Глава 14

До позднего вечера Эльвира таскала, ворочала, собирала, протирала — и выбрасывала, выбрасывала… у калитки собралась огромная гора испортившихся от плесени и гнили вещей, компостная куча за домом пополнилась протухшими продуктами.

— Даже интересно, нет ли на меня карточки в полиции? — задумчиво пробормотала девушка, укладываясь на свежие простыни. Матрас был еще влажноват, но не на полу же спать! Как неудачно, что окно в спальне было приоткрыто все это время. Пол придется менять и здесь тоже, не только на кухне, а это расходы, средств на которые у нее нет. Заначка, к счастью, уцелела, только вот ее хватит разве что на новый кран. Решено, первым же автобусом утром поедет в город, попытается продать хоть что-то из бижутерии. Может, на плитку наскребется, а переложить она и сама как-нибудь сумеет. — Вдруг бдительные соседи уже подали заявление о пропаже? Будет забавно, если дом выставили на продажу или еще что!

К сожалению, даже посмотреть в интернете, или же созвониться со знакомыми она не могла. Мобильный потерялся неизвестно где — очевидно, там, где она провела эти месяцы. Да и электричество отключили за неуплату. Повезло еще, что вода была местная, хоть отмыть удалось дом от застарелой грязи.

Ворочалась она полночи. Стоило ей задремать, как начинали мерещиться жёсткие, враждебные руки, зажимающие ей рот и удерживающие за локти, так что невозможно пошевелиться, тиски сдавливали голову, а запястье под браслетом начинало жечь огнём.

— Надо все-таки распилить эту штуку. — морщась и растирая покрасневшую кожу, решила Эльвира утром. — У меня на нее явно аллергия.

Пару цепочек потоньше она небрежно засунула в карман, надела несколько колец, и с облегчением влезла в старые разношенные джинсы. Сидели они плотновато, за прошедшее время девушка, оказывается, успела набрать немного веса. Некритично, наоборот, приятно округлилась в некоторых местах.

— Странный маньяк меня похищал. — размышляла вслух Эльвира, крутясь перед зеркалом. — Откармливал, а еще маски делал, что ли? Кожа у меня прямо светится. Обалдеть! Но провериться надо бы.

На автобусной остановке было немноголюдно. Зато баба Валя, неизменная сплетница, старалась за троих разом.

— Где же ты пропадала-то, Элька? — скрипела она, придерживая локтем мешок с помидорами, которые она везла на ближайший рынок. Выручала она немного, поскольку торговала не сама, но все равно прибавка к пенсии выходила. — Посвежела, похорошела. Хахаля, поди, завела? Давно пора, девка ты видная, сидишь себе взаперти…

— Не было ничего такого! Уезжала просто. — отмахнулась Эльвира, не желая делиться подробностями личной жизни со всей деревней.

Тем более, если то был маньяк и он ее таки обесчестил. Вот ей нужна такая слава в посёлке, где все друг друга знают?

Совершенно нет!

Восстановить поставку электричества в домик удалось довольно быстро. Как оказалось, отключили его всего лишь несколько дней назад, и в жэке долго ругались на безалаберность жилички. Эльвира вяло поддакивала и машинально извинялась. Главное, результат — скоро у нее будет свет!

Следующим пунктом в плане стоял ломбард. И вот тут-то девушку поджидал сюрприз.

Пожилой старьёвщик долго изучал предложенную ему цепочку, а после поднял украшенный лупой-моноклем глаз на раннюю посетительницу.

— Девушка, а почему вы в ювелирный не пойдёте? Там побольше предложат. — посоветовал он. — Золото-то хорошее, почти без примесей. Европейское, или турецкое?

Эльвира покраснела, побледнела, сдавленно поблагодарила владельца ломбарда и вылетела за дверь не отвечая на вопрос. Она и сама понятия не имела, откуда у нее золото…

Золото!

Поспешно сдернув с пальцев перстни, она распихала их по карманам и огляделась. Никто не заметил? Разгуливать по городу в дорогих украшениях она не привыкла, и чувствовала себя почти как успешная грабительница банка с мешком в руках. А ну, как сейчас задержат? Но никому до нее не было дела, и Эльвира перебежками, оживлёнными улицами добралась до ювелирного магазина.

Там ее цепочку изучали куда пристальнее. Даже поскоблили зачем-то, для надежности, а после назвали сумму, которую девушка рассчитывала выручить со всех драгоценностей разом, и то если повезет.

— Удвойте, или я пойду в другой ювелирный! — осмелев, выпалила она. Продавец поморщился, но торг принял — в итоге сошлись посередине.

Хватило и на новенький телефон с удобным тарифом, и на плитку, и на паркет, и даже на мастеров, которые их положат — обещали завтра же с утра приехать, и за день закончить. Дел-то, кухонька маленькая, а спальня и того меньше.

Обалдевшая Эльвира тряслась в автобусе обратно и то и дело ощупывала карман, в котором рельефно прорисовывались перстни. Их она сдавать не стала — подозревала, что камни в них тоже настоящие, а значит лучше ехать куда-нибудь в столицу, и оценивать их там. Что-то слышала про то, что камни лучше продавать отдельно от оправы, а то их не оплачивают, или берут по весу золота, куда дешевле себестоимости.

— Нифига себе маньяк мне попался! — шепнула она себе под нос и нервно хихикнула.

К врачу она в тот день так и не дошла. Забыла. Сообразила только под вечер, когда пришла пора укладываться спать, а проклятый браслет снова попался под руку, цепляясь за одежду.

— И все-таки, где я была все это время? — задумчиво пробормотала Эльвира, разглядывая сплошную полосу светлого металла, обнимавшую ее запястье. — Если меня похищали… ну, допустим, я ничего не помню. Ударилась головой, пережила стресс. Бывает. Но что за маньяк обвешивает жертву драгоценностями, откармливает, холит и лелеет… у меня даже не болит ничего, то есть жестокого насилия вроде бы не было. И ноги были в порядке…

Она припомнила, как исстрадалась, пока добралась до дома из леса. Но как-то же она попала на поляну, на которой очнулась! При этом ее практические босые ноги, защищённые лишь символически тонкой подошвой и переплетением ремешков, были совершенно чистые и гладкие до тех пор, пока она не побрела по тропинке. С неба она, что ли, в гущу леса свалилась?

Или ее кто-то принес?

Возможно ли, что маньяк от нее устал и попросту выбросил, как ненужную вещь? Обычно в таких случаях убивают…

Эльвира поежилась и пообещала себе обязательно сходить все же в поликлинику. Вроде бы повреждений никаких на ней нет, как и синяков, но кто знает…

Ночью ей снова снились удерживающие руки, вцепившиеся в плечи пальцы, но в этот раз отчего-то было совершенно не страшно.

— Эльвира… Элли! — позвал ее незнакомый, до боли родной голос.

— Рейн! — вырвалось у нее непонятное, то ли слово, то ли вскрик, и она проснулась от собственного всхлипа. Подушка промокла от слез. Эльвира с недоумением ощупала щеки, чтобы убедиться — да, это не накапало с протекающей крыши, это она плакала во сне.

— Да что же это такое-то! — пробурчала она, отбросив мокрую наволочку в сторону и уставившись в облупившийся потолок. — Может, мне еще и к психологу наведаться, чисто на всякий случай? Только стокгольмского синдрома мне не хватало для полного счастья!

Сердце сжимали невидимые тиски, а слезы продолжали бежать по проторенным влажным дорожкам на коже, как Эльвира ни пыталась и ни силилась успокоиться, бесполезно. Ей казалось, что все потеряно — что именно? Что она больше его никогда не увидит — кого? Похитителя? Да кому он нужен?! Главное, чтобы никто снова к ней домой не вломился!

Подхватившись, она сбежала по скрипучей лестнице вниз и проверила обе двери. Замки, конечно, хлипкие, да и сами они символические, но грохот все равно поднимется, вздумай кто их ломать. Однако никто и не пытался к ней вломиться, и отчего-то Эльвире стало отчаянно жаль себя. Она съёжилась прямо там, на продуваемом полу под дверью, и разрыдалась так горько и отчаянно, словно ее душу рвали на части.

Поплакав, устав и замёрзнув, девушка вернулась наконец в постель. Долго ворочалась, не в силах заснуть, а когда наконец задремала, ей привиделось нечто странное.

Темно-бордовая комната была полна хлыстов, плёток, разнообразных наручников с мехом и без, художественно разложенных на подставках. Имелись тут и анальные пробки, стеклянные и металлические, разных размеров, и вовсе странные приспособления, от взгляда на которые Эльвиру пробрало дрожью предвкушения.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что ее руки скованы над головой цепями. Вместо того, чтобы испугаться до обморока, она возбудилась еще сильнее, переступила стройными ногами, остро ощущая холод металла на запястьях и ворс пушистого ковра под узкими ступнями.

— Элли… — выдохнул тот самый, знакомый-незнакомый голос ей в ухо. — Я так скучал!

Ее шею обжег поцелуй, затем еще один, и горячий влажный язык прочертил огненную дорожку к плечу. Эльвира всхлипнула, ее сердце сначала замерло, а после застучало, как сумасшедшее, разгоняясь все быстрее. Во рту пересохло, она машинально облизала губы, и их тут же коснулся невидимый палец. Провёл подушечкой сначала по верхней, потом по нижней, и девушка на рефлексах куснула наглую конечность, за что тут же была укушена в шею в ответ. От тянущего ощущения между ног поджались даже пальчики на ногах. Отчаянно хотелось избавиться от остатков одежды и прижаться обнаженным телом к тому невидимому мужчине за спиной.

Да что с ней такое происходит? Неужели воспоминания о похищении? Как Эльвира не пыталась включить соображение и как следует испугаться, не получалось. Ее подсознание было отчего-то совершенно уверено, что в безопасности и бояться нечего. Тот, кто стоит позади нее и тяжело дышит, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на девушку как дикий зверь, никогда не причинит ей вреда серьёзнее, чем тот игривый укус.

— Ты моя! — снова шепнул он, и горячая рука накрыла правую грудь, челюсть сжали стальные пальцы, а между ягодиц уперлось нечто длинное и увесистое.