Глава 54. Порочный род

Глава 54. Порочный род

Он появился в таверне — громадный, злой, устрашающий. Таким Марта Генриха ещё не видела. От него исходила угроза всем и вся. Казалось, что пол проломится от его шагов, а любой предмет, к которому он прикоснётся, разлетится в щепки. В его руках блестел невероятных размеров меч. Марта сразу догадалась, что это родовой артефакт, который был в своё время украден. Выходит, его удалось найти.

Взгляд Генриха перепрыгивал с человека на человека — жадно искал её. И нашёл. В его глазах бесновались беспроглядные чёрные тучи — но это для остальных. Марта читала в них другие чувства — тревогу за неё и обещание, что защитит. Прошлый опыт подсказывал, что Генриху нельзя верить. Однажды она уже обманулась, увидев в нём спасителя. Всё повторяется. Жизнь ничему не учит. Но плевать, что было тогда. Сейчас Марта снова готова была поверить этим невыносимо синим пронзительным глазам. Ей стало спокойно. Он будто отгородил её от всех непробиваемым куполом.

Безмолвный разговор длился всего пару мгновений. Затем внимание Генриха переключилось на Лайму. Он стремительно приближался к лестнице. И с каждым его шагом Лайма начинала метаться всё больше и больше. Она бросилась к королю, заставив гвардейцев, которые плотным кольцом окружили его, немного расступиться. Она принялась что-то запальчиво втолковывать закаменевшему от напряжения королю, прижавшись к его сухопарой фигуре вплотную.

Из комнат таверны на шум повыскакивали гвардейцы. Они наводнили лестницу. Каждый держался за магический медальон. Но атаковать Генриха они не спешили — ждали приказа короля. Тот раздвинул, окруживших его офицеров, и вышел навстречу Генриху. В повисшей напряжённой тишине, раскатистым громом прозвучали его слова:

— Герцог Сувельский, именем богов присягнувший мне служить верой и правдой, быть защитником верноподданных своих и всего королевства, достойным славы доблестных предков, как смеешь ты являться передо мной с обнажённым мечом?

— Я пришёл защитить свою невесту и вижу, что ты, Георг III, волею богов получивший трон и корону, тоже нуждаешься в защите. Ты доверился женщине, которая убьёт тебя и погубит королевство.

Марта изумилась. Генрих тоже догадался, что Лайма — альгапе́я? Но как?

Король выслушал ответ Генриха, чернея от негодования. Он поднял правую руку вверх, что было знаком для гвардейцев приготовиться к атаке.

— У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить свои недостойные слова.

Генрих упёр меч в пол возле ног короля. Твёрдый немигающий взгляд показывал его решимость.

— Этот меч должен быть воткнут в землю по самую рукоять. Это гарантирует мир и спокойствие на землях герцогства Сувельского и всего королевства. Недруги вынули его из недр священного холма — это могло посеять смуту. Мои люди нашли меч, и он будет возвращён в святилище. Но перед этим может сослужить службу. Меч наделён магией распознавать врагов трона — тех, в чьих планах причинить вред королю и королевству. Я утверждаю, что стоящая за твоей спиной женщина — альгапе́я. Пусть прикоснётся к клинку и, если это не так, клинок не потеряет блеска. Но я уверен, что он почернеет, ибо эта женщина — сплошь зло.

С каждым словом Генриха возмущение короля нарастало. Это было видно по тому, как раздувались его ноздри, как плотнее стискивались зубы. Он заговорил, вычеканивая каждое слово.

— Твой род всегда безупречно служил во благо королевства. И только это останавливает меня отдать приказ о твоём аресте. В память о твоих доблестных предках я проявлю милость — дам тебе возможность убедиться, что ты ошибаешься, — король развернулся к Лайме лицом: — Покажи недостойному, что твои помыслы чисты, подойди и дотронься клинка.

Лайма не сдвинулась с места. Её глаза нервно бегали.

— Ваше Величество, я не буду проходить эту унизительную проверку, — изобразила она уязвлённую гордость. — Разве не доказала я вам свою преданность?

Вместо того, чтобы возмутиться и потребовать неукоснительное выполнение своего приказа, король вдруг засомневался. Он смотрел на Лайму затуманенным взглядом и медлил. Зато Генрих мешкать не стал. Двумя гигантскими молниеносными шагами он подскочил к Лайме. Та не ожидала и ничего не успела предпринять. В следующее мгновение её рука под напором руки Генриха вынуждена была коснуться клинка.

Раздалось жуткое шипение, с каким умирает костёр под действием воды. Меч в момент почернел, словно покрылся угольной пылью. На лицах гвардейцев застыло изумление. Король же вообще сделался мёртвенно бледным.

— Альгапе́я? — беззвучно произнесли его губы.

Лайма начала пятиться. Земля горела под её ногами. Лицо исказила гримаса страха и отчаяния. Марта видела, что тётка ощущает близость краха и мучительно ищет пути спасения. Но куда ей бежать? Таверна забита гвардейцами. Они уже начали окружать её, хоть приказа от короля ещё не прозвучало.

— Прикажете взять под стражу?! — истерично спросила она. — Ну, что ж, тогда арестуйте и её, — Лайма указала на Марту. — Она заслуживает плахи не меньше меня.

Тётка скрючилась, словно её схватила судорога, а потом резко распрямилась и посмотрела на Генриха, растянув губы в отвратительной улыбке.

— Пришёл разоблачить меня? А тебе известно, что мы с Мартой родственники? Какая неприятная правда, не так ли? Мы обе из порочного рода, который давно пытались изжить со света. В нашем роду все женщины наследуют проклятый чёрный дар — альгапе́и, ве́личи, верýльи. Кстати, ты ещё не знаешь, кого родит тебе твоя невеста? Молись, чтобы это был мальчик. А если девочка? Отдашь её палачу? Она ведь тоже может оказаться альгапе́ей…

У Марты кровь застыла в жилах. Неужели это правда? Её ребёнок, её кроха, её светлый ангел… разве может малышка унаследовать хоть толику от той, чьё место в аду?

— Чего молчишь? У тебя нет ответа? — глаза Лаймы светились безумством. — Зато он был у тех, кто из века в век уничтожал девочек из нашего рода. Их выискивали и истребляли. Лишь нескольких удалось спасти, спрятав в ином мире. А как ты поступишь со своей дочкой-альгапе́ей, Генрих?

Марте ещё не приходилось слышать ничего страшнее этих слов. Казалось, мир рушится, распадается на куски, которые уже нельзя будет собрать никогда. И вдруг в зловещей невыносимо тягучей, как расплавленная смола, паузе прозвучало:

— Нет!

Марта развернула голову в сторону звука и увидела Бадди, быстро спускающегося по лестнице. Он шёл так уверенно, что гвардейцы инстинктивно расступались, чтобы дать ему дорогу.

— Нет! Марта, не слушай её! Твоё дитя не может унаследовать чёрный дар.