда.

− Ты серьёзно? – поворачивает она ко мне голову. – Лина, ты не обязана давать мне приют, правда. Ты мне и так уже… вон как хорошо платишь. Я и снять жильё смогу, если начну стеснять тебя.

− Не обязана, но хочу. И не приют вовсе. Я тебе предлагаю и дальше жить со мной. И какое вообще «стеснять»? Вон какой домина, поместимся как-то, − шутливо киваю на дом. – В общем, не говори глупости.

Хмыкнув, она смущённо и растроганно качает головой.

− Знаешь, я когда согласилась в этом доме работать, опасалась, что тут какая-то богатая высокомерная мегера поселится. А встретила настоящую, дорогую сердцу, подругу. Спасибо тебе за всё.

− Это тебе спасибо. Не знаю, как бы я справилась без тебя. Ты же помнишь… какая я была.

− Помню, − хмурится Иса. И тут же угрожающе скалит острые клыки: − И если бы мне попались твои муженьки, ох и получили бы они у меня. Вмиг бы забыли, как трепать нервы беременной жене. Уж я-то умею хвосты крутить этим мужикам, чтобы шелковыми были.

− У них нет хвостов, − прыскаю я невольно смехом. – Хотя… это с какой стороны на них посмотреть. А ещё у меня хранитель был… и друг, как я думала. У него вообще вместо ног змеиный хвост, представляешь?

− Ну вот, а говоришь, нечего крутить? Найдём, если надо, − подмигивает мне подруга, вызывая уже настоящий смех.

И мы в уже гораздо более приподнятом настроении возвращаемся к нашему занятию.

Вдвоём всё делается очень быстро. И скоро корзины полностью пустеют.

− Что на ужин приготовить? Уже решила? – спрашивает Иса, когда мы неспешно направляемся обратно к дому.

− Не думала ещё, − рассеянно срываю я цветок с ветки декоративного дерева, нависшей над тропинкой. – Сделай что-то на своё усмотрение, ты же знаешь, я неприхотливая.

Какое-то странное чувство заставляет меня невольно поёжиться. На миг мне кажется, будто воздух вокруг едва заметно вибрирует. И волоски на теле поднимаются по стойке смирно.

− Хм, странно, − настороженно хмурится Иса. Поднимает голову, навострив аккуратные, похожие на кошачьи, уши. – Что это за гул?

− Я ничего не слышу, − качаю головой. Но по коже уже гуляет испуганная дрожь. И в душе поднимается настоящая тревога. – Надо в дом. К детям, − пускаюсь бежать, уронив свою корзину.

Морад, ты меня слышишь? Пожалуйста, появись? Нужна твоя помощь… очень нужна…

Оббежав угол, я стремительно дёргаю на себя заднюю дверь дома. Проскочив кухню, бросаюсь в холл, оттуда по лестнице наверх, в спальню. Малыши спят, я отчётливо чувствую это, но меня всё равно гонит панический страх. Теперь уже и я слышу гул, сотрясающий воздух. И этот звук мне слишком хорошо знаком.

− Лина, что происходит? – догоняет меня на середине лестничного пролёта Иса.

− Кажется, меня нашли, − задыхаясь, сообщаю ей. – Это космический корабль.

− Может, это опять твой этот в маске? Морад, который…

Если бы… я знаю, что не он. Чувствую. По тому, как тонко вибрирует заглушенная Морадом брачная связь. По тому, как дрожит ужасом и предчувствием всё тело. Совершенно глупым, наивным и неуместным предвкушением, которое заставляет меня почувствовать себя собакой Павлова. Мне даже не нужно напрягать свой дар, чтобы знать кто пришёл по мою душу.

Ворвавшись в спальню, подбегаю к детским люлькам. Спят, мои сладкие. Ухватившись в полном отчаянии за бортик, смотрю по очереди на сыновей.

Что делать? Сбежать вместе с ними наверняка не получится. Куда мне податься?

Морад, пожалуйста… ты говорил, что я могу тебя звать. Помоги!

Как они меня вообще нашли? Неужели успели засечь тогда, во время родов. Но даже если так? Как они попали в эту Вселенную, как узнали, где дальше искать? Я же чувствую, что наша связь до сих пор перекрыта…

Споткнувшись об эту мысль, ошеломлённо смотрю на Эша и Рэя. Боже, какая же я идиотка! Как я могла не подумать об этом?! Это же элементарно, совершенно очевидно… так привыкла, что связь есть только между мной и супругами, что даже не подумала о связи моих мальчиков с их отцами. А она есть. Не может не быть.

− Лина, мы можем сейчас взять детей и уйти из дома, − хватает меня за запястье Иса. − Я знаю надёжное место и смогу тебя спрятать.

− Это не поможет, − качаю головой. Но всё же вынимаю из кроватки Эша. Иса тут же берёт на руки Рэя, бережно прижимая его к груди.

− Почему это не поможет? Они тут чужаки. Не найдут, пойдём быстрее…

Но ответить я не успеваю. В паре метров от нас вспыхивает ослепительно яркий луч телепорта, выжигая на полу большой круг диаметром метра полтора, и являя моим глазам мощную тёмную фигуру Са-оира. Тяжёлый нечитаемый взгляд чёрных глаз тут же сосредотачивается на мне.

Мотая головой и глотая слёзы, инстинктивно пячусь к двери, закрывая собой настороженную, угрожающе шипящую Ису. Кажется, моё сердце сейчас проломит грудную клетку, так сильно оно трепыхается и колотится. Не только от страха, как бы не угнетала меня эта мысль.

Понимаю, что всё тщетно, что супруги всё равно настигнут, что теперь могут забрать сыновей у меня в любой момент, раз уж нашли. Но всё равно не могу не пытаться хоть как-то отсрочить неизбежное.

Тёмный Повелитель неотвратимо шагает из круга в мою сторону. И тут же позади него появляется А-атон, такой же пугающий и хмурый. Следует за братом, тоже впивается в меня пронзительным взглядом. Смотрит на Эша... Небо, я уже успела отвыкнуть от того, какие они, от того, что я чувствую рядом с ними. Но если раньше их мощь меня восхищала, то сейчас откровенно пугает.

Но и я не беспомощная пустышка. И если придётся, смогу за себя постоять. Перехватив сына и освободив одну руку, усилием воли призываю силу. Та послушно вспыхивает на ладони тройным пламенем.

− Лина, − зовёт Са-оир, заметив мои действия. Хмурится, заиграв желваками. – Успокойся и не делай глупостей. Не нужно бежать и бороться с нами. Мы не причиним тебе вреда.

Едва заметным движением кисти он заставляет дверь позади нас резко захлопнуться, отсекая пути отступления. Тьма сгущается, выползая из углов.

− Вы пришли, чтобы отнять у меня детей? – спрашиваю сипло, прижимая Эша к груди одной рукой. Тот начинает недовольно хныкать.

− Нет, Лина, − наклоняет голову вперёд А-атон, в упор смотря мне в глаза. – Мы пришли не только за ними, но и за тобой.

− Я не хочу возвращаться, − вскидываю подбородок.

− Извини, маленькая императрица, но это не обсуждается, − врывается в моё сознание третий голос. Коварно мягкий и бархатный. О небо, и Сэтору тут. Они действительно объединились. – Твоё место не здесь.

− Это не тебе решать, − огрызаюсь зло, вскидывая взгляд на красноволосого жреца, стоящего плечом к плечу рядом с Са-оиром. − Синей своей можешь рассказывать, где её место.

− Решать не ему. Но нам. И мы втроём собираемся вернуть тебя домой, Лина, − снова берёт слово Са-оир, решительно направляясь ко мне.