Глава 22. Выиграть время

Лау

Ранее .

Судьба любит иронию. Сколько раз я сам спускался в подвалы инквизиции, сколько раз наблюдал и участвовал в допросах… И вот теперь в кресле преступника сидел уже я. И теперь меня мучили и пытали. Сначала робко, вероятно, боясь, что, выйдя на свободу, я отомщу. Но потом начали входить во вкус.

Император хотел знать, где я спрятал Лею, но я не собирался рассказывать. Если существовала жизнь после смерти, то может, мы бы встретились с девчонкой там? Гуляли бы, держась за руки, по облакам. И смотрели с высоты на бренную землю и глупых людей, которые всё суетятся и мечутся, но никак не станут счастливыми. Когда для этого всего-то надо — быть рядом с любимыми.

В эти дни я много думал о Лее. Вспоминал каждый миг, что мы провели вместе. Ее маленькие жесты, как она поправляла волосы, как прикусывала губу во время письма, как любила складывать листочки, чтобы лежали ровно.

Сейчас казалось глупым, что я так и не пригласил ее на настоящее свидание. Держался за какие-то условности. Не хотел нарушать служебную этику. Боялся потерять толковую помощницу. Какая это всё ерунда! Рискни я, и, быть может, сейчас было бы легче умирать…

Нет, не было бы. Пока Леа в опасности, я не мог сдаться. Несмотря на дикую боль и полубессознательное состояние, я должен был найти выход.

Мне казалось, что я был глубоко под толщей воды. Видел свет на поверхности, но не мог до него доплыть. Барахтался, греб всеми конечностями, но никак не достигал его. И между тем дыхания в легких оставалось всё меньше. Но я держался. Продолжал грести. Продолжал терпеть.

Не знаю, сколько прошло часов или дней, но тем утром меня отволокли обратно в камеру и бросили на солому. После чего бесконечно долгое и прекрасное время никто меня не тревожил. Я забылся, думая о Лее, и проснулся, думая о ней.

— Лау, — услышал я знакомый голос.

Все тело ныло, и я с трудом приподнялся. Из полумрака коридора к решетке шагнул Эрик и присел на корточки.

— Приятель, как ты? — спросил он.

Я подполз ближе и, осторожно, медленно передвигая ноги, сел.

— Жив пока, — ухмыльнулся.

— Про тебя ходили какие-то дикие сплетни, — Эрик придвинулся ближе. — Что Адамант напал на драконов Его Величества. Что ты сначала надебоширил в Шартоне, а потом и императору угрожал. Но я отказывался в это верить.

Мой мозг превратился в густой кисель. Но даже в таком состоянии я кое-что понимал.

— Что ты тут делаешь? — спросил, нахмурившись.

— Я подкупил тюремщика.

— Здесь? — я не скрыл удивления.

Эрик проник не в обычную тюрьму, а в казематы дворца.

— Не буду лгать, — продолжал приятель, игнорируя вопрос, — положение твое скверно. Мне сказали, что тебя не отпустят, пока не сознаешься в измене. Мне очень жаль, Лау. Я ни на минуту этому не верю, но и сделать ничего не могу.

Эрик вздохнул и посмотрел с такой жалостью, что сжимались кулаки. Но, видимо, рожа у меня была до того измордованная, что иных эмоций не вызывала. Правильно, чего уж.

— Ничего, я легко не дамся, — я улыбнулся разбитыми губами.

— Я не сомневался, но Лау… что насчет Леи? Она была с тобой в Шартоне, ее тоже будут искать.

— Будут, — я кивнул, — но не найдут.

Эрик склонился еще ближе. Так, что его лицо касалось прутьев.

— Лау, я могу ей помочь. Спрятать, снабдить всем необходимым.

— Безопаснее, если никто не узнает, где она, — возразил я.

— Но кто-то должен рассказать ей, что с тобой случилось, — не сдавался Эрик. — Хоть весточку передать.

В этом был определенный смысл. Я бы передал Лее, чтобы она бежала. Не ждала, пока я вернусь. Но раскрывать ее убежище даже Эрику…

Меня захлестнула волна сомнений. Леа приглянулась моему приятелю с первой встречи. И когда мою фигуру сметут с игровой доски, он сделает свой ход. Обязательно сделает. Но любить ее он не будет. Да и… как он всё же сюда попал?

Моя голова была словно набита опилками, и думать даже о простых вещах было невероятно сложно. Я сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться.

В глубине коридора послышались шаги, и Эрик прошептал:

— Лау, у меня мало времени. Где она?

— Нет, — я мотнул головой. — Слишком опасно.

— Надеюсь, она не в Сельгарде, — приятель внимательно изучал меня взглядом. — Это хорошо. Но где тогда… Охотничий домик?

Я дернул плечом.

— Там, куда мы летали рыбачить на летние каникулы? — продолжил Эрик, и его глаза загорелись.

— Нет, — ответил я как можно спокойнее.

Но приятель, паскуда, уже всё понял.

— Ну, конечно, там! — он поднялся на ноги и теперь смотрел сверху вниз. — Ты знаешь, Лау, у меня была старшая сестра.

Я удивленно вскинул брови. При чем тут это?

— Ее звали Жаклин Бьерн. Знакомое имя?

Я где-то его слышал, но не помнил где.

— И что? — не понял я.

— Как-то вечером она пригласила на чай подруг. Они сплетничали, потом заговорили на темы посерьезнее, а на следующий день одна из них написала донос инквизиции. И уехала моя сестра вместе с мужем валить лес на север. До сих пор не вернулась.

Теперь я вспомнил. О Жаклин говорила Леа. Она нашла ее дело в архиве и еще сильно возмущалась.

— Я не знал, что она твоя сестра. Почему ты не сказал? — спросил я.

Эрик фыркнул:

— Чтобы ты и меня отправил вместе с ней? Я хорошо тебя знаю, Лау. Ты не меняешь своих решений. Даже если сейчас будешь утверждать обратное.

— Я бы, по крайней мере, еще раз открыл ее дело.

Верхняя губа приятеля дернулась, словно он скалился.

— Теперь ты узнаешь, что значит, когда кто-то тебе близкий схвачен.

Держась за прутья, я заставил себя подняться на ноги.

— Но это же Леа. Разве она тебе не нравилась? — мои браслеты гулко стукнулись о прутья.

Эрик хохотнул.

— Она слишком влюблена в тебя. Впрочем, я рассчитывал ее использовать иначе, да времени не хватило.

Я сощурился, взглядываясь в такие теперь незнакомые черты друга. Резкие, жесткие. Неужели он всегда был таким?

— Ты надеялся использовать ее как осведомителя, — высказал я догадку. — Что не рассказал бы я, проболталась бы она. Верно?

Эрик скрестил на груди руки. Я улыбнулся разбитой губой.

— А ты сказал Его Величеству, что всё это время работал на подполье? Поэтому они частенько были впереди нас. И поэтому ты не рассказал о своей сестре. Боялся, что я перестану тебе доверять. Ты использовал нашу дружбу.

— Потому что у тебя не может быть друзей, — Эрик вздернул подбородок. — Никто в здравом уме не станет сближаться с магом разрушения. Где ты, Лау, там кровь и смерть. Рано или поздно они бы тебя догнали.

Мне вспомнилось, как когда-то в приюте я чуть не убил мальчишку с соседней койки. Он меня задирал, и я был зол и не умел себя контролировать. Черные вихри уже собирались в комнате. И если бы к нам не вошла воспитательница, всё могло закончиться плачевно.

Я не рассказывал об этом никому, но почему-то казалось, что Эрик знал и бил в самую больную точку.

— Что ж, — мой бывший друг отступил. — Я получил то, за чем пришел. Прощай, Великий Инквизитор.

— Подожди, — мои браслеты снова ударились о прутья. — Что с Адамантом? Я его не чувствую.

Эрик зло усмехнулся.

— Как я и сказал: кровь и смерть.

Илеана

Всю ночь я не спала. Тревожно ждала гонца от Жиены. Надеялась увидеть зеленую жидкость. Или, получив красную, начать готовиться к худшему.

Но никто не пришел.

За окном забрезжил рассвет, а я так и не придумала, как выбраться. И сколько у меня теперь было времени — неизвестно. Император не сказал, когда придет за мной.

Усевшись на край кровати, я посмотрела на свои руки. Моя магия была при мне. Но как ее использовать, чтобы не сделать еще хуже? Наколдовать лестницу, по которой можно спуститься из окна? Так внизу будет стража.

Создать оружие? Кинжал? Яд?

Хватило бы мне духу убить императора?

А себя?

По позвоночнику пошла дрожь, и я обняла себя руками. Что же делать?

Надо как-то узнать, где Лау и жив ли он. А потом тянуть время. Сколько смогу.

Может, повстанцы соберутся атаковать. Может, инквизитор ко мне прорвется. Может, небо упадет на землю. Пока жива надежда, буду жива и я.

В дверь постучали, и я встала. В комнату вошли те же служанки, что были и вчера.

— Его Величество приказал вас подготовить, — сообщила та, что постарше.

— Хорошо, — я кивнула. — Давайте начнем с ванны.

— Но вы же только вчера… — возразила было та, что моложе.

Я расправила плечи и подняла подбородок. Одарив ее холодным взглядом, отчеканила:

— Вы мне перечите?

Женщины испуганно переглянулись. Интересно, знали ли они об обещании императора? Вряд ли. Скорее приняли меня за очередную любовницу. Но мне нельзя сейчас сдаться и начать пресмыкаться. Ни перед кем.

Я пошла в ванную комнату, и служанка засеменили за мной. Император, похоже, не сказал, сколько времени должна занять моя «подготовка», а потому я решила сделать всё. Не только искупаться, но и натереть тело маслами, наложить маску для лица, привести в порядок руки и стопы и завить волосы.

Помню, в детстве я зачарованно наблюдала, как мама за собой ухаживала. Сколько у нее было баночек, и ведь всеми пользовалась!

Живя у тети Маргарет, я нечасто могла себя побаловать. А теперь вдруг ощутила, что могу воспользоваться положением. Посмотрим, сколько времени мне удастся выиграть. Да и если уж судьба такая, то буду умирать красивой.

Улыбнувшись себе в зеркало, я сняла пеньюар и опустилась в теплую воду.

Служанки позвали на помощь третью, и в шесть рук они меня мыли, скребли и натирали. На лицо нанесли маску из целебной глины, а волосы накрутили на папильотки.

В какой-то момент к нам вошла четвертая служанка и принесла корзину с фруктами и кувшин виноградного сока. Поставив всё на столик возле купальни, сообщила:

— Его Величество велел передать вам, что рад, что вы так основательно готовитесь к встрече.

Мне бы выдохнуть, но на сердце снова стало тревожно. С каждой прошедшей минутой приближалось неизбежное. И я так и не решила, что именно буду делать. Вряд ли у меня будет больше, чем один шанс создать что-то с помощью магии. Но для чего этот шанс использовать? Не ошибиться бы.

Когда с водными процедурами было покончено, я вернулась в комнату. На убранной служанками кровати лежало ярко-розовое платье. Шелковое, покрытое слоем тончайшего кружева, с открытыми плечами и шнуровкой на пояснице. Узкая юбка подчеркивала все округлости фигуры, и в нем я не чувствовала себя одетой. Могла бы с таким же успехом пойти прямо в пеньюаре.

Вытащив из моих волос папильотки, служанки занялись было прической, но тут к нам вернулась всё та же девушка, что ранее приносила фрукты, и сообщила, что Его Величество меня ждет. Пришлось оставить все как есть. Водопад волос волнами падал мне на плечи, закрывая и голую спину. Почему-то так я чувствовала себя капельку увереннее. Хотя уверенность эта никак не помогала.

В животе скрутилось, меня затрясло, и, с трудом держа себя в руках, я покинула свою комнату. В сопровождении служанок и двух стражников меня повели к покоям императора.

Спальня Оранджея была гигантской. Огромная кровать, на которой можно было спать и поперек, здесь казалась совсем обычной. И даже массивная мебель не съедала пространства. При желании в комнате можно было хоть танцевать. Я же почувствовала себя крохотной, как песчинка на морском берегу, которой негде спрятаться от надвигающейся волны.

В спальне никого не было. И когда за мной закрылись двери, я позволила себе немного осмотреться.

Стены украшали картины: умиротворяющие пейзажи, корзины с фруктами и охотничьей дичью. Было и несколько портретов. На том, что висел прямо напротив кровати, была изображена молодая женщина с сочно-розовыми волосами. Моя мама.

Увидев ее, я подошла ближе и остановилась. Она здесь была нарисована почти такой, как я ее помнила. Может, чуть моложе. Красивая и удивительно женственная. Я никогда раньше не видела этот портрет. Как он тут оказался?

— Я был влюблен в твою мать, — послышался низкий голос императора.

Я вздрогнула и обернулась. Он вышел из ванной комнаты, облаченный в длинный темно-синий халат, украшенный золотой вышивкой.

— Вы были влюблены в королеву? — удивилась я, забыв про этикет и «Ваше Величество».

— Но она была замужем за твоим отцом, — ответил император и, подойдя ближе, положил ладони мне на плечи.

Я развернулась и посмотрела Оранджею в глаза. Они были черными, как у Лау, но совсем другими. В глазах инквизитора таилась бездна, в которой можно пропасть. Взгляд императора же был, наоборот, направлен вовне. Он словно атаковал, пытался проникнуть в тебя.

— Я завидовал ему, — добавил Оранджей. — А получается, что зря. Вон как судьба повернулась. Теперь его дочь принадлежит мне.

От этих слов по плечам поползли мурашки. Хотелось сбросить ладони императора и бежать. Без оглядки. Хоть выброситься в окно.

Я сглотнула ком в горле.

— Ваше Величество, — с трудом выговорила я. — Вы не могли бы дать мне немного времени?

Оранджей сдвинул брови.

— Зачем?

— Мне бы хотелось узнать вас получше.

— Нет лучшего способа узнать мужчину, чем разделить с ним ложе.

Он переместил руки на мою талию и притянул к себе.

— Я… — я уперлась ладонями ему в грудь. — Я не прошу много, но… Пожалуйста, поговорите со мной.

Оранджей глянул вопросительно.

— О чем?

— Расскажите мне о маме. Вы ведь знали ее дольше меня.

По лицу императора пробежала тень.

— Надеешься, у меня пропадет настроение? — прорычал он. — Ты умная девочка, Илеанара, и я это ценю. Но не переигрывай.

Я не успела возразить. Оранджей перехватил меня за запястье и, больно дернув, подтолкнул к кровати.

— Закончим с главным, — он оказался у меня за спиной и опалил дыханием голую шею. — А потом уже болтовня.

Он склонился ниже и прихватил зубами кожу возле ключицы. Я дернулась, но от этого стало только больнее.

— Ваше Величество, — пискнула я. — Прошу вас, мне больно.

Император отступил, и я почувствовала его пальцы на пояснице. Он принялся за завязки. К горлу подступила паника, и мне показалось, сейчас меня вывернет.

— Я… я должна кое в чем признаться, — судорожно пробормотала я.

Оранджей остановился.

— И в чем же? — спросил он с любопытством.

Я глубоко вдохнула.

— Простите, Ваше Величество, но я не девственна. Мы с Лау, то есть с Великим Инквизитором, были близки.

Мне показалось, я услышала, как император скрипнул зубами. Я обернулась.

— Пожалуйста, скажите, где он?

Оранджей смерил меня взглядом.

— Какая разница, если он тебя предал? — он качнул головой. — Лау уехал в Лортон на задание. Ты его сколько знала? Несколько месяцев? Я помню его еще мальчишкой. Угадай, кого он выбрал?

Я сжала кулаки.

— Я вам не верю.

Оранджей ухмыльнулся.

— А я не верю тебе, — он резко развернул меня и снова принялся за завязки. — Я чувствую, что твоя магия до конца не раскрыта, Илеанара. Так что не пытайся со мной играть, а лучше расслабься. Ты ничего не сможешь изменить. Это случится. И случится прямо сейчас. А попробуешь что-нибудь выкинуть, утратишь последние крупицы доверия. Подумай, девочка, что я тебе предлагаю, и чего ты можешь лишиться.

Эх, Леа, он прав, думай! У тебя последний шанс использовать магию. Что тебе поможет?

Я посмотрела на свою ладонь и затем сжала ее в кулак. А когда разжала, в ней лежала острая заколка с бабочкой на конце. Такая была в волосах моей мамы на портрете.

Надо только дождаться момента и ударить. Лучше в шею, так наверняка.

Император никак не мог справиться с завязками и, зарычав, просто толкнул меня на кровать. Приблизившись, вскинул руку. По ползущим черным вихрям я догадалась, что он сейчас просто отменит на мне одежду.

Я глубоко вдохнула и сжала бабочку. Сейчас или никогда.

И в этот самый момент комнату затрясло, и раздался такой грохот, словно небо и в самом деле упало на землю.