Глава 44

Что бы там кто ни говорил, уснули мы все вместе на одной кровати. Той, что вроде как моя личная теперь.

Сонно щурясь и ощущая под щекой мерное биение сердца Сэтору, я смотрю на мирно спящего справа от нас А-атона, который так и не выпустил из своей руки мою. А на спине, помимо тяжёлой ладони красноволосого супруга, ощущаю и не менее собственнический захват Са-оира.

Мои. Все трое.

А я их. Вся и полностью. Отдалась этой ночью столько раз… здесь, в спальне… в купальнях, снова здесь… каждому из них, всем вместе… долго, сладко, мучительно… хорошо… много. И сейчас я вот совсем не уверена, смогу ли ноги свести вместе. Да и вообще ходить. Может, попросить, пусть носят? По очереди. Раз уж сами заездили. Не думаю, что они мне откажут.

Даже дети, словно сговорились с отцами, этой ночью спали и не требовали моего внимания. Лишь под утро мне, сонной и совершенно вымотанной, подсунули под грудь сначала одного, а потом второго сына, и унесли раньше чем я успела проснуться окончательно.

Зато проснулся Сэтору и, пользуясь тем, что А-атон и Са-оир отлучились к детям, мягко подтащил меня к себе, а потом и вовсе уложил сверху. Повелители, вернувшись в спальню, конечно, побурчали и повозмущались произволу красного, но не стали ничего менять и просто улеглись по бокам.

Так мы и уснули обратно.

И вот теперь, тщательно стараясь не разбудить своих личных ненасытных хищников, я пытаюсь хотя бы в общих чертах оценить своё состояние. Кажется, всё совсем неплохо. В теле ощущается приятная сытая ломота, в интимных местах ощутимо саднит от натёртостей, кожа, кажется, тронь и заискрит, настолько чувствительная. Голос наверняка сорван от криков и стонов… но как же хорошо мне было. Думала, что с ума сойду. Или от оргазмов умру.

Стоит лишь вспомнить, и по телу вновь пробегает волна жара. Пальцы неосознанно дёргаются. На плече Сэтору. И в ладони А-атона. Миг и на меня обращается сонный взгляд сытой тьмы. И мужская рука на талии тяжелеет. Ой.

− Доброе утро, бесценная моя, − касается моей макушки дыхание Сэтору.

− Не наглей. Наша, − ревниво ворчит позади Са-оир. Пока А-атон, приподнявшись на локте, тянется ко мне и, обхватив за затылок, заставляет поднять голову, чтобы поцеловать пылающие и распухшие уста.

– Доброе утро, сладкая, − прикусывает мою нижнюю губу.

Естественно, Сэтору тоже хочется получить утренний поцелуй. Так что стоит А-атону меня отпустить, как в моих волосах путается уже его пятерня. И снова мои губы оказываются в нежном плену.

− Доброе утро, − шепчу сипло, оторвавшись от губ Сэтору, ощущая как вновь скользят по моему телу их руки. И жадные взгляды. Ох, я же не могу столько. Или могу?

Под их прикосновениями кожа вновь начинает гореть, и внизу живота вновь стягивается тугой узел вожделения. О небо. А я ещё своих супругов ненасытными назвала.

− Как ты себя чувствуешь? – хрипло спрашивает Са-оир, увлечённо тиская мои ягодицы. А потом и вовсе стаскивает меня с Сэтору, чтобы подмять под себя.

− Так будто меня всю ночь имели три громадных ашара, − хмыкаю невольно, смотря в глаза склоняющемуся ко мне мужу.

− Повезло им, − ухмыляется мой тёмный супруг. Но сорвав с моих губ свой законный поцелуй, всё же хмуро интересуется. – Тебе больно?

− Нет, − качаю головой, но заметив как недоверчиво хмурится в ответ Са-оир, исправляюсь, чтобы не надумали лишнего, почувствовав мою ложь: − Немного мышцы тянет. С непривычки. И в интимных местах всё натёрто. Думаю, полчаса в восстанавливающей ванне, и всё пройдёт.

Ещё договаривая, я замечаю краем глаза, как А-атон набирает команду на торобраслете.

− Сейчас приготовят, − сообщает садясь. – До собрания Совета Высших ещё несколько часов, у нас есть время. И на купальни, и на завтрак, и на то, чтобы обсудить нашу общую линию поведения.

Чёрт. Я уже и забыла про это собрание. Как же мне не хочется. Но придётся. Если мужья появятся там одни, надеяться на восстановление моей репутации в дальнейшем будет гиблым делом.

− Не бойся ничего, душа моя, − замечает мою невольную гримасу Са-оир. − Они склонятся перед тобой, обещаю. Мы обещаем. А сейчас, пойдём. Поможем тебе взбодриться.

Как-то слишком неоднозначно звучит. Но Са-оир уже откатывается от меня и поднимается с постели. А потом и меня поднимает на руки, прежде чем я успеваю сама себя собрать в кучку.

Когда моё залюбленное тельце приносят в купальни, Жина уже как раз заканчивает набирать ванну. Так что муж меня прямо туда и опускает. А сам присаживается на бортик рядом, взмахом руки отослав служанку.

Откинувшись головой на бортик, я из-под ресниц смотрю на тёмного Повелителя. И ловлю себя на остром ощущении замыкающегося круга.

Десять месяцев назад после ритуала в Тан-Гереиш я точно так же сидела в восстанавливающей ванне, но после того, как меня впервые одновременно взяли двое мужчин. И рядом со мной тогда восседал равнодушный Чотжар, которого мне ещё и пришлось уговаривать показать, что происходит на Совете Высших. Тогда мои мужчины были для меня господами и чуть ли не богами. Недостижимые эмоционально. Высшие существа, требующие полного подчинения.

Всё так сильно изменилось, что даже не верится.

− О чём думаешь, душа моя? – склоняет голову набок Са-оир.

Всё-то он замечает. И всё хочет знать.

Каждый из них.

А я обещала быть честной и открытой.

И, кажется, уже начинаю находить в этом непривычное удовольствие. Словно с каждым откровением всё более значимую высоту беру, преодолевая саму себя, вскрывая наболевшее, чтобы исцелиться. Не только ради наших с супругами отношений. Но и ради собственного душевного равновесия.

– Вспоминаю, как вы с А-атоном привезли меня во дворец десять месяцев назад, после ритуала. Бесправную рабыню, которая боялась даже голос лишний раз подать, чтобы не нарваться на наказание, – признаюсь тихо. – Если вспомнить всё это, ваше отношение ко мне, это унизительное обращение «зверушка», требование полного подчинения и верности под угрозой жестокого наказания… даже не верится, что всё так сильно могло измениться. Что это ради меня вы примирились с Сэтору, главой Просвещённых, которых так ненавидели, что ради меня отправились в другую Вселенную... И что это мне предстоит сегодня наравне с вами тремя присутствовать на Совете Высших. Если вспомнить, как всё начиналось, то, что есть сейчас, просто не укладывается в голове.

− Малышка, тебя хоть раз кто-то из нас наказал… жестоко? – криво усмехается мой тёмный супруг.

Вспоминая, какие именно наказания любил практиковать он сам, я судорожно вздыхаю, чувствуя, как непроизвольно краснею. Даже сейчас.

− Нет. Но я из кожи вон лезла, чтобы этого не случилось. Делала всё, чтобы заслужить ваше расположение и одобрение, − возражаю, поджав губы.

− На это мы и рассчитывали, Лина, − слышу невозмутимый ответ. − Получив наконец шанс восстановить справедливость и взять то, что нам причиталось по праву рождения, мы с братом были готовы на всё, чтобы этот шанс не упустить. Ты же неописуемо притягивала нас обоих, волей судьбы стала гарантом нашей власти, жизни, силы. Мы внезапно оказались слишком зависимы от одной маленькой хрупкой землянки, действия которой не представлялось возможным спрогнозировать.

− И вы сделали всё, чтобы загнать меня в нужные вам рамки, − тяну хмуро.

− Да.

− А если бы я… проявила непокорность? Вы бы исполнили свои обещания? – поднимаю на него взгляд. Не знаю, почему сейчас мне стало так важно это услышать.

− До ритуала, возможно, − спокойно признаёт Са-оир, заставляя нервно поёжиться. − Когда не понимали ещё, что за сокровище нам досталось, и воспринимали тебя, всего лишь как красивую чувственную самочку низшей расы, способную не только послужить нашим целям, но и принести удовольствие. Хотя… уже тогда наши инстинкты, скорее всего, не позволили бы нам причинить тебе реальный вред.

− А после ритуала я уже стала сэ-авин и вашей связующей, − с пониманием киваю я. Понятно, что карать ту, от кого зависит власть, сила и жизнь, гораздо более проблематично.

− Не только, − усмехнувшись, качает головой мой тёмный супруг. − После ритуала ты стала той, что преданно вошла с нами в круг, даже веря, что идёт на смерть. Той, что горела от удовольствия в наших руках и искренне отдавалась нам не только телом, но и душой, окончательно замкнув на себе все наши инстинкты. И той, что вместо всех благ, которые могла попросить у нас в награду за свои старания, попросила наших объятий. Никогда ещё я не испытывал большего потрясения и большего желания оберегать кого-то от любой возможной опасности. И это желание лишь укреплялось с каждым днём.

Сказать, что я потрясена его признанием, не сказать ничего.

− Ты говоришь, что у тебя не укладываются в голове то, как изменилось наше отношение к тебе. Но мы с братом тоже многого не могли даже предположить, − склоняется ко мне Са-оир, обхватывая одной ладонью щёку. Смотрит пристально в глаза, поглаживая скулу большим пальцем. – Мы даже не представляли, что найденная им послушная самочка, подходящая для наших целей, окажется настолько умной, самоотверженной, преданной и до одури соблазнительной женщиной, способной зажигать нас одним своим взглядом, одним лишь своим присутствием. Что ты настолько глубоко проберёшься в наши души, станешь настолько необходима нам. Не ожидали, что после нашего исчезновения, ты вместо того, чтобы спрятаться под крылом другого защитника, примешь на свои хрупкие плечи непомерное бремя императорской власти и долгие месяцы будешь выбиваться из сил, чтобы найти нас и помочь. Ну и, конечно, ни я, ни брат, не могли даже помыслить, что наша сэ-авин и супруга решится при всём Совете высказать нам всё то, что ты высказала. Я уж молчу о том, что ты решилась уйти от нас, не стала терпеть дальше то, что делало тебя несчастной. Ты заставила нас в полной мере прочувствовать, что мы потеряли и какова будет наша жизнь, если не найдём способ вернуть тебя. Поэтому не нужно удивляться, Лина, что наше отношение к тебе столь разительно поменялось за эти десять месяцев. Причина в тебе. И только в тебе.

От переполняющих меня эмоций я только и могу, что растерянно распахнуть глаза, всей душой впитывая этот миг, эти слова, эту нежность его взгляда, его прикосновения… За спиной словно крылья вырастают. Небо, как же я люблю этого мужчину.

Не в силах сказать что-либо, просто тянусь к нему и целую чувственные губы, касаясь их нежно языком, вкладывая в свою ласку, всю страсть, всю нежность, все чувства, которые мне так сложно высказать. Руки сами взметаются вверх, чтобы обнять супруга за шею. Удивлённо замерев на секунду, в следующую он уже с тихим рычанием обнимает меня в ответ, сминает мои губы требовательной лаской своего рта, полностью перехватывая инициативу и вытаскивая меня из ванны. Поднимается с бортика со мной на руках, и я тут же пользуюсь этим, чтобы обвить его ногами, прижимаясь ещё теснее.

Воздух буквально сгорает в груди. А я сгораю в огне желания. Поскорее бы снова ощутить это единение... даже если будет больно.

Сделав пару шагов, Са-оир опускает меня на скамью. Я чувствую настойчивое давление на промежность, а в следующий миг его плоть плавным толчком наполняет меня до упора.

− А-а-ах, − выдыхаю хрипло, выгибаясь под ним дугой. Царапаю мускулистую спину, хватая ртом раскалённый воздух. И, не обращая внимание на чувство болезненного дискомфорта в натруженном местечке, подаюсь навстречу бёдрами. Тем более, что боль быстро проходит, и тело послушно приспосабливается, принимая столь желанное вторжение.

Большего приглашения моему супругу не требуется. Удерживая мою голову за затылок и смотря мне прямо в глаза, он начинает размашисто двигаться. Так сильно, так глубоко, что я улетаю практически сразу, задыхаясь и крича ему в губы, позволяя вволю пить мою страсть и удовольствие, растворяясь в его жажде и утопая в чувствах, которые светятся в бездонной тьме любимых глаз.

− Тебе снова было больно, − с досадой вздыхает Са-оир, спустя маленькую вечность разделённого на двоих безумия, всё ещё удерживая меня в своих руках, всё ещё пребывая во мне.

− Разве что чуть-чуть, − улыбаюсь, зарываясь лицом ему в шею. – Мне всё понравилось.

− А я думал, ты унёс её, чтобы в восстанавливающую ванну усадить, − слышится вдруг от входа подчёркнуто ровный голос Сэтору.

Мужская спина под моими пальцами вмиг напрягается, и Са-оир поднимает голову.

− Хочешь что-то сказать, говори прямо, − прожигает он тяжёлым взглядом моего красноволосого супруга.

А я чувствую, как сердце сжимает тисками тревоги. Замерев, зажмуриваюсь. Неужели прямо сейчас и закончится всё это их перемирие? Достаточно было лишь раз уединиться с одним...

− Пожалуйста, − срывается с моих губ. – Не надо. Вы обещали.

− Всё хорошо, маленькая, − сжимается на моей талии рука тёмного мужа. Он садится на скамью и перетягивает меня к себе на колени.

− Са-оир, прав. Всё хорошо, Лина, − уже гораздо мягче произносит Сэтору. – Извини. Не хотел тебя расстраивать и портить момент. Просто беспокоюсь о твоём самочувствии после таких чрезмерных нагрузок.

Его ответ звучит вполне искренне, да и Са-оир, кажется, расслабляется.

− Со мной всё в порядке. Я сама захотела, − признаюсь смущённо и немного неловко. Не уверенная, что моё признание не вызовет очередной вспышки ревности. Всё-таки одно дело, когда они в кровати со мной все втроём, а другое, когда я вдруг оказываюсь с кем-то одним.

− Ну если сама, − хмыкает мой красноволосый супруг, направляясь к одной из душевых кабинок.

Но тут же проницательно сужает глаза, остановившись и внимательно меня рассматривая. Видимо мне не удалось вовремя спрятать свои сомнения.

– Лина, мы не собираемся меряться количеством внимания, полученного от тебя, − произносит с нажимом. − По крайней мере, я точно.

− Он прав, маленькая, − соглашается Са-оир.

− В чём? – слышу я ещё один голос. Теперь уже все три супруга тут собрались.

− В том, что мы не будем высчитывать, когда, с кем и сколько раз была наша недоверчивая крошка, − усмехается Са-оир. – По крайней мере, очень постараемся этого не делать. Думаю, мне понадобится ещё немного времени, чтобы привыкнуть к мысли, что этот красноволосый тоже может касаться Лины, когда ему вздумается.

− Как и мне, − с задумчивым видом кивает мой светловолосый супруг. – Хотя, должен признать, что его присутствие в нашей кровати раздражало меня далеко не так сильно, как я ожидал. К слову… а почему Лина не в ванне?

− Потому что ей захотелось близости с Са-оиром, − со смешком сдаёт меня Сэтору, всё же становясь в одну из душевых кабинок. Быстро набирает нужные настройки на панели, и на его мускулистое, невозможно притягательное тело обрушиваются струи парующей воды.

− Вот как? – задумчивый взгляд А-атона теперь полностью сосредотачивается на мне. Словно он пытается понять, не хочу ли я ещё с кем-то близости.

Но Са-оир уже поднимается со мной на руках и усаживает меня обратно в ванну. Тем самым избавляя от необходимости краснеть и объяснять остальным двум мужьям, что я бы не против, но организм уже слегка просит пощады.