Глава 37. Может, вот так вспомнишь?

Глава 37. Может, вот так вспомнишь?

— О чём?

— О вашем ребёнке.

Марта специально сразу начала с самой болезненной темы. Шоковая терапия. Чего ходить вокруг да около? Она ждала, как отреагирует Генрих. Станет ли это для него ударом? Знал ли он о том, что их с Дитель связь имела последствия? Где-то в глубине души теплилась глупая надежда, что племянница короля солгала. Может, и не было у них с Генрихом ничего. Или, если и было, то не настолько серьёзно, как та хотела показать. Возможно, совсем не он отец её ребёнка.

Марта смотрела в синие глаза. Ждала, что там промелькнёт изумление. Ждала от Генриха фразы: «Какого такого ребёнка? О чём, вообще, речь?». Но не дождалась. Его реакция была совершенно неожиданной. Он продолжил держать её за плечи и сказал со странной подозрительно мягкой интонацией:

— Я думал, мы поговорим об этом чуть позже. Мне казалось, ты не догадываешься, что это я. Но раз ты уже всё знаешь — даже лучше.

Может, Марта и не догадалась бы, да Дитель просветила. Значит, всё-таки не солгала. Генрих ни капли не удивлён, ничего не отрицает. Каков гад! Сердце наполнилось досадой, обидой и гневом. Марта чуть было не влюбилась в этого циничного красавца, у неё уже дыхание начало перехватывать от его прикосновений, она уже во снах начала его видеть, а он, оказывается, крутит с Дитель! Умом Марта понимала, что не имеет права злиться. Генрих ей ничего не обещал. Более того, защитил от ищеек короля, обеспечил крышу над головой, проявил редкое гостеприимство. Она должна быть ему благодарна. Должна. Но сейчас в ней бурлили совсем другие чувства — далеко не благодарность. Убила бы!

Она передёрнула плечами, чтобы скинуть руки Генриха. Но не очень-то получилось. Он не ослабил хватку — наоборот, притянул Марту поближе. Что за наглость? Возмущению не было предела!

— Так что ты хотела сказать о ребёнке? — хрипотца в его голосе говорила, что, не смотря на внешнее спокойствие, он во власти сильных чувств. Каких? Марта не понимала и ещё больше заводилась.

— Хоть ребёнка уже и нет, но…

Марта хотела сказать: «Хоть ребёнка уже и нет, но проблема осталась», и рассказать об ультиматуме Дитель. Однако ничего договорить не успела. Генрих не дал. Он так стремительно помрачнел, что Марта даже испугалась. За долю секунды синева его глаз превратилась в тёмную грозовую хмарь. Она ощутила, как его пальцы сжались сильнее.

— Как нет?

Марта увидела боль. Генрих растерян. Не хочет верить тому, что услышал. Выходит, он не знал, что Дитель избавилась от беременности? Её тронула эта искренняя реакция. Хотела бы она, чтобы кто-то так же глубоко переживал за её малыша. Хотела бы она увидеть в глазах отца своего ребёнка такую же тревогу, такое же желание защитить. Только вот где он, этот пресловутый отец? Не верилось Марте, что ему есть хоть какое-то дело до той крохи, чьё сердечко бьётся у неё внутри.

— Что с ним случилось? — лицо Генриха застыло, словно окаменело. Шевелились только губы.

У Марты даже гнев немного улёгся. Сложно злиться на мужчину, который способен на такие глубокие чувства по отношению к ребёнку. Но Дитель-то какова?! Как могла избавиться от малыша, когда его отец настолько переживает за него?

— Озеро Чёрных Камней, — коротко объяснила Марта. Генрих должен понять. Наверняка слышал, для чего женщины иногда окунаются в него.

Генрих понял. Это было заметно по тому, как он ещё больше помрачнел.

— Почему? — он обхватил ладонями её голову и приподнял, заставляя взглянуть в глаза. Ох, как там было неспокойно.

Но что Марта могла ответить ему?

— Наверно, было бы лучше, если бы Дитель сама рассказала вам обо всём.

Надо было видеть то удивление, каким наполнился его взгляд. Настолько ошалелым Марте ещё не доводилось видеть Генриха.

— А при чём тут Дитель?

Вот тебе на. Приехали. Как при чём?

— Мне кажется, это касается только двоих… — Марта с трудом подбирала слова, не в силах объяснить реакцию Генриха. — Ваши с Дитель отношения… Ваш с ней ребёнок…

— Какой наш с ней ребёнок? — прорычал Генрих непонимающе. Кажется, он начал выходить из терпения. При этом его руки снова переместились на её плечи и притянули настолько близко, что приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы видеть его глаза.

— Тот, о котором мы уже битый час говорим, — Марта упёрлась ладонями в его грудь, сопротивляясь напору. Она тоже уже перестала что-либо понимать.

— У меня нет, не было и не могло быть никакого ребёнка от Дитель. Если только дети не появляются от пары танцев, — рык стал более грозным, а взгляд горел совсем уж опасно.

— Тогда о каком ребёнке мы толкуем? — прорычала Марта в ответ. Да! Она тоже рычать умеет! Водят тут её, понимаешь ли, за нос.

— О нашем, Марта. О твоём и моём.

— Что???

Генрих знает, что Марта беременна? Откуда? Ламмерт бы не выдал. Выходит, догадался или как? У неё вмиг исчезли силы бороться с мощным напором Генриха. Она почувствовала себя прижатой к его крепкой груди. Его руки зарылись в её волосы, а губы прошептали:

— Скажи, что с ним всё в порядке…

Это он сейчас про кого?

— Скажи! — требовал Генрих. — Скажи! — умолял.

У Марты круги поплыли перед глазами от переизбытка чувств. Генрих — отец её ребёнка??? Генрих, не Виктор??? Не может быть!!! Это с ним у неё была близость??? Но как, когда, зачем? И главное — почему он молчал всё это время? Она мучалась в догадках, а этот дьявол всё знал и ни слова не говорил??? В ней снова поднялся дикий гнев.

— С ребёнком всё в порядке, — успокоила Марта. — А вот за вас, Ваша Светлость, не ручаюсь, — пригрозила она.

Ей хотелось обрушиться на него с кулаками. Нет, лучше сразу придушить — показать степень своего негодования. Напряжение последних дней просилось вылиться в гневный выпад. Как он посмел её соблазнить?! Это ведь была его инициатива. Марта нисколько не сомневалась, хоть ничего и не помнила. Подлый коварный соблазнитель!

Ей казалось, она молотит его кулаками. Но на самом деле она едва трепыхалась, а он душил её в объятиях. Его руки скользили по её телу жадно, исступлённо. А потом он вдруг замер. Аккуратно отстранил её и, заглянув в глаза, повторил вопрос:

— С ним на самом деле всё в порядке? Ты так меня напугала, Марта.

В груди кольнуло болезненно. Растеклось по телу бешеным волнением. Жарко. Холодно. Дрожь. Замирание. Осознание… Неужели этот мужчина и есть отец её ребёнка? В его взгляде столько неподдельной тревоги. Что он только что пережил! Марта уверяла его, что малыша уже нет…

— С ребёнком всё нормально, — повторила она и с жадностью впитала облегчение, отразившееся в его глазах. А потом задала свой вопрос: — Это действительно ты? Ты его отец, Генрих? Я ничего не помню. Это мучительно…

— Я, — Генрих нежно провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Может, вот так вспомнишь? — он неожиданно наклонился к её губам и поцеловал…

Хорошо, что поддерживал. Ноги стали ватными. Мир подёрнулся туманной пеленой от чувственного медленного нежного движения его губ…