Глава 23. Не совсем обычная проблема

Глава 23. Не совсем обычная проблема

Следующие несколько дней прошли для Марты удивительно спокойно. Бадди часами пропадала в Клостене. Ходила по лавкам и модным салонам, в результате чего гардероб Марты начал стремительно разрастаться. Кроме того, атильда наводила справки по поводу артефакта, восстанавливающего память. Она заверила, что нужные люди уже получили задание и рыскают в поисках.

Генрих вёл себя предельно гостеприимно. Он предоставил Марте полную свободу действий. Просил только иногда пообедать или поужинать в его компании. А больше ни на чём не настаивал. Марта гуляла по замку и окрестному парку, знакомилась с людьми, осваивалась.

За эти дни она близко сошлась с Ламмертом. Они часто и подолгу разговаривали. Облюбовали для этого уютную беседку в тихом уголке парка. Марта сама проявила инициативу. Её тянуло к доброму доктору — ведь он единственный, кто был посвящён в её тайну. И он единственный, кто мог рассказать ей о том, что её ждёт. Хоть и юн, но он же лекарь! Ламмерт поделился, что ему приходилось наблюдать беременных, и он неоднократно принимал роды. Причём непростые роды — с осложнениями. Если с роженицей все в порядке — его не зовут. Тогда будущей маме помогают повитухи.

Марта надеялась, что она успеет вернуться домой до того, как настанет её время, и рожать она будет в современной клинике. Слово «повитуха» ассоциировалось у неё с чем-то средневековым и допотопным, и навевало панические мысли. А сколько у неё ещё времени в запасе? Собственно, это был один из первых её вопросов лекарю.

— Ламмерт, какой у меня срок? Сколько уже моему малышу? Ты можешь определить точно?

Ей было важно знать. Не только для того, чтобы высчитать приблизительную дату родов, но и для того, чтобы понять, когда и где она всё же забеременела.

— Не в моих силах точно определить срок, — не смог порадовать Ламмерт. — Особенно сейчас. Пока дитя ещё слишком мало.

А что Марта хотела? Ламмерт же всё-таки не аппарат УЗИ.

Он регулярно проводил осмотры. Рассказывал ей, что отчётливо чувствует биение крохотного сердца.

— Оно звучит гармоничной музыкой, и это означает, что дитя развивается правильно.

Для Марты слова Ламмерта тоже звучали гармоничной музыкой. Она ещё до конца не смирилась с мыслью, что станет мамой, но уже испытывала все положенные будущей мамочке эмоции. Какое это счастье, слышать, что с малышом всё нормально! Хочется и плакать, и смеяться. И сердце ноет, что нельзя разделить все эти эмоции с тем, для кого живой комочек с крохотным бьющимся сердечком тоже родной. Кто же он, чёрт побери, отец её ребёнка? Где он, этот зараза, когда так нужен сейчас? Она не забывала снова и снова спрашивать Ламмерта про сроки. Но лекарь называл только ориентировочные числа: около трёх месяцев плюс-минус две недели. Вот эти «плюс-минус» и сбивали все карты. Они не вносили ясности, а наоборот по-прежнему оставляли возможными оба варианта. Так и неясно было, в каком из миров с Мартой случилось то, что привело к её теперешнему положению. Радовало только, что в запасе у неё ещё около полугода. Хотелось верить, что этого времени хватит, чтобы найти способ вернуться домой.

Как хорошо, что у Марты есть дар, который поможет добыть денег. Вот только её волновал один вопрос. Не повредит ли ребёнку переутомление и слабость, которые всегда наступают после применения дара? В замке уже вовсю шли приготовления к празднику сезонной охоты. Через пару дней начнут приезжать гости. И Марте предстоит с ними работать. В первую очередь с Раменвилсом, как того хочет Генрих. Но что если её «работа» скажется на малыше? С кем посоветоваться по этому поводу? Конечно, с Ламмертом. С кем же ещё?

Марта начала с того, что расспросила лекаря о его даре.

— Ты чувствуешь слабость после того, как прочитаешь больного? — спросила она, когда они сидели в беседке в тихие послеобеденные часы. — Тебе становится плохо?

— Я не читаю больного, скорее слушаю, — улыбнулся Ламмерт. — Недуги открываются мне в звуках.

Необычно. Марта, кстати, тоже не читает. «Читать» — это просто красивое слово. Она видит сущность человека. Его тайны даются ей пёстрыми картинами.

— Если больной мне доверяет, врачевать его для меня благо. Когда помощь лекаря принимают добровольно, то использование дара не приносит страданий.

— А если не доверяет?

— Если приходится осматривать и целить пациента против его воли, это забирает много сил. Это может быть мучительно и требуется время, чтобы восстановиться.

— А у меня так почти всегда. Каждый раз, когда применяю дар, слабею. Особенно, если это близкий человек. Но даже, когда читаю незнакомцев, всё равно чувствую недомогание.

— Быть ве́личем — большое испытание, — Ламмерт смотрел сочувственно. Ох, этот тёплый взгляд. Такие большие добрые глаза могли быть только у самого замечательного доктора.

— Я боюсь, не навредит ли малышу, если я буду применять дар.

— Не больше, чем любое переутомление, — успокоил Ламмерт, но тут же предупредил: — Ты должна быть осторожна. Не делай это часто. Давай себе отдыхать.

У Марты сложились хорошие отношения не только с Ламмертом, но и со слугами. Неизвестно, что тому было причиной: науськивал ли их Генрих или они сами по себе испытывали к Марте искреннюю симпатию, но все были исключительно любезны и старались угодить. Задавал тон управляющий с длинным северным именем, разрешивший называть себя коротко — Одри. Иногда он даже перебарщивал со своей учтивостью и попытками предугадать желания Марты. Он постоянно попадался на глаза, всегда готовый услужить. Впрочем, причину такого поведения Марта скоро узнала.

В тот день Бадди задержалась в Клостене дольше обычного. Уже вечерело, но её всё не было. Зато в покоях Марты появился управляющий. Он долго ходил вокруг да около, интересовался, не нужно ли чего-нибудь, но Марта ощущала, что Одри пришёл не просто так. После долгих терзаний и топтания на месте, он всё же решился:

— Леди Марта, не уделите мне несколько минут?

Она пригласила его присесть. Он ещё не начал, а у Марты уже закрались подозрения, о чём пойдёт разговор.

— Я слышал, что вы… — Одри запнулся. Вынул из кармана платок и нервным движением протёр лоб, — что вы… ве́… — он недоговорил, решил перефразировать, — что вы можете помочь решить некоторые проблемы.

Всё ясно — кто-то уже разболтал, что Марта — ве́лич. Кто? Это, конечно, не было великой тайной. Люди герцога, которые сопровождали в замок, знали об этом. На Марте почему-то казалось, что они бы не стали болтать. Скорее всего, Генрих приказал им помалкивать. Выходит, Бадди? То-то она заикалась о том, что раз уж им пришлось пока жить у герцога, она начнёт поиск клиентов прямо здесь, в замке.

— Я знаю, что ваша работа стоит немалых денег. Я, к сожалению, не могу заплатить столько…

Ого, сколько ж Бадди загнула? Что у неё за расценки?

— Но зато, у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать. Не спрашивайте, как эта вещь попала ко мне. Но я знаю, что для любого ве́… для любого человека как вы, она имеет огромную ценность. Вот, — он вынул из-за пазухи свёрнутый в трубочку лист бумаги. Жёлтый и ветхий. Сразу видно, очень старый. — Свиток Баруса.

Подержав свиток на виду пару секунд, Одри снова припрятал его.

— Ну, так как? Поможете? — в голосе проскочили умоляющие нотки. — Для меня это очень важно.

Свиток Марту заинтересовал. Она, правда, понятия не имела, что это за документ и чем он может быть ей полезен. Но любопытство уже горело вовсю.

— А что у вас за проблема? — спросила она, скрестив пальцы — только бы он не оказался ревнивцем, который желает удостовериться, не изменяла ли ему жена. Марта видела пару раз его супругу. Вполне милая женщина. Да и не в том дело. Марта всеми фибрами души не любила встревать в семейные разборки.

— У меня не совсем обычная проблема… — Одри снова покрылся испариной и полез в карман за платком…