Глава 24. Выбор Леи

Илеана

Ферийские войска, которые должны были поддержать восстание, так и не пересекли границу. Лорды выбрали оборону. С инквизитором у них отношения были и так безнадежно испорчены, а теперь и лидеры сопротивления им больше не верили. У императора в кабинете нашлись письма от лордов, по которым было ясно, что те играли сразу за две стороны. Снабжали подполье деньгами не чтобы оно победило, а надеясь использовать в шантаже против Оранджея. Если бы император остался в живых, то уж наверняка бы с ними договорился. И тогда ферийская армия поддержала бы не повстанцев, а стражу. Подполью просто бы ударили в спину.

Так что рядом с инквизитором у них были самые высокие шансы остаться у власти. Может, не в той форме, на какую они рассчитывали, но новый парламент все равно открывал невиданные прежде возможности.

Последующие дни Лау был так занят, что мы виделись лишь урывками. Он погрузился с головой в дела и все время был не один: с кем-то встречался, куда-то ездил. Даже в кабинете его было не застать. Я скучала по временам, когда он был просто инквизитором, а я его помощницей. Хотя и понимала, что в моем новом статусе принцессы в изгнании я больше не могла на него работать.

— Леа, — объяснял Лау в редкие минуты, когда мы могли поговорить наедине. — Сейчас надо убедиться, что империи не грозят раскол и гражданская война, а после займемся Ферией. Лорды не уйдут от возмездия, обещаю. Мы вернем тебе трон.

Я годами следила за новостями с моей родины, словно и вправду надеялась однажды туда вернуться. И вот теперь, когда Лау говорил о престоле и власти, мне все это казалось второстепенным. Я хотела вернуться не в Ферию, а в наше с ним прошлое, когда мы вместе разбирались с жалобами горожан, а еще лучше в тот охотничий домик, где бы нам никто не мешал.

Но время не повернуть вспять, и я знала, что Лау делает все, чтобы для наших стран наступила, наконец, эра процветания. Мне нужно было набраться терпения. Что я и старалась сделать.

В тот вечер появление Лау на пороге моей комнаты во дворце, где мы теперь жили, застало врасплох.

— Леа, у тебя есть минутка? — поинтересовался он.

— Это ты у меня спрашиваешь? — я улыбнулась.

В коридоре Реннголд взял меня за руку. Я так скучала по нему, что это простое прикосновение чуть не сбило с шага. Но совсем сногсшибательная новость ждала в лиловой гостиной.

На диванчике спиной к двери сидела женщина. Ее густо-розовые волосы блестели в свете свечей, и их оттенок сразу показался знакомым. Когда она обернулась, я вскрикнула и бросилась к ней.

— Мама!

— Девочка моя! — она заключила меня в объятия.

Внутри словно лавиной снесло все преграды, и я заревела. Крепко прижималась к ней и все не верила, что не сплю. Мама поглаживала меня по волосам и ласково приговаривала:

— Все хорошо.

— Но как? — я подняла глаза и смотрела на нее, не веря. — Как это возможно?

Лау попросил принести нам чаю, и втроем мы устроились в гостиной. Инквизитор рассказал то, о чем говорил мне тогда в охотничьем домике, но чуть подробнее. Во время ферийского переворота у него был приказ от императора обезвредить всех созидателей. Приказ подразумевал убийство, но Лау выбрал трактовать его иначе. Созидателей вывезли в империю и взяли под контроль их магию.

О том, что моя мама была королевой, инквизитор не знал. Ее схватили недалеко от дворца, и она представилась чужим именем. Так она оказалась среди десятков других вывезенных в империю магов.

— Как же ты ее нашел? — спрашивала я, не в силах оторвать от мамы взгляда.

— Ее учуял Адамант, — ответил Лау. — Его сильно потрепало в битве с императорскими драконами, и он улетел на север зализывать раны. И там же по запаху, похожему на твой, нашел прекрасную королеву Ариану.

Мама смущенно улыбнулась, но через мгновение погрустнела.

— Твой отец, Леа, был одержим драконами. Он не понимал, почему они так легко чуют созидателей, позволяют себя трогать и гладить, но не дают на себе летать. Его мучил вопрос, как магам разрушения удавалось их себе подчинять. Он хотел создать что-то вроде жезла, позволявшего управлять драконами. И с этим оружием он планировал атаковать Оранджея.

Я прикрыла рот ладонью. Значит, это все-таки было правдой…

— Хуже того, для своих экспериментов Бернард использовал живых людей, — мама вздохнула. — Магия созидания передается по наследству, это все знают. А вот магия разрушения случайна. Никогда нельзя предсказать, кого коснется хаос. Поэтому большинство созидателей растут в семьях, где их с детства учат, как правильно обращаться с магией. Дети-разрушители же зачастую оказываются там, где к их силам не готовы. Магов разрушения очень мало, потому что большинство из них не доживает до совершеннолетия.

Мама бросила короткий взгляд на Лау. Инквизитор ее не перебивал.

— Считалось, что в Ферии их даже не рождалось. Но это не так, Леа. Бернард искал одаренных детей с одержимостью сумасшедшего. А потом проводил над ними эксперименты, — мама вздохнула, и я взяла ее за руку. — Когда я об этом узнала, то была в ужасе. Я пыталась уговорить твоего отца оставить эту затею. Нам не нужны были драконы. Но потом я поняла, что Бернард завидовал Оранджею не из-за них. Он мечтал стать тем магом, что сочетал бы в себе обе силы.

— Это невозможно, — Лау качнул головой.

— Бернард был убежден в обратном. Хотя Оранджей скрывал это, мой муж был уверен, что маги разрушения бесплодны. И лишь потом услышал от одной провидицы, что это не так. Они могут зачать ребенка в союзе с созидателем. А значит, есть момент, есть точка во времени, когда обе магии объединяются.

Мы с Лау встретились взглядами. И от мысли, как мы будем зачинать детей, мои щеки вспыхнули. Но я заставила себя отвернуться. Сейчас не время о таком думать.

— Бернард был упрям, — продолжала мама, не замечая наши переглядывания. — Зависть совсем затмила ему разум.

Мне вспомнился портрет в комнате императора.

— А Оранджей завидовал ему.

Мама удивленно вскинула брови, а я пояснила про портрет и то, что услышала тогда от императора.

— Надо же, — мама качнула головой и, понизив голос, добавила: — Какие мужчины иногда…

Мне показалось, она хотела сказать «глупые», но, глянув на инквизитора, так и не закончила свою мысль.

— Ваше Величество, — заговорил Лау. — У нас сейчас достаточно ресурсов и влияния, чтобы вернуть вам с дочерью ферийский престол. У лордов нет союзников в империи, да и в самой Ферии тоже не густо. За восемь лет, что они правили, они не выполнили и четверти данных народу обещаний.

— Поэтому и хотели обогатиться в последнюю минуту, — я хмыкнула.

— Вам придется отпустить и остальных созидателей, — заметила мама.

— Разумеется, — Лау кивнул.

Мама задумалась, и на ее лбу появились незнакомые мне морщинки.

— Но вы понимаете, что сейчас у большинства ферийцев нет к вам доверия, — проговорила она. — Они не поймут, почему вы помогаете нам. Да и я, признаться, не вполне понимаю…

Лау по-мальчишечьи улыбнулся.

— Все просто, Ваше Величество. Я люблю вашу дочь и сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Даже если она выйдет замуж за другого и навсегда останется в Ферии?

Тепло от признания инквизитора тут же сменилось ледяными иглами.

— Мама, — начала было я, но она сжала мою руку, останавливая.

Лау снова улыбнулся.

— Если таково будет ее желание.

Почему они разговаривали, как будто меня здесь нет?

— Нет! — вырвалось у меня. — Я никуда не поеду!

Мама посмотрела сначала на меня, а затем на инквизитора.

— Вы позволите нам с дочерью поговорить наедине?

— Разумеется, — Лау встал.

Он выглядел как человек, у которого всё в жизни стояло на своих местах. Он всё для себя решил. У меня же в душе разверзлась буря. Я и не мечтала снова увидеть свою маму, но теперь… Теперь мне хотелось броситься к нему. Выйти из этой комнаты вместе и не дать ему пойти ни на какие собрания и советы. Просто вцепиться в него и никуда не пускать. Мой! Мой Лау!

Когда инквизитор вышел за порог, я развернулась к маме и, сжав кулаки, выпалила:

— Я люблю его.

— Илеанара, — мама глянула снисходительно. — Я тебя понимаю. Ты молода, в тебе кровь бурлит. Но если ты хочешь, чтобы наша родина вернулась к былому величию, тебе придется чем-то пожертвовать.

— Мы могли бы объединить две страны, — предложила я.

Она качнула головой.

— И как ты себе это представляешь? Я даже не говорю про разный язык, но годами копившуюся ненависть к империи не отменить по щелчку пальцев. На это уйдут годы. Может, даже несколько поколений.

— Но если мы не начнем, этого не случится никогда, — возразила я.

— Наше положение пока слишком шатко, — мама не сдавалась. — Будет надежнее, если ты выйдешь замуж за ферийца. Нам нужно консолидировать общество, а не раскалывать его еще больше.

Кажется, это был четвертый раз, когда меня собирались выдать замуж.

Я встала. Теперь и для меня все стало просто.

— Значит, я не вернусь в Ферию и навсегда останусь в империи.

— Илеанара, — мама не желала сдаваться. — Я слышала, что ваша связь длится уже несколько месяцев, но для политики твоя невинность не имеет значения. Ты все еще можешь выйти замуж за нужного человека.

Она словно не слышала меня. Но, впрочем, какое это имело значение, если я всё решила?

— Я выбираю его, мама, — я улыбнулась, совсем как Лау недавно.

— А ты не забыла о его роли в восстании… — начала было она, но я перебила:

— Он нашел тебя, он готов помочь тебе вернуть власть, а ты…

— Я осторожна и думаю о будущем.

Я смотрела на нее и теперь видела, что это уже не та мама, что была в детстве. Она не идеальная и не всемогущая, а всего лишь такой же человек, как и мы все.

— И я тебя понимаю, — я мягко улыбнулась. — И лишь прошу понять меня. Я останусь с Лау до конца. Это мой выбор.

Под озадаченным взглядом мамы я покинула гостиную и направилась прямиком к инквизитору в кабинет. Лау перебирал какие-то бумаги и, увидев меня, приподнялся.

Не тратя время на слова, я подошла ближе. Схватилась за ворот его камзола и, встав на цыпочки, потянулась к его губам. Лау ответил тут же. Мы слились в жарком поцелуе, заставляющем разом забыть обо всем. Все вокруг исчезло, словно мы парили в невесомости. Он прижал меня к себе. Его руки скользнули по спине ниже, подхватили под бедра и усадили на широкий стол.

Инквизитор придвинулся вплотную, и я совершенно бесстыдно обхватила ногами его талию. Юбка задралась, но было всё равно. Лау целовал напористо, неистово, словно изголодавшийся зверь, а его руки между тем гладили меня по ногам, забираясь всё выше под слои ткани.

Желание запульсировало во мне с новой силой. Одежда показалась лишней, и я потянулась к пуговицам на его рубашке. Дрожащими пальцами расстегнула верхние две и, запустив пальцы под воротник, погладила стальные мышцы.

Лау прервал поцелуй и отступил на шаг, вызвав у меня разочарованный вздох.

— Леа, — произнес он, словно втягивая в бездну своих глаз.

Я приложила ладонь к его мягким губам.

— Сейчас ты скажешь, что вернуться в Ферию и выйти там замуж будет для меня лучше. Я ведь постоянно говорила о перевороте, мы столько об этом спорили, но…

— Нет, — прервал мою тираду инквизитор.

Я сдвинула брови.

— Нет?

Он наклонился вперед, опираясь на руки с обеих сторон. Даже захоти я убежать, никуда бы не делась. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Поздно, Леа, — проговорил он с неожиданной серьезностью. — У тебя был шанс, пока ты не вошла в мой кабинет. Теперь я тебя не отпущу.

На его губах мелькнула игривая ухмылка. Его руки переместились мне на бедра, и по телу прокатилась волна мурашек.

— Будешь моей женой, — прошептал он на ухо и коснулся губами мочки.

— Это предложение? — я пискнула, когда он легонько прихватил зубами шею.

— Приказ Великого Инквизитора.

Между ног вдруг стало щекотно, и я не сразу сообразила, что мое нижнее белье просто… исчезло! Теперь ничего не мешало его нежным пальцам коснуться там, где желание ощущалось ярче всего.

Я охнула и обхватила Лау за плечи, боясь, что упаду или куда-нибудь провалюсь.

Инквизитор гладил меня и ласкал, словно по волшебству зная, как и где коснуться. Долго я не выдержала. Вскрикнула, чувствуя, как всё внутри сжимается, чтобы взорваться. Охваченная сладостной негой, я обмякла, не в силах больше держаться.

Лау подхватил меня на руки и, сняв со стола, отнес к диванчику. Сел сам и устроил у себя на коленях. Я прижалась ухом к его груди и слушала, как колотится его сердце. Тук-тук-тук. Словно скачущий галопом Метеор.

— Сыграем свадьбу в начале лета, — объявил он, уже не спрашивая меня.

Я жадно втянула носом аромат цитруса и нашла в себе силы лишь на короткое:

— Да, шеф.

***

Новость, что королева Ариана жива, распространялась со скоростью ветра. И уже на следующий день ферийские лорды попросили встречи с новым имперским парламентом. Явиться лично, конечно, побоялись, а потому общение проходило по артефактам связи.

Вперед лорды вытолкнули льстивого Аркшоу. Он поздравил империю со вступлением в новую эру, а Реннголда — с должностью верховного правителя. И ведь даже голос не дрогнул, как будто это не он участвовал в заговоре и не его подельники пытали инквизитора в подвале. Ох уж эта политика…

Аркшоу предлагал нам с мамой вернуться в Ферию и править вместе с Советом. Но мама выдвинула встречное условие. Лорды должны были покинуть Совет, а на их место королева выбрала бы других. На это они, конечно, пойти не могли. В итоге переговоры зашли в тупик. А на следующий день мы узнали, что лорды принялись распространять сплетни, что королева — самозванка и желает возродить жесткую монархию, от которой Ферия вот-вот избавилась.

В народе попытку очернить маму встретили в штыки, и наоборот, стали говорить, что королева хочет вернуть стране мир и процветание, а коварные лорды вцепились в свои кресла. Семерка всем надоела. А после того, как мы с Лау официально объявили о помолвке, все и вовсе заговорили о долгожданном прекращении всех войн и разногласий между нашими странами. И однако для окончательной победы в сердцах людей нам чего-то не хватало. И Лау придумал выход.

— А все-таки, куда мы идем? — спросила я, следуя за своим инквизитором, а ныне и верховным правителем.

Мы поднимались по крутым истертым ступенькам. Вокруг шуршали заснеженными лапами ели. Хотя в Сельгарде уже ждали весну, в горах было по-прежнему холодно. Я куталась в меховую шубку, радуясь, что догадалась надеть перчатки и шапку. Лау бы тоже не помешало, но он почему-то никогда не мерз. Даже его прикосновения всегда были горячими.

После его предложения тогда в кабинете мы стали видеться намного чаще. Мне больше не хотелось оставаться в стороне, и я участвовала во всех его встречах и совещаниях. Мы вместе обедали, а редкими свободными вечерами прогуливались в саду вокруг дворца. Вот только спали по-прежнему в разных комнатах. Мама за этим следила неожиданно строго. И кто бы знал, насколько трудным это для меня окажется!

Иногда Лау подгадывал момент, и когда никто не видит, утаскивал меня в какую-нибудь незаметную нишу, прижимал к себе и целовал до изнеможения. Я забывала, где мы, из головы напрочь вылетало всё, связанное со службой. Я растворялась в нем и потом не сразу могла собраться. Лау же умел моментально переключаться. Вот он сжимал меня в объятьях, а через минуту как ни в чем не бывало беседовал с каким-нибудь министром торговли.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал он мне на ухо. Но, по-моему, с ума сходила я, а его выдержке можно было позавидовать. Впрочем, для мага разрушения иначе нельзя. Он все время должен держать себя под контролем.

В горы мы прилетели на Адаманте. С моей помощью дракон окончательно оправился от ран, и каждый раз встречал меня таким урчанием, словно в душе был гигантским котом. Юрти я тоже взяла с собой. Волчонок заметно подрос и теперь пронесся у нас над головами, обдавая ветром.

На вершине горы нас ждала маленькая хижина, притулившаяся под елками. Дракону тут было негде приземлиться, и потому пришлось карабкаться по ступенькам.

Постучав в дверь, Лау вошел в дом первым. Я нырнула за ним и тут услышала тихий, чуть дребезжащий голос:

— Я ждала вас.