Глава 61

— Господи, какая же я дура! — прошла Кира по кабинету. — Мне и в голову не пришло. Мы о твоём заводе никогда и не говорили. Как, впрочем, и о том, чем конкретно Эмиль занимается. Я и не интересовалась. Мне всю поездку звонили с моей работы, ему — с его. Да ему, наверное, и узнавать обо мне ничего не надо было. Он и так всё знал. Обо мне, о тебе — повернулась она к отцу, — о твоём заводе.

Она покачала головой.

— Надо подумать, — сказал отец. — Что нам со всем этим делать.

— Да что тут думать, пап, — полезла Кира за телефоном.

— Только не вздумай ему сейчас звонить, — сказала мама.

Кира и не собиралась. Артём прислал сообщение.

Она прочитала, убрала телефон обратно в карман и посмотрела на маму.

— А что тут думать? Если не я, он сам позвонит. Вы меня слышали, мам? Мы ребёнка с ним заводить решили, уже все анализы сдали. Я, наверное, даже замуж за него вышла бы.

— Почему «бы»? — удивился отец. — Сомневаешься, что он сделал бы тебе предложение? Зря. Он бы сделал. Но теперь я понимаю ещё меньше. Зачем ему пилить сук, на котором он сидит, и создавать неприятности отцу своей будущей жены?

— Может, затем, чтобы отец его будущей жены не имел ни одного шанса помешать этому браку? — сказала мама. — Хотя, может, он не имеет никакого отношения к нашим неприятностям, — добавила она, но Кира подозревала, исключительно чтобы её не расстраивать.

— Сомневаюсь, но это уже и неважно, — ответила Кира. — Извини, пап, если ничем не смогу тебе помочь. Ребёнка от него у меня не будет, оказалось, мы генетически несовместимы, у нас мутация по одному гену, дети будут больны амилоидозом, это неизлечимо и несовместимо с жизнью. И замуж за него я не пойду. Зачем ему жена с чужим ребёнком, когда он может родить своих. Да и он мне не нужен, положа руку на сердце, кому я вру. Спасибо, мам, что заставила одуматься, — посмотрела Кира на маму. Повернулась к отцу: — Пап, не отдавай ему ничего. Я расстроюсь, если ты его посадишь, но куда больше, если ему что-то достанется.

— А ты куда? — крикнула ей вслед мама. — Обед!

— Прости, мам! Мне, правда, надо ехать. Очень срочно.

Ей очень срочно, просто жизненно необходимо сейчас обнять человека, дороже и любимей которого у Киры никого нет. И отдать ему то, что он так долго искал.

Не её любовь и преданность. Вернее, не только это.

— Где ты её взяла? — Глеб уставился на папку.

— Это не я, это твой сын. В старом чемодане у деда на антресолях он нашёл эту папку, ружьё, завёрнутое в старую портянку, и вырезки из газет двадцатилетней давности, — сказала Кира.

— Ружьё? — посмотрел на неё Елагин.

— Да, и ружьё тоже. Он всё знает, Глеб. И я тоже. Мы летали в Сочи. Мы виделись со вдовой. Артём познакомился с её сыном, он артист Мариинки.

Глеб тяжело вздохнул.

— Честно говоря, я думал, он сын Кавецкого. То есть все эти годы, я даже не сомневался, что его отец — тот мудак, что встретился нам на дороге, но когда в её жизни снова появился Кавецкий, я вдруг понял, почему дочке академика Немирова был нужен именно я.

— Я тоже сначала наивно решила, что она в тебя влюблена, — кивнула Кира. — Я много в чём ошибалась. Я думала, что и травлю, когда тебя выгнали с работы, устроил Немиров, а это была Нина.

— Немиров до такого никогда бы не опустился, — кивнул Глеб.

— А Нине любой ценой нужен был ты, потому что ты единственный человек, которому завидовал Кавецкий. Единственный, кто был лучше, чем он. Его сын, воспитанный тобой — больнее трудно что-то и придумать. И Нина сделала ставку на тебя, чтобы отомстить ему.

— Именно так, — повернулся Глеб к разложенным на столе бумагам. — Но она просчиталась, — подал он Кире официальное заключение. — Кавецкий Артёму не отец. Я сделал тест.

— Увы, биологический отец ребёнка тот мужик, что её изнасиловал, — открыла Кира телефон. — Артём сам сделал тест. Они братья по отцу.

— Наверное, я должен сказать: мне жаль, — развёл руками Глеб. — Жаль, что я не смог рассказать тебе правду, пока она не выплыла сама. Жаль, что всё сложилось именно так. Жаль эти двадцать лет, что нам пришлось прожить вот так, но ты же обязательно возразишь, — улыбнулся он.

— Конечно, я возражу, Глеб. Разве нам есть, о чём жалеть? Может, всё сложилось и не идеально, и вовсе не так, как мы себе представляли, но мы были вместе все эти годы. Ты стал тем, кем и должен был стать, а я не устала ни тебя любить, ни в тебя верить. Это куда больше, чем мы могли мечтать. Куда больше, чем приобрели, если бы двадцать лет назад расстались. Так, может, к чёрту уже всё это? Сложилось — не сложилось, так — не так. Может, хватит уже оглядываться и сравнивать? Наверное, чтобы это понять, мне не нужно было даже возвращаться в Сочи. Но я не жалею, что съездила и, наконец, узнала правду. А чего не узнала, у тебя будет время мне рассказать.

— Я не рискну второй раз надеть тебе на палец кольцо, но у меня есть для тебя кое-что.

Он снял медальон сестры и повесил Кире на шею.

— Пусть он тебя бережёт. Пусть исполнит все твои мечты. Пусть каждый день напоминает, как сильно я тебя люблю.

— А ты? — прижала Кира иконку к груди.

— А я… просто буду рядом. Как всегда, — обнял её Глеб.