Глава 28

А-атон

Странно и непривычно осознавать, что это крошечное хрупкое создание, которое я только что держал на руках, действительно мой сын. Моё маленькое подобие и продолжение, первенец и наследник. Я уже сейчас ощущаю в нём спящую огромную силу, которая со временем вполне может превысить мою собственную. Но вместе с тем я ощутил в нём и частичку Лины, тонкий шлейф её мягкой энергии. Увидел её черты в детском личике.

И пока что у меня не получается дать определение эмоциям, которые я испытываю, и чувствам, которые неумолимо зарождаются из этих самых эмоций. Удивительно даже то, что я не стремлюсь больше прервать эту цепочку, обрубив нежелательные порывы и переключившись на холодный анализ своих естественных реакций на события. Мне доставляет странное удовольствие то, что я впервые в жизни позволяю эмоциям превратиться в чувства. Словно открываю для себя новое поле для изучения. Находя необъяснимую отраду в принятии.

− Что дальше, брат? – интересуется Са-оир, выходя со своим сыном из душевой кабинки.

Нахмурившись, смотрю на скамью. Там до сих пор лежат грязные пелёнки Рэй-адана. Для Эш-наира Лина сама всё приготовила. А потом сбежала, когда в помещении появился брат. Закрываясь от нас двоих. Испуганная. Настороженная. Защищающаяся. Совсем не такая, какой мы привыкли видеть свою сэ-авин.

Но та, к которой мы привыкли, которую пытались из неё слепить, и не сбежала бы. Мы ошиблись. Изначально. Лина оказалась чем-то гораздо большим, чем то, что мы рассчитывали получить. Даром, который мы не оценили. Который я попытался отрицать. Пока не потерял.

Теперь у нас есть шанс всё вернуть. И очень важно больше не делать прежних ошибок. Показать, что она нужна и важна для нас. Не передавить. Не оттолкнуть вновь. Иначе либо потеряем навсегда, либо сломаем.

Последние месяцы очень наглядно показали мне, какова будет жизнь без неё. Заставили понять, от чего именно я бежал, от чего именно прятался в своём оцепенении. Заставили прожить это. Умереть внутри.

Лишь в тот день, когда она рожала наших сыновей, и у нас появилась возможность не только поприсутствовать ментально рядом, но и засечь энергию своих наследников, установив крепкую, надёжную связь, ставшую путеводной, я ощутил, что способен вернуться к жизни. И бороться за свою женщину.

Но пока придётся позволить ей держать дистанцию, медленно подбираясь ближе, окружая собой. Чтобы снова доверилась и прекратила сопротивляться нам и самой себе. Я видел, что в её глазах по-прежнему боль. Видел, как она смотрит на каждого из нас троих. Это ложь, что чувств в ней больше нет. Есть страх. Есть сомнения. Лина пытается пойти тем же ошибочным путём, который прежде избрал я. И её это тоже никуда не приведёт.

Но раз уж сейчас сбежала, придётся мне самому помочь брату разобраться с пеленанием сына.

− Подожди. Сейчас, − бросаю Са-оиру.

Восстанавливая в памяти, что именно Лина постелила и в каком порядке, без труда отыскиваю нужные вещи в сумке.

− Укладывай его сюда, − показываю брату, когда всё готово. Объясняю кратко, что делать дальше.

− Признаться, я совершенно не таким видел этот день, − криво усмехается Са-оир, заворачивая своего наследника во все нужные слои ткани. Поднимает мальчишку на руки, рассматривая со странным выражением лица. Возможно, я выглядел точно так же. – Хотя, должен был предусмотреть, что детям потребуется уход, который Лине самостоятельно будет сложно обеспечить.

− Я тоже это не предусмотрел, − признаю и получаю удивлённый взгляд от своего близнеца. – В полной мере. Это выходит за рамки нашего жизненного опыта и знаний. Но я полагаю, что это может сыграть нам на пользу.

− Что ты имеешь в виду? – заинтересованно смотрит на меня брат.

− Я заметил, что Лина смягчилась, когда увидела сына у меня на руках. И потом, когда я на деле продемонстрировал, что могу обеспечить ему правильный уход.

− Хм. Интересное наблюдение, − на губах Са-оира появляется предвкушающая усмешка. – Значит, нашей малышке нравится видеть, что мы проявляем заботу о нашем общем потомстве.

− Это абсолютно закономерно и естественно, если вдуматься. Она ещё не отвыкла быть нашей и считать нас своими. Родила от нас сыновей. Её инстинкты нам на руку.

− Только её инстинкты? Не наши? – в глазах брата мелькает понимающая усмешка. – Не говори мне, что ты не испытываешь ничего по отношению к своему наследнику. Эта связь не уступает той, что связывает нас с Линой.

− Не скажу. Испытываю. Точнее даже будет сказать... чувствую.

− Тебя ли я слышу, брат? – изумлённо вскидывает брови Са-оир. – Ты признаёшь чувства? Неужели готов выбраться из своей ледяной брони?

− Я уже это сделал, − усмехаюсь криво.

− И как оно? − он склоняет голову набок.

− Ощущаю себя так, будто меня выбросили в открытый космос. Пугающе, но и дух захватывает. Анализируя свои ощущения, раньше и сейчас, свои реакции, действия и последствия, я начинаю понимать, что чувствовать может быть прекрасно, даже если больно. И если от боли не прятаться, то можно найти её первопричину и попытаться всё изменить. Раздвинуть свои рамки. Развернуть в другую сторону обстоятельства и своё восприятие. Принятие даёт гораздо более широкий спектр понимания, чем отрицание. Вроде бы очевидно, но только теперь я осознаю суть.

В глазах брата сквозит понимание. Он знает, о чём я говорю.

− И насчёт сына ты прав. Я тоже чувствую эту связь и то, как пробуждаются заложенные во мне инстинкты, − признаю, вспоминая свои ощущения.

Это сродни тому, что связывало меня когда-то с отцом, но иное, более многогранное. Даже более глубокое, сказать по правде, поскольку именно я сейчас являюсь той стороной, которая несёт весь груз ответственности в этой связке. Удивительно, что до самих родов, даже до сегодняшнего дня беременность Лины и тот факт, что вскоре должны родиться наши сыновья и наследники, воспринимался мною совершенно ровно, всего лишь как часть нашего долга, обязательный пункт наших обязательств перед империей и Правящим Домом. Я не думал о том, что испытаю, держа в руках сына, ощущая его запах, энергию, свою частичку, соединённую с частичкой женщины, без которой уже не мыслю своё существование.

И я точно больше никому не позволю лишить меня этого. Никому.

− Богара не засекли? – интересуюсь, взглянув на брата.

− Засекли. Он пытался прорваться к дому Лины через наши щиты. Но что-то мне его попытки не показались убедительными. Я думал, придётся выдержать настоящий бой, чтобы забрать её. Возможно, мы его переоцениваем.

− Либо он продолжает играть в какую-то свою игру, − возражаю задумчиво.

− Надо выспросить у Лины, что она знает о нём, − решительно поджимает губы брат. Но тут же усмехается, когда младенец у него на руках взмахивает сжатыми кулачками, издавая странные гукающие звуки. – Если этот выродок ещё раз посмеет сунуться к ней и нашим сыновьям, развею прахом, кем бы он ни был.

В этом желании и намерении он не одинок. Но боюсь, нам противостоит слишком коварный противник.

− Ты прав, выспросить нужно. Но Лина вполне может уйти в глухую защиту, особенно если по неосторожности связала себя какими-либо обязательствами. К нам у неё доверия сейчас нет. От нас она ожидает наказания и давления. Поэтому действовать надо крайне осторожно. Иначе она может снова принять его «помощь».

И если этот побег, взвесив всё, я готов ей простить, то ещё один... нет, ей лучше этого не делать.

− Наказания? – вскидывает взгляд на меня брат. – Она тебе что-то говорила?

− Спросила, какое наказание её ждёт за побег и нарушение клятвы.

− И что ты ответил?

− Что всё будет зависеть от аргументов, которыми она обоснует свои действия. И что мы готовы выслушать всё, что она захочет нам сказать.

− Умно, − кивает одобрительно Са-оир. – Есть ещё соображения, как пробиться через её отчуждение?

− Возможно, стоит действовать по одиночке. Заметил, как она спешит сбежать, когда нас становится больше одного?

− Да, заметил. Думаю, ты прав, − Са-оир задумчиво щурится. − Установим очередь. Тогда каждый получит возможность исправить свои собственные ошибки, сделанные по отношению к ней…

− И Лина постоянно будет под нашим присмотром, чтобы к ней опять не подобрался богаристый «добродетель», − усмехаюсь саркастично. – Думаю, ей не понравится такой контроль. Ты уже пытался её спрятать от всех.

− Я пытался её спрятать от тебя и от Сэтору, в котором она, как бы меня это ни бесило, тоже испытывала потребность. А если рядом с ней будут все, в ком она нуждается, будет ли Лина так же внутренне противиться моей опеке и контролю? Я намерен мягко прощупать её границы, чтобы определиться с тем, насколько могу отпустить поводок собственных инстинктов в её отношении. Поскольку слишком хорошо понимаю, что избавиться от этих инстинктов никогда не смогу. Помнишь, ты сам сказал, что принятие даёт гораздо более широкий спектр понимания. Могу добавить от себя, что только принимая свою сущность и осознавая свои слабые места, можно научиться контролировать их и превращать в свою силу.

Он прав. И я могу только сожалеть, что раньше этого не понял.

− Идём. Там уже Сэтору наверняка возле неё трётся. Поверить не могу, что говоря «нас», «наше» и «мы», я вынужден вкладывать в значение этих слов и его тоже. Отец бы отрёкся от нас, увидев, на какие уступки и жертвы мы идём ради одной женщины.

− У отца не было такой женщины, ради которой идут на уступки и жертвы, − возражаю спокойно.

− Тут ты прав, − кивает Са-оир, направляясь к выходу из очистительного отсека. – Наша мать точно таковой не была. Она палец о палец не ударила, чтобы найти отца, когда он пропал. Даже зная, что сгорит сама, если он умрёт.

Меня самого это всегда удивляло. Выбивалось из понимания. Неужели она не осознавала этого? Или не думала, что император Этельче может погибнуть?

К нашему удивлению, мы обнаруживаем Лину в одиночестве, кормящей Эш-наира в спальне.

− Неужели жрец ушёл и не воспользовался в полной мере возможностью окутать тебя своими сетями, пока нас нет рядом? – иронично интересуется брат, уложив сына рядом с нашей настороженной супругой и разваливаясь там же. Она тут же выпрямляет спину, и даже немного отодвигается, избегая его близости. Это раздражает. Хочется вернуть всё, как было. Но придётся набраться терпения.

Вопрос Са-оира совсем не ощущается мягким и невинным. Прощупывает её границы? Хочет увидеть, как Лина отреагирует на подобные шпильки? С учётом её бунтующего настроя вполне может получиться.

Усмехнувшись своим мыслям, я усаживаюсь в дайрат в углу спального отсека, чтобы иметь возможность наблюдать со стороны. И слушать. Возможно брату удастся вытянуть из неё нужные нам ответы.

Потом распределим очередь.

− С ним связался ни-одо Са-ард по какому-то срочному вопросу, − тихо сообщает наша очень изменившаяся девочка. Сжимает губы, словно пытается сдержаться. Но всё же выдаёт: − Значит, ваше с ним перемирие только видимость? И когда вы сказали, что войны больше не будет, имели в виду, что она превратится в ближние боевые действия?

− Нет, не видимость, − довольно щурится брат. Точно провоцировал. − Мы действительно все втроём пришли к согласию и решили, что готовы терпеть друг друга, если это единственная возможность тебя вернуть. И наша договорённость принесла плоды, как видишь. Ты здесь.

− Но тем не менее вы считаете, что Сэтору в ваше отсутствие окутывает меня своими сетями? – поворачивает голову к Са-оиру Лина.

− Да. Но мы ведь не пытаемся оторвать ему голову за это, признавая его право мириться с тобой и возвращать твоё доверие, − пожимает плечами брат и с крайне заинтересованном видом щекочет кончиками пальцев живот сына. Тот дрыгает ручками и ножками, издав непередаваемый, но весьма занятный звук. – То что мы приняли этот союз, не значит, что мы уже научились мирно в нём сосуществовать. В твоих силах нам в этом помочь.

− Зачем вам это? Терпеть друг друга. Переступать через себя. Разве я этого стою? И зачем мне это? Даже представить страшно. Снова становиться жертвой вашей ревности друг к другу, подвергаться обвинениям, что с кем-то я испытала больше, или меньше удовольствия. С кем-то спала лишний раз. На кого-то смотрела дольше. Кому-то улыбаюсь чаще. Кому-то родила сына, а кому-то дочь… список моих возможных прегрешений в таком вот союзе с тремя собственниками просто бесконечный. Знать, что из-за меня всем плохо. А потом вам станет одной меня мало. И у вас появятся любовницы. А у меня даже не будет морального права обижаться на вас из-за этого. Ведь у меня же целых три мужа и по большому счёту я ни одному из вас не верна и изменяю с остальными двумя. Нет уж, увольте. Я предпочитаю быть одна и не становиться больше причиной раздора. Думаю, для всех будет идеальным вариантом, если вы меня поселите в каком-то отдалённом домике, где я буду заниматься воспитанием мальчиков, а вы сможете наведываться к ним столько, сколько пожелаете. И каждый будет жить своей жизнью.

Довольно исчерпывающий ответ. И приходится признать, что её опасения небезосновательны. Несмотря на соглашение и перемирие никто из нас пока не имеет реального представления, как сделать этот союз жизнеспособным и не травматичным для Лины в эмоциональном плане.

Это будет сложно. Но результат того стоит.

− Ты сильно недооцениваешь свою значимость, Лина. А как же красноволосая девочка, которую ты видела в одном из своих видений? Как она появится, если уйдёшь от нас троих? – напоминаю супруге. Серебристые глаза вмиг удивлённо расширяются, когда она вспоминает, с губ срывается прерывистый вздох.

Как же хочется наплевать на всё, сгрести дерзкую упрямицу в охапку, смять эти уста своими, ощутить вновь её вкус, её страсть и нежность… Но нет, если поддамся своим желаниям сейчас, ничего кроме сопротивления, опустошения и горечи не получу. Я уже один раз взял её почти против воли. Это обернулось месяцами агонии.

− Какая красноволосая девочка? – вдруг раздаётся от входа удивлённый голос жреца.

Ну конечно. Разве мог он не явиться в такой подходящий момент?

− Лина, расскажешь? Думаю, это твоё право, − передаю слово растерянной супруге.

Она уже открывает рот, следуя врождённой податливости, но тут же упрямо захлопывает обратно. Окидывает нас всех пылающим возмущённым взглядом. И эта непокорность по неведомым причинам делает её ещё желанней.

− Нет, не расскажу, − отворачивается. И как-то совсем обречённо интересуется: − Могу я побыть одна?

Мы с братом молча переглядываемся. Передавили, или просто нас теперь слишком много? Я кивком головы зову его на выход. И сам поднимаюсь. Нужно дать ей время успокоиться.

− Можешь, Лина. Но сначала ответь, нужна ли тебе ещё какая-то помощь? – садится ровно Са-оир.

− Нет, благодарю.

− И кроватки в спальню не нужно переставить? – саркастично изгибает бровь Сэтору.

− Нет, спасибо, не нужно. Они не тяжёлые, я сама смогу, − снова вижу этот упрямо вскинутый подбородок, вызывающий во мне бурю весьма неоднозначных эмоций. – Дети уснут, и я переставлю.

Это практически оскорбление. Имея возможность попросить помощи у любого из нас, она собирается сама тягать мебель?

− Узнаю этот дерзкий тон и стремление противоречить во всём, − прищуривается жрец. – Наверное, я должен радоваться, что теперь это адресовано не только мне. Вот видите? – он многозначительно смотрит на нас с братом. – Разве у меня был шанс остаться равнодушным к этому своевольному созданию? Когда желание выпороть её красивую задницу постоянно соперничало с не менее сильным желанием зацеловать эти упрямо сжатые губы.

− Не думал, что когда-либо скажу это, но я тебя понимаю, − хмыкает Са-оир. – Я сейчас испытываю то же самое. Идём, перенесём сюда всё необходимое. А то Лина пока не готова ни к поцелуям, ни к играм пожёстче, на которые обязательно нарвётся, если начнёт тягать это сама.

Наша супруга мгновенно вспыхивает румянцем, задыхаясь от переполняющих её эмоций. Буквально пылая возмущением. Отворачивается снова, пряча свои чувства. Но я уже успел увидеть. И распробовать. От желания получить больше мне практически больно.

Са-оир с Сэтору вместе уходят в гостевую, где сложены все вещи. Я же на минуту задерживаюсь, ещё раз взвешивая, стоит ли говорить именно сейчас о том, о чём собирался. Ведь мы пока не имеем веских доказательств нашей теории. Но с другой стороны, у нас нет полной информации и о том, какими способностями владеет наш противник. Нельзя позволять Лине поддерживать с ним связь.

− Маловероятно, чтобы этот богар, которого ты называешь Морадом, достал тебя ментально здесь, на корабле, но всё же хочу предупредить. Не доверяй ему и больше с ним не разговаривай. Он тебе не друг и не союзник.

− Почему я должна вам верить? В свете того, что он помог мне сбежать, ваши слова звучат довольно предвзятыми, − ровным тоном замечает она.

− Возможно, − соглашаюсь. – Но задай себе вопрос, почему именно сейчас мы тебя смогли найти? Что нас привело к тебе?

− Связь с сыновьями? – хмурится Лина.

− Да. Но почему он позволил этому случиться? – склоняю голову набок. – Какую игру ведёт? Закрыв тебя, не подумал закрыть их? Тебе самой не кажется это глупым? Ты знаешь, где именно он открыл портал между нашей и этой вселенными?

− Нет, мы просто летели и я в какой-то момент почувствовала переход. В космических координатах я совершенно не разбираюсь, − натянуто признаётся она.

− Тогда я тебе расскажу. Он открыл переход там же, где и мы, спустя четыре месяца, двигаясь по твоему следу. В секторе Тавра, рядом с астероидом Призраком, воспользовавшись его аномальным излучением. О том, что это в принципе возможно, кроме узкого круга ранвишей, свято блюдущих свои тайны, до недавнего времени не было известно никому, кроме одного высшего ашара. Подсказать, кого я имею в виду?