Глава 23. Разрушение и созидание
Лау
После визита Эрика меня оставили в покое. Больше не тащили в пыточную и дали ранам начать заживать. Кормили скудно и раз в день, но, видимо, император всё еще рассчитывал как-то меня использовать. Оранджей был практичным человеком, и даже сейчас это чувствовалось.
Предоставленный самому себе, я наконец смог поспать дольше, чем час подряд. В голове немного прояснилось, и я занялся планом побега.
Камера была обычной каменной коробкой без мебели, только с соломой на полу и ведром в углу. Закрывалась на скрипящую решетку, за которой дежурил стражник. Сидел на табуретке, посапывая.
Все это напоминало дни, когда меня мальчишкой заключили в тюрьму, а вытащил император. Вот ведь как судьба повернулась.
Тогда я был не только моложе, но и слабее. Не знал, что даже в ограничителях могу призывать магию и высекать искру.
Я использовал тот же трюк, что и в Ферии. Поджег солому. И когда стражник ворвался в камеру, чтобы потушить пожар, схватил его за шею и без труда разоружил. Позаимствовав его меч, выбежал в коридор.
Здесь царил полумрак. Большинство факелов не горели, и далеко не во всех камерах были окна. Но магия разрушения и тьма были связаны. И даже в ограничителях я без труда ориентировался в темноте.
Прятался за колоннами, минуя стражников. Пару пришлось усыпить, прихватив со спины. Надеюсь, очухаются.
Я миновал подземную темницу и оказался в одной из галерей первого этажа, как раздался оглушающий грохот. Послышались топот и крики, и вскоре весь дворец охватил хаос.
Я забежал по лестнице на второй этаж и уже с балкона увидел, что часть окружавшей дворец стены отсутствовала. Очевидно, взорвали. Мы знали, что у подполья есть доступ к переносным бомбам.
Двор перед дворцом наводняли вооруженные повстанцы. Стража бросилась к ним навстречу.
Сегодня было уже восемнадцатое? Я не знал, сколько дней провел в камере, но казалось, что все-таки меньше.
А впрочем, неважно. Нужно было найти Оранджея и узнать, что с Леей.
Спрятавшись в одной из ниш, я поймал запаниковавшего стражника и прихватил за шею. Когда мужчина сполз к моим ногам, я вытащил его кинжал. С его помощью вскрыл ограничители, а затем стащил со стражника кольчугу. Переоделся, чтобы сливаться с толпой, и позволил себе минуту подышать и прочувствовать магию.
Из-за пыток и недоедания я чувствовал себя слабее обычного. Да и с обычным уровнем магии я проиграл императору. Но сейчас не было выхода. Кто знает, вдруг он уже привез Лею во дворец?
Пользуясь паникой, я без труда пробежал мимо других стражников. Первым делом решил проверить кабинет императора, где его не оказалось, а затем тронный зал.
Оранджей обнаружился на гигантском балконе. Он вышел к революционерам и теперь произносил пламенную речь про единство и необходимость сплотиться перед лицом внешних угроз.
Выход на балкон из зала перегораживала шеренга стражников из личной охраны императора. Из них все знали меня в лицо. Я сжал кулак, на всякий случай готовый призвать магию, и подошел ближе.
— Пропустите меня, — велел я.
Солдаты озадаченно переглянулись, и с улицы послышался голос:
— Пропустите его.
Когда я вышел на балкон, то снчала увидел не Оранджея, а Лею. В платье с открытой спиной, с прекрасными розовыми волосами. Она стояла рядом с императором, придерживая его за локоть. Когда я вышел, оба обернулись, и я заметил на шее девушки знакомый ментальный амулет. Впрочем, и без него было понятно, что Леа не в себе. Ее глаза казались стеклянными, и меня она словно не узнавала.
— А вот и Великий Инквизитор, — император довольно ухмыльнулся. — Человек, ответственный за всё, чем вы недовольны.
Толпа загудела, и было неясно, соглашались они с Оранджеем или были недовольны таким поворотом.
Я понимал, что он всё сейчас спишет на меня. Не только ссору с ферийцами, но и все проблемы империи. И репутация Великого Инквизитора сыграет ему на руку.
Но все это было неважно.
— Отпусти ее, — я шагнул к Лее.
— Ферийская принцесса здесь по своей воле, — отозвался император. — Не так ли?
— Так, Ваше Величество, — ответила она не своим голосом.
Толпа снова взревела. Краем глаза я заметил, как шевельнулось несколько стражников. Они готовились атаковать в спину.
Я призвал магию тьмы и, выбросив вперед руку, отменил ментальный амулет.
Больше ничего я сделать не успел, потому что Оранджей обернулся. Его окутал кокон тьмы, тут же взорвавшийся множеством вихрей. Послышался скрежет, кажется, где-то посыпался камень. Толпа загудела, как рой пчел, но я больше ничего не видел.
Мы оказались внутри черного облака. Он, она и я. Оранджей использовал свои силы, создавая новые вихри. Я отбивал их один за другим, но их становилось все больше.
Дышать было трудно. И я чувствовал, что на этот раз император собирался меня убить. Удобный выход. Мертвец не может за себя заступиться. Что ж, и мне не стоило сдерживаться.
Я призвал всю тьму, что копил в душе годами, с того дня, как она впервые пробудилась, и обрушил на Оранджея.
Илеана
Когда все загрохотало, император кинулся к двери и позвал стражника. Никто не понимал, что происходит. Но, похоже, атака повстанцев всё же началась. Когда Оранджей повернулся ко мне, я не могла скрыть радости.
Император сжал кулаки, и ко мне снова метнулись черные вихри. Испугавшись, я дернулась, попыталась забраться на кровать выше, словно они были змеями. Скрестила руки, надеясь создать что-то вроде щита. Но Оранджей был не только сильнее, но и опытнее, и моя магия оказалась для него пустяком.
Перед глазами всё застелило тьмой.
Очнулась я, уже стоя на балконе. Император упражнялся в красноречии, а я чувствовала себя запертой в собственном теле. Я не могла пошевелиться, как тогда в переулке с Джоном, и лишь беспомощно слушала.
Оранджей обвинял во всем Лау. Дескать, Инквизитор действовал без ведома императора. И якобы из-за него в стране процветали бедность и коррупция. А тут еще и у соседей устроил дебош. Император обещал навести порядок и заключить с Ферией настоящий союз. Меня он представил как принцессу, которую все это время сознательно прятал и ждал, пока вырасту, и вот теперь час настал. Я готова стать его женой и родить долгожданного наследника. И когда наши страны объединятся, у всех внезапно всё станет хорошо.
Лидеры повстанцев продолжали шуметь и требовать свержения монарха, но большинство собравшихся внимало императору. И это понятно. Раньше и я была такой же наивной, пока не поняла, что «хорошо» само по себе не наступает. Это тяжелая работа.
Да и мало кто хотел сегодня умереть. Даже странно, что Оранджей не призвал для устрашения своих драконов. Или не смог? Неужели повстанцы нашли способ их обезвредить? Должны были, иначе не имело смысла соваться.
Впрочем, рассуждать об этом не было времени. Пока император разглагольствовал, я пыталась вернуть себе контроль над телом. Силилась пошевелить хотя бы пальцем. Ничего не получалось.
Когда на балкон ворвался Лау, все внутри завопило от радости, но я не могла показать ее даже взглядом. А когда мои же губы повторили слова императора, сердце пронзило раскаленной спицей. Хотелось кричать: «Не верь ему»! И по лицу Лау я поняла, что он не поверил.
Инквизитор призвал свою магию, нас погрузило в плотный туман. И каким-то чудом мое сознание прояснилось. Я бросилась было к нему, но меня перехватил один из стражников и потащил вон с балкона.
— Уходите, принцесса, — пробормотал он дрожащим голосом. — Они сейчас всё разнесут.
— Пустите, — я начала вырываться.
— Они убьют вас, — не сдавался стражник.
Я почувствовала в ладони заколку с бабочкой и, взмахнув ей, вонзила острие в руку стражника. Мужчина охнул и разжал пальцы.
— Сумасшедшая, — проворчал он мне вслед.
Я рванула обратно к балкону. Здесь все заполонил густой серый туман. Не было видно ни перил, ни собравшихся во дворе повстанцев. Об их присутствии напоминали лишь испуганные возгласы, удалявшиеся от места битвы. Похоже, не только стражники бежали от двух сцепившихся магов разрушения.
Слышались треск и завывания. Черные вихри поднимали в воздух каменную крошку. Мне пришлось выставить вперед локоть, частично прикрывая глаза, чтобы не ослепнуть. Казалось, я пробиралась сквозь снежную пургу. В сером тумане виделись лишь смутные очертания двух фигур.
Император, окутанный чернотой, словно превратился в гигантскую тень. И Лау, едва державшийся на ногах, но остававшийся человеком. Как только я поняла, кто из них кто, я выбросила вперед руки и мысленно представила, как перед инквизитором появляется волшебный щит. С моих пальцев слетели розовые искры и устремились к нему. К самому дорогому и близкому.
Щит отбил очередную атаку Оранджея, давая Лау необходимую передышку.
Заметив, что я вмешалась, тень императора развернулась ко мне. Сквозь черноту я видела лишь горящие алым глаза. Длинные, как щупальца, вихри отделились от его тела и устремились ко мне. Я судорожно попыталась выставить щит, но от страха не смогла сконцентрироваться.
Щупальца императора наткнулись на преграду из теней, которую выпустил Лау. Я встретилась с инквизитором взглядом всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я поняла.
В детстве меня учили, что магия разрушения и созидания — две непримиримые противоположности. Одно должно победить другое. Таков, мол, закон природы. Но глядя в бездну глаз Лау, я вдруг поняла, что это не так. Созидание и разрушение — две половинки одного целого. Они не существуют одно без другого. Старое сменяется новым, а жизнь — смертью. Это вечный цикл. Без них ничего не было бы возможным. Даже любовь, разрушающая нас прежних и создающая нас заново.
Закрыв глаза, я нашла мысленным взором свое сердце и сосредоточие магии. Оно пылало, как раскаленное. И в нем же был источник бесконечной силы.
— Лау, я люблю тебя, — прошептала я и вытянула вперед раскрытые ладони.
Напрягшись, как никогда в жизни, я послала инквизитору всю свою магию, создавая внутри него источник силы.
Лау почувствовал, что происходит, встрепенулся и перенаправил энергию на императора.
— Невозможно, — пробормотал Оранджей, снова обретя человеческий облик и теперь отступая под натиском черных вихрей к краю балкона. — Откуда в тебе столько силы?
Лау лишь улыбнулся.
Последний поток магии слетел с раскрытых пальцев инквизитора. Императора окружили тени, скрывая полностью из виду. Они толкнули его к разрушенным перилам. Император с криком рухнул вниз. Серый туман начал рассеиваться, уступая солнечному свету.
Я подбежала к краю балкона и посмотрела вниз. Оранджей так и не коснулся земли. Он исчез еще в воздухе, и от него не осталось ничего, словно его не существовало вовсе.
Мы с Лау бросились друг другу в объятья. Инквизитор накрыл мои губы своими, и было всё равно, что на нас смотрели.
Я прекрасно понимала, что с гибелью императора ничего не заканчивалось. Все эти люди, а особенно их лидеры, не вернутся домой ни с чем. Поскольку у Оранджея не было детей, знать не останется в стороне. Борьба за власть захлестнет всю империю. И пока еще можно предотвратить кровопролитие, нужно было договариваться. И действовать быстро, прямо сейчас.
Уверена, Лау знал нюансы намного лучше меня. И всё же в эту минуту мы выбрали друг друга. Единение, не только прикосновение губ, но и душ, было важнее целого мира.
И мир внезапно никуда не делся. Не взорвался на мириады осколков и не перевернулся. Мир дождался, пока Лау прервал поцелуй и обнял так крепко, словно боялся, что я исчезну.
Увы, на этом минута, подаренная нам судьбой, закончилась. К инквизитору подбежал растерянный капитан императорской стражи, не знавший, кто теперь оставался за главного.
Сжав, словно на прощание, мою руку, Лау вышел ему навстречу и принялся раздавать приказы. Толпу надо было взять под контроль, а лидеров сопротивления усадить за стол переговоров.
Пока Лау рассылал гонцов к генералам армии и к советникам императора, я нашла Жиену. Она подобралась к драконам императора и смогла усыпить их. Очухавшись, ящеры расправили крылья и поднялись в небо.
— Они улетают, — удивилась я.
— Больше не чуют хозяина, — Жиена кивнула.
— А ты их не можешь приручить? Драконы же любят магию созидания.
— Любить что-то и подчиняться ему — не одно и то же, — философски заметила она. — Никто не знает, почему, но оседлать дракона может только маг разрушения. Говорят, король Бернард пытался раскрыть секрет, как покорить их, но если ему и удалось — мы об этом не знаем.
Упоминание отца заставило меня загрустить. Но продолжить тему не удалось, потому что к воротам дворца начали стягиваться советники со свитой. Впереди были тяжелейшие переговоры.
Длились они несколько суток. И пока Лау стал узником тронного зала, где все собрались, я вместе с Жиеной и тетей Маргарет, прибывшей во дворец к вечеру, организовала полевую кухню. Повстанцы встали палаточным лагерем у стен дворца. Внутрь их не пускала стража, но дабы избежать беспорядков и недовольства, их нужно было чем-то кормить. В заботах я не замечала, как пролетало время.
После утомительных дней и бессонных ночей Лау в сопровождении лидеров подполья вышел к людям. Инквизитору тоже пришлось произнести речь, но звучал он куда искреннее, чем до этого Оранджей, и был намного осторожнее с обещаниями.
Подпольщики предлагали организовать совет, как в Ферии. Дворяне не возражали. Но вот насчет того, кто войдет в этот совет, у сторон были разногласия. Поскольку Лау поддерживали армия и ферийская принцесса, я то есть, в итоге уговорились, что временным верховным правителем, а заодно и посредником между непримиримыми сторонами выступит Великий Инквизитор. При нем же будет созван парламент, в который частично войдут бывшие советники императора, а частично лидеры подполья, обещавшие соблюдать интересы простого народа. Народа, который потом и должен будет выбрать правителя, уже постоянного. Положения о новой структуре власти закрепили в документе, под которым все подписались.
Слова Лау пришлись людям по душе, его встретили одобрительным гулом. Но нашлись и недовольные.
— Этому человеку нельзя верить! — выкрикнули из толпы.
Я вытянула шею и поискала взглядом, кто это. Джоссем. Мой несостоявшийся жених.
— Он украл у меня невесту, — возмущался купец. — А я заплатил за нее немалую сумму.
— Ни один человек не должен иметь права покупать другого человека, — ответил инквизитор. — Независимо от его происхождения, возраста и пола.
— Будь у меня тогда выбор, — добавила я. — Я бы ни за что не пошла за тебя замуж.
На этих словах по толпе прошлась волна смешков: «Ишь, принцессу он захотел», «Да, губа не дура». Вскоре послышался такой гогот, что Джоссем поспешил скрыться.
Я же встала рядом с Лау и тоже произнесла свою маленькую речь.
— Я верю, что наши страны ждет новое будущее, которые мы построим вместе, — и на этих словах создала над головами собравшихся дождь из золотых искорок.
Пока все глазели вверх, хитрец-инквизитор воспользовался положением. Притянул к себе и поцеловал. Так жадно, словно мы не виделись месяц. Или целую жизнь.