Глава 15

— Надо сообщить… — сказал Глеб чужим голосом. — Куда-нибудь… Поехать в милицию.

— Мы не можем никуда поехать, — отстранилась Нина. — У него ключи от машины.

— Значит, дождёмся помощи.

— Здесь никто не ездит. Можем просидеть до утра, — ответила Нина.

— Твою мать! — снова выдохнул Глеб. — Значит, пойдём пешком до ближайшей деревни.

— Никуда мы не пойдём, — сказала она. — Нас посадят. Иди забирай ключи и поехали на хрен отсюда.

— Нина, — покачал головой Глеб.

— Забирай грёбаные ключи! — заорала она. — Или мне спуститься самой?

Глеб поднял руки, давая понять, что не будет с ней спорить.

Он бы всё равно спустился. Нужно проверить, жив ли мужик, можно ли ему ещё чем-то помочь.

Глебу пришлось пройти назад по дороге метров сто или больше, прежде чем он нашёл место, где можно спуститься.

Он лез вниз по камням и мысленно просил всех богов помочь мудаку выжить.

Если мужик останется жив, есть шанс доказать самозащиту.

Если мудак выкарабкается, посадят его.

Но сегодня боги явно смотрели в другую сторону.

Что мужик мёртв, было видно с расстояния десяти шагов.

Неестественно вывернутая голова. Осколки черепа. Ошмётки мозгов.

И, твою мать, спущенные штаны.

Острый запах крови смешался с запахом моря.

Тело скатилось к самой кромке воды.

Глеба трупом, конечно, не напугаешь, хоть его и пришлось немного побеспокоить.

Он достал из кармана куртки ключи, подумал… и всё же натянул на задницу мудака брюки.

И пока в морской воде отмывал перепачканные кровью руки, принял решение.

Елагин вернулся, нашёл в багажнике какую-то тряпку, завернул в неё ружьё.

Потом завёл машину, развернулся, и они поехали.

— Мы ничего не видели и ничего не знаем, — сказал он.

Нина кивнула.

— Ты просто не справилась с управлением и врезалась в скалу, — он хотел сказать «я не справился», но подумал, что их мог кто-нибудь видеть и запомнить, что за рулём девушка, а мелкое враньё вызовет ненужные вопросы.

Нина снова кивнула.

— Когда мы проезжали, здесь никого и ничего не было.

И она опять кивнула.

Не доезжая до трассы, Глеб остановился у какой-то заброшенной постройки, заросшей молодыми деревцами. Там у стены с помощью складной штыковой лопаты прямо в тряпке они закопали чёртово ружьё. А потом поехали по делам: на почту, на рынок, по каким-то магазинам.

— Мы теперь повязаны, Глеб, — сказала ему Нина, уже подъезжая к дому. — Повязаны навсегда. Но ты ведь сделал это не для меня, правда? — усмехнулась она. — Мой отец не переживёт, если его дочь посадят, а тебе так нужен его патронаж.

Глеб промолчал.

Нина усмехнулась:

— Ладно, можешь не отвечать. Я и так знаю. Обещаю, он возьмёт тебя в свой Кардиоцентр, и ты станешь кардиологом мировой величины, но… — она сделала паузу.

— Но?.. — повернулся Глеб.

— Но бесплатный сыр только в мышеловке, Елагин. Тебе придётся на мне жениться.

Он резко нажал на тормоз. Машина встала колом, пошла юзом.

Рядом, ревя клаксоном, промчался грузовик, что едва успел их обогнуть.

— Что? — уставился он на Нину.

Она снова усмехнулась:

— Видел бы ты сейчас своё лицо. Мне, конечно, жаль, что тебе пришлось всё это сделать, всё что ты сделал сегодня для меня, но другого варианта у тебя всё равно нет. Отец расщедрится только ради меня, он считает тебя посредственным хирургом. С большими амбициями, но бездарным. Но своего зятя он, конечно, возьмёт. Даже уверена, сделает его своим преемником. Просто держись меня, — заправила она волосы за ухо.

Они доехали до дома молча.

Глеба, конечно, зацепили её слова о том, что Немиров считает его посредственным. В отличие от коллег и Киры, Елагин никогда и не считал себя гениальным, но всё же и бездарным не был. Это больно, обидно, несправедливо и очень жаль, если Немиров в Глебе, как в кардиохирурге, ничего не увидел. Но не увидел и не увидел, что теперь — Глеб работал не ради одобрения великого Немирова.

И второй вопрос он себе тогда задал: почему же Немиров уволил Кавецкого, хотя дочь буквально умоляла его этого не делать, а сейчас была уверена, что отец сделает что угодно, если она попросит. И на него тоже нашёл ответ: Немиров чувствовал себя виноватым из-за Кавецкого, и готов на всё, чтобы искупить вину перед Ниной.

Но что Глебу до Кавецкого — у него были сейчас проблемы посерьёзнее.

Ловушку не просто захлопнули, её поставили в горящую печь, но Глеб не собирался плясать под чужую дудку.

Машина встала на парковку под глицинией.

Плевать на карьеру, на Немирова, на всех. Они сегодня же возьмут билеты и уедут с Кирой отсюда, — решил Глеб. Пусть он всю жизнь будет рядовым хирургом в областной больнице, плевать.

— У тебя есть время подумать. Недолго, — усмехнулась Нина, словно прочитала его мысли. — Но, если вдруг ты решишь, что «нет» — хороший ответ моему отцу, я скажу твоей девушке, что мы сегодня переспали, — глаза её внезапно наполнились слезами. — Я не знаю, что на нас нашло, — несчастным плаксивым голосом сказала она. — Мне очень жаль, очень. Я не хотела, но он… — стиснула она на груди платье, а потом скривилась: — Как думаешь, она мне поверит? Или она крепкий орешек и ей важно застать нас в постели? Так я могу и это устроить. Подумай, стоит ли оно того: потерять и Немирова, и любимую девушку?

Глеб вышел из машины и со всей силы хлопнул дверью.

Его не просто сунули в клетке в печь — за ним закрыли заслонку.