Глава 30

Медотсек напоминает поле боя. Перевёрнутые приборы, разбитные микрокапсулы, ампулы и разлитые медикаменты, от резких запахов которых хочется чихать, всё это, мягко говоря, повергает в шок.

− Что здесь происходит? – стремительно врываюсь я в помещение. И взглядом сразу выхватываю главных действующих лиц и, судя по всему, виновников этого погрома. В один из углов комнаты забилась всклокоченная Иса, с шипением оскалив клыки, прижав уши к голове и угрожающе выпустив когти. А к ней осторожно, словно к дикому животному, раскинув руки, крадётся Ми-ичан.

Услышав меня, лекарь на миг замирает, а потом и вовсе оглядывается через плечо.

− Моя императрица… − начинает, но не успевает и слова добавить.

Воспользовавшись тем, что противника отвлекли, Иса стремительно бросается в атаку. Полоснув лекаря когтями по предплечью, она молнией проскальзывает мимо него, ловко увернувшись от загребущих рук, и со всех ног устремляется ко мне. Но Ми-ичан оказывается тоже не лыком шит и успевает схватить девушку за хвост, дёрнув назад, а потом и перехватить за талию, прижимая к себе и игнорируя громкую мяукающую и шипящую ругань.

− Убью урода! Меня, за хвост?! – рычит подруга, бешено барахтаясь в мужских руках. Раздирая ему руки в кровь и лупя везде, куда может дотянуться.

− Одо Ми-ичан, что происходит? – негодующе вскрикиваю я. – Отпустите её немедленно!

− Это неразумно, моя императрица. Это дикое создание может представлять для вас угрозу, − возражает лекарь, изо всех сил пытаясь обездвижить Ису.

Картина «Ашар и дикая кошка» во всей красе. Только обзывать моих близких никому не разрешено.

− Это создание – моя близкая подруга, одо Ми-ичан, и она точно не представляет для меня опасности, − иду к ним. – Вы её напугали. Отпустите сейчас же!

− Извините, но я не могу, моя императрица, − упрямо гнёт свою линию мужчина. – Пока не буду уверен, что эта… ваша подруга действительно не опасна для вас. Пока что это выглядит совсем иначе.

С одной стороны его, конечно, можно понять. Случись со мной что, и Повелители ему первому голову снесут. Но бесит то, что моего слова ашару недостаточно. Придётся идти другим путём.

− Иса, − зову я впавшую в неистовство нукару на её родном языке. – Послушай меня, милая. Успокойся, пожалуйста. И он тебя отпустит.

Но девушка уже никак не реагирует, извиваясь и изо всех сил пытаясь вырваться.

− Исанвиль! − прикрикиваю я, чем наконец привлекаю её внимание.

− Лина, − всхлипывает она, впившись в меня расширенными от ужаса глазами. – Помоги, пожалуйста.

− Всё хорошо, милая, − устремляюсь к ней. Но вредный ашар отступает, не позволяя мне приблизиться. – Всё хорошо, Иса, не бойся. Я не дам тебя в обиду. Только успокойся, пожалуйста. Иначе он тебя не отпустит, считая, что ты представляешь для меня угрозу.

− Угрозу для тебя? – недоумённо вскидываются её брови. Кажется, мои слова немного приводят её в чувство. – Он что, дурак? Я же с тобой пришла.

− Не знаю, может и дурак, − хмыкаю невольно. – Хотя я привыкла считать его умным. Это лекарь. Он служит моим мужьям. Очень предан им. И сейчас он, кажется, не понимает, почему ты так себя ведёшь. А почему, кстати?

Лицо нукары сначала удивлённо вытягивается, а потом вспыхивает гневным румянцем.

− Он хотел мне в уши закапать какой-то жидкий металл, − взвизгивает нукара, снова заводясь. – И теперь не понимает, почему я так себя веду? Да я ему руки оторву.

Жидкий металл в уши? О чём это она? Зачем?

− Одо Ми-ичан, − гневно смотрю на лекаря. – Иса говорит, что вы ей в уши хотели закапать какой-то жидкий металл. Объяснитесь, что это было? Разве вам не сказали, что ей нельзя причинять вред?

− Уверяю вас, моя императрица. У меня и в мыслях не было причинять вред моей пациентке, − с достоинством отвечает императорский лекарь, поудобней перехватив свою пленницу. – Ваши супруги сообщили мне, что она полетит с вами и велели имплантировать девушке универсальный лингвистр. Наподобие того, что у вас. Дабы ваша подруга могла понимать своё новое окружение.

Такой же, как у меня? Что он такое говорит? Не помню ничего такого... Однако практически сразу вспоминаю ощущение сверлящей боли в мозгах, когда я лежала беспомощная на операционном столе у цинотов и мне что-то раскалённое закапали в уши.

Получается, с Исой хотели сделать что-то подобное? Хоть и без операционного стола.

Ничего приятного в процедуре имплантации этого лингвистра даже близко нет. Это безумно больно. И это разве не вред?

Но никто даже не озаботился получить её согласие. Конечно, зачем? Высокородные ашары, что б им, по умолчанию считают себя хозяевами всего. Полагая, что могут решать за всех.

− Отпустите её, − произношу зло и даже угрожающе. – Иса не рабыня и не вещь. Она свободная женщина, находящаяся здесь по собственной воле. Она никому не принадлежит. И решать за неё, что ей имплантировать, а что – нет, не имеют права даже мои супруги. Тем более, когда речь идёт о настолько адски болезненной процедуре.

На этот раз мне действительно удаётся удивить Ми-ичана и пошатнуть уверенность в правомерности его действий. Нахмурившись, ашар недоумённо смотрит на меня. И наконец отпускает Ису. Та, всхлипнув, тут же бросается в мои объятия.

− Прошу прощения, моя императрица, но позвольте спросить. Почему вы считаете эту процедуру болезненной? – склоняет голову набок темноволосый лекарь. − Насколько мне известно, она всего лишь дискомфортная.

− Потому что, когда мне имплантировали этот ваш так называемый лингвистр, я чувствовала себя так, будто мне мозг сверлят с двух сторон. Это было очень больно, − объясняю уже немного спокойней. Может, он действительно не осведомлён? Хотя он же лекарь и должен знать такие вещи.

− Хм. Это странно. Возможно, имплантированный вам лингвистр отличается от того, которым пользуются в Аша-Ирон. Я бы хотел исследовать его детальней, если вы позволите. Но насчёт ашарской модели, могу уверить, что он не причинит вреда вашей подруге.

− Что он говорит? – хрипло интересуется Иса, настороженно водя ушами и становясь рядом со мной, плечом к плечу. – И что это за гадость металлическая была?

Вздохнув, я вкратце объясняю ей что к чему, пересказав также то, что мы с Ми-ичаном не сходимся во мнении относительно степени болезненности этой процедуры.

− А он сам пробовал, если уверяет? – язвительно фыркает подруга.

Хмыкнув, я перевожу её вопрос лекарю.

Тот обращает хмурый пристальный взгляд на Ису.

− Нет, у меня не было такой необходимости, − отвечает ровно. – Я прежде не сталкивался с пациентами, которые не понимали ашарского.

Ну конечно. Все должны знать язык самой влиятельной и сильной расы.

− Тогда и нечего уверять, − с вызовом задирает нос воинственная нукара, когда я передаю ей его слова. – Вот пускай сначала сам попробует, а потом рассказывает, как это не больно.

− Пожалуй, это утверждение имеет смысл, − неожиданно соглашается лекарь, услышав перевод. В чёрных глазах зажигаются огоньки неподдельного интереса. И я вот не уверена, что только научного. Зацепила за живое темноволосого лекаря моя подруга. – Думаю, мне действительно стоит сначала на себе испробовать действие этой технологии, прежде чем проводить процедуру имплантации своим пациентам. Особенно вашей подруге, моя императрица. Тем более, что тогда я смогу непосредственно с ней самой обсудить её состояние здоровья и все необходимые процедуры.

С этими словами он оставляет ошарашенных нас стоять и смотреть ему вослед, а сам направляется к одному и выдвижных стеллажей, который умудрился не пострадать от их с Исой противостояния. Берёт там что-то, поворачивается к нам, демонстрируя шприц с содержимым металлического цвета, склоняет голову набок и спокойно вводит половину этого содержимого себе в левое ухо. Морщится слегка, стоит так пару минут, прислушиваясь к своим ощущениям. И повторяет все те же действия уже с правым ухом.

− Колючку ему в глотку, он реально делает это, − в полном шоке бормочет Иса.

− Да, − с таким же потрясением киваю я.

Теперь мы обе напряжённо всматриваемся в лицо лекаря, ожидая увидеть там если не гримасу боли, поскольку высший ашар вполне может и сдержаться, то хотя бы какие-то признаки болезненных ощущений.

Но минуты истекают, Ми-ичан не подаёт никаких признаков мучительных страданий, и я начинаю уверяться, что циноты, мрази мучнистые, реально использовали на мне какую-то особую гадость.

− Что ж, − поднимает голову наш экспериментатор. – Это действительно довольно дискомфортно. Но боли я не испытал. Теперь я смогу давать свои рекомендации с более глубоким пониманием вопроса.

− Лин, а они все такие? – потерянно интересуется Иса, с опаской косясь на лекаря.

− Рациональные и любознательные? – хмыкаю я. – Да, все. А ещё умные, коварные, упрямые, целеустремлённые, подавляющие, уверенные в своем неизменном превосходстве и, следовательно, высокомерные. Одним словом высшие ашары.

− И у тебя целых три таких? Даже не знаю, сочувствовать или завидовать.

− Если вы задаётесь этим вопросом, прелестная ия, значит я произвёл на вас не такое уж и отталкивающее впечатление, − вдруг усмехается Ми-ичан, обращаясь к Исе на корявом, пока ещё смешанном с ашарским, но уже вполне понятном, нукарском.