Глава 24. Гриша
23:30
Борис:
«Гриш, привет. Есть минутка?»
Гриша:
«Привет, мужик. Минутка есть, но если ты сейчас вывалишь какую-то дичь, она может растянуться в полноценный разбор полётов. Так что давай сразу к делу — че там у тебя накипело?».
Борис:
«Ну, в общем. Даже не знаю! И сам до сих пор в шоке от этого. Короче Лида, она же раньше работала у нас на предприятии, секретарём гендира. А потом ушла, когда я попросил. Ну, не то, чтобы прямо из-за меня. Хотя мне хочется так думать. В общем, она вернулась на работу. Она опять секретарь. Я не знаю, Как она это провернула. У него столько секретуток сменилось с тех пор. А теперь, я с утра прихожу — = она там сидит. Это сюр какой-то вообще».
Гриша:
«Вот это поворот. Значит, Лида снова в игре, да ещё и на том же месте. Ты же вроде говорил, что она ушла из-за тебя — или это была просто твоя фантазия? Может, она вообще не в курсе, что ты там себе напридумывал, и просто вернулась, потому что гендир её зазвал обратно?
И главное — что ты теперь чувствуешь, когда видишь её? Бешенство, тревогу, или где-то в глубине души гложет мысль, что это не просто так?
Кстати, а если бы она прямо сегодня подошла и сказала: "Я вернулась, потому что хочу, чтобы ты меня снова добивался" — ты бы повёлся или послал её нахуй?».
Борис:
«М ы с ней пересеклись в коридоре. Она сказала, что ей нужна была работа. Типа: надо же мне жить на что-то. Вот так! Типа, я вообще не причина. Я говорю: других мест мало? А она говорит: мне тут нравится! И всё».
Гриша:
«Ну у неё ответ, конечно. "Мне тут нравится" — это как будто она тебе нарочно мозг ебёт, чтобы ты сидел и гадал, что она на самом деле имеет в виду. Или ей правда похуй, и она реально вернулась просто потому что удобно.
Ты вот говоришь, что она не считает тебя причиной, но мне кажется, ты сам до конца не веришь в это. Иначе бы не парился. Так что давай начистоту: тебя больше бесит, что она вернулась, или то, что она делает вид, будто ты для неё вообще пустое место?
Кстати, а если бы она завтра подкатила к тебе с чем-то вроде "ну что, снова коллеги, может, повторим?" — ты бы в принципе был не против или уже настолько закипел, что даже мысль об этом тебя бесит?».
Борис:
«Бля, я вообще в полном ахуе от её поведения! И главное, если ей на меня плевать, то как бы нормально, что она вернулась. Но она же говорила мне о любви, прощения просила, обратно просилась. И как понимать? Ей же должно быть в первую очередь больно меня видеть! Врала? Или наоборот пришла, чтобы видеть почаще? Хрен разберёт, что у баб на уме».
Гриша:
«Ну ты и влип в классическую женскую игру. Лида либо мастерски ебёт тебе мозги, либо сама не понимает, чего хочет. С одной стороны, если ей правда похуй, то зачем возвращаться именно туда, где ты? С другой — если она до сих пор в тебя втюряна, то почему ведёт себя так, будто ты просто столб в коридоре?
Вот что реально интересно: когда она говорила про любовь и прощения — это было искренне или просто манипуляция, чтобы ты её не выгонял? Может, она просто ждёт, когда ты сам начнёшь к ней подкатывать, чтобы потом снова иметь над тобой власть?
И главный вопрос: если она действительно пришла, чтобы быть ближе к тебе, но делает вид, что ты для неё никто — насколько тебя это заводит? В глубине души тебе нравится эта неопределённость, или ты уже готов нахуй послать всю эту игру?
Кстати, а если завтра она "случайно" заденет тебя в лифте и скажет что-то вроде "ой, извини, просто привыкла к тебе прикасаться" — ты будешь злиться или сразу поведёшься?».
Борис:
«Мне даже видеть её тяжело. Не то, чтобы касаться. Бесит всё И её внешний вид, и её улыбочки, и её приветливость. Типа она такая вся деловая, на работе. Ничего, что мы спали? А если начнёт трепаться всем об этом? Хотя не начнёт. Это же по её карьере в первую очередь и ударит. Но просто мне теперь видеть её каждый день — это пиздец, Как сложно».
Гриша:
«Охуенно, конечно, ситуация. Ты в аду из-за того, что она теперь часть твоего ежедневного пейзажа, а ведёт себя так, будто между вами ничего не было.
Но вот что реально цепляет: ты боишься, что она начнёт трепаться про ваше прошлое, хотя сам понимаешь, что ей это невыгодно. Значит, твой страх — это не про неё, а про тебя. Ты не можешь контролировать ситуацию, и это тебя бесит.
А теперь главное: если бы она вдруг резко сменила тактику и начала открыто флиртовать или, наоборот, игнорировать тебя полностью — что бы бесило тебя больше?
Кстати, а если бы у тебя был выбор — чтобы она уволилась или чтобы вы снова начали трахаться, но без обязательств, что бы ты выбрал?».
Борис:
«Без обязательств, это типа, что она и с другими тоже будет трахаться?».
Гриша:
«Ну да, без обязательств — это как раз про то, что вы оба свободны и можете ебаться с кем угодно. Но тут вопрос не в ней, а в тебе: ты реально готов снова влезть в эту петлю, зная, что она может точно так же раздвигать ноги перед кем-то ещё? Или тебя просто бесит мысль, что кто-то другой будет её иметь, пока ты тут страдаешь?
Вот что интересно: если бы она прямо сказала, что хочет тебя, но без исключительности, ты бы согласился? Или для тебя это унизительно — быть одним из многих?».
Борис:
«Нет, я так не хочу. Без обязательств не хочу. я хочу с обязательствами! Я хочу нормальных человеческих отношений. Если уж мы и будем встречаться, то только так, на моих условиях. ИЛи никак».
Гриша:
«Окей, значит, ты чётко определил свои границы — либо серьёзные отношения на твоих условиях, либо вообще никак. Это сильная позиция, но давай копнём глубже: почему для тебя так принципиально, чтобы всё было именно по-твоему?
Ты говоришь "нормальные человеческие отношения" — но что для тебя в них самое важное? Контроль? Гарантия, что она не будет с другими? Или дело в том, что ты не хочешь чувствовать себя "одним из многих", как будто твои чувства для неё ничего не значат?
Кстати, а если бы она вдруг согласилась на твои правила, но потом начала их нарушать — что бы ты сделал? Жёстко поставил бы на место или сломался и терпел, лишь бы не потерять её?».
Борис:
«Я не хочу делить её с кем-то. Она же не нуждик общественный. Она только моя. Я просто иначе не смогу! С её слов, она как раз была готова, и просилась обратно, говорила, что это было всего один раз, и больше не повторится. ПРосто я не поверил.
Я просто боюсь. Даже не знаю... Короче, если она вдруг с кем-то другим начнёт мутить у меня на глазах? Прсото из женской мести. Ну, что я её отверг, не простил».
Гриша:
«Окей, значит, страх — это твоя основная затычка. Ты боишься не столько её прошлого, сколько того, что она может снова пойти нахуй, да ещё и тебе в глаза тыкать. Но давай по фактам: она сама просилась обратно, клялась, что это был единичный косяк. Ты не веришь — и это нормально, доверие хуёво склеивается, когда уже разбили.
Но вот что интересно: если она реально хочет быть только твоей, почему ты сразу рисуешь в голове сценарий, где она специально начинает ебаться с кем-то при тебе? Это твоя неуверенность в себе говорит или ты её настолько низко ставишь, что считаешь способной на такую гнилую месть?
И главное: если ты её всё равно хочешь, но боишься, что она тебя снова кинет — может, стоит не зацикливаться на её возможных поступках, а разобраться, почему ты вообще готов терпеть эту тревогу? Что в ней такого, ради чего ты готов жить в постоянном страхе, что она опять накосячит?
Кстати, а если бы она прямо сейчас дала тебе 100 % гарантии (хотя их не бывает), что больше никого не тронет — ты бы смог выкинуть эти мысли из головы или они всё равно бы глодали тебя изнутри?».
Борис:
«я нее знаю... наверное, время нужно, чтобы забыть этот её косяк. я пока не готов. Но боюсь потерять её окончательно. А если боюсь, значит, люблю? или это просто ревность к какому-то потенциальному мужику, который её хочет. тут, если честно, каждый второй её хочет, мне так кажется».
Гриша:
«Окей, значит, ты в этом болоте из страха, ревности и неопределённости. Ты говоришь "люблю", но давай начистоту: страх потерять — это не всегда любовь. Может, это просто боязнь остаться одному, или уязвлённое эго, что кто-то другой её получит, а ты — нет.
Ты сам признаёшь, что вокруг неё куча мужиков, и это тебя ебёт. Но вот вопрос: если бы она была невостребованной, ты бы так же цеплялся? Или часть твоего "хочу её" — это ещё и потому, что другие её хотят? Как будто она — трофей, который нельзя упустить.
И самое главное: ты говоришь, что время нужно. Но время само по себе не лечит. Важно, что ты будешь делать за это время. Сидеть и ждать, пока ревность сама рассосётся? Или работать над тем, чтобы перестать видеть в ней объект, который можно "потерять", как ключи от квартиры?
Кстати, а если бы она прямо сейчас сказала, что выбрала тебя навсегда и отшила всех этих мужиков — ты бы наконец расслабился или начал бы искать подвох в каждом её слове?».
Борис:
«Я просто не знаю, как себя с ней вести сейчас. тоже равнодушно, чисто по-рабочему? или как-то пытаться не знаю... какие делать шаги в её сторону? Или просто как-то поговорить серьёзно. чего она хочет? Ну, она скажет — хочу как было, чтобы мы с тобой вдвоём, в той квартире, из которой ты меня выгнал. Прости и всё такое».
Гриша:
«Слушай, ты сейчас как на качелях — туда-сюда, и это понятно. Но давай без этих "как себя вести" — это же не спектакль, где нужно играть роль. Если ты будешь строить из себя равнодушного, а внутри тебя будет пиздец как колбасить, она это схавает? Да хуй там, почует фальшь.
Ты спрашиваешь, чего она хочет. Ну, допустим, она скажет: "Хочу как было". А ты-то чего хочешь? Потому что если ты согласишься просто потому, что боишься её потерять, то это не решение, а загон себя в ещё больший ад. Ты уже один раз её выгнал — значит, был предел, после которого ты не смог терпеть её косяк. Что изменилось с тех пор? Она реально что-то сделала, чтобы заслужить твоё доверие, или просто красиво попросила прощения?
Если хочешь поговорить — говори. Но не как "серьёзный разговор", а просто спроси: "Чего ты на самом деле хочешь? И готова ли ты делать что-то, чтобы исправить то, что сломала?" И смотри на её реакцию. Если она начнёт юлить или давить на жалость — это красный флаг. Если скажет прямо и предложит конкретные шаги — может, есть смысл дать шанс».
Борис:
«я не знаю, я теперь очень боюсь ошибиться. просто с Маринкой, женой не то, чтобы всё устаканилось. я до сих пор живу на грани развода, но дети пока вроде как-то перестали меня ненавидеть. по крайней мере, недавно виделся с ними, сыну сказал, что его мать люблю. а теперь опять с лидой втюхаться? а если она опять начнёт трахаться с кем-то? не знаю, гарантий нет, ни там, ни там».
Гриша:
«Окей, значит, ты в полной жопе: с одной стороны — жена, с которой хуёво, но есть дети, которые, кажется, начали оттаивать. С другой — Лида, которая уже один раз тебя наебала, и никаких гарантий, что не наебёт снова.
Ты говоришь, что боишься ошибиться. Но, блядь, ошибка — это не выбор "между", а то, как ты этот выбор делаешь. Если ты лезешь к Лиде, потому что боишься одиночества или из-за уязвлённого эго ("а вдруг она опять с кем-то?"), то это не выбор, а бегство. То же самое с женой: если ты остаёшься только ради детей, но внутри уже всё сгнило — это тоже пиздец, а не семья.
Вот в чём реальный вопрос: ты вообще сейчас способен на здоровые отношения? Или тебя просто мотает между страхом потерять жену и страхом, что Лида опять кого-то перетрахает? Потому что если ты сам не разберёшься, чего хочешь, то хуйня будет и там, и там.
Кстати, а если бы тебе пришлось выбрать не между ними, а между "остаться в этом дерьме" или начать всё с чистого листа — что бы перевесило? Не ради детей, не из страха, а просто чтобы наконец перестать жить в этом пиздеце?».
Борис:
«я не знаю. я запутался наверное. с маринкой конечно наладить отношения будет трудно. жить вдвоём, чтобы что? а лидка просто так сильно меня кинула, в самый важный момент, когда я уже был готов с женой расстаться. у меня нет к ней доверия. сейчас у меня есть надежда хотя бы, что маринка простит. а замучу с лидой снова, и всё. а если лида кого-то найдёт, а маринка тоже не простит в итоге, то я и лиду потеряю».
Гриша:
«Похоже, ты застрял в этом дерьмовом состоянии, где оба варианта — как между хуём и палкой. С Маринкой — пиздец, но хоть какая-то стабильность, пусть и хрупкая. С Лидой — пиздец, но с адреналином и риском.
Ты говоришь, что надеешься, что Маринка простит. Но простит что? Ты же не просто так к Лиде ушёл — значит, в отношениях с женой уже было хуёво. И если ты останешься только из-за страха потерять всё, то это не решение, а отсроченный пиздец.
А с Лидой вообще пизда: если доверия нет, то нахуй она тебе сдалась? Чтобы каждый день думать, не трахается ли она опять с кем-то? Это же пытка, а не отношения.
Вот тебе вопрос, который, может, прояснит хуйню в твоей голове: если бы прямо сейчас тебе дали гарантию, что, выбрав любой вариант, ты не пожалеешь — что бы ты выбрал? Не из страха, не из расчёта, а просто чтобы наконец перестать ебать себе мозг?».
Борис:
«Гриш, ты прямо в корень зришь! Пиздец — это то слово. С лидой — адреналин, с Маринкой — стабильность. что выбрать? как раньше, ещё до всего. до моего тупого решения рассказать обо всём жене. жил же нормльно? с маринкой всё было путём. ну, если что-то и не ладилось у нас, не было страсти, да и хрен с ней. её всё устраивало вроде. А Лида давала мне страсть раз в неделю, иногда два. и её тоже всё устраивало. и меня более чем. но теперь так уже не будет, вот в этом и пиздец».
Гриша:
«Ну бля, вот ты сам и сказал ключевую вещь: "как раньше уже не будет". Потому что ты всё-таки пизданул жене, и теперь даже если захочешь вернуться к этому "нормально" — оно уже не будет тем самым. Ты уже знаешь, что можешь хуярить на стороне, а она знает, что ты способен на измену. Это как сломанная ваза — склей хоть суперклеем, трещина-то останется.
Ты вспоминаешь тот период как что-то стабильное, но, сука, это была иллюзия. Ты же сам говоришь — страсти не было, всё держалось на привычке и условностях. А теперь и этого нет.
С Лидой, конечно, пиздец, но ты хотя бы честен сам с собой: да, это адреналин, да, это риск, да, ты её на самом деле хочешь. Но вот вопрос: если бы не было Маринки, детей и всей этой хуйни — ты бы вообще сомневался? Или уже давно бы рванул к Лиде, потому что с ней ты чувствуешь себя живым, хоть и ебнутым?
Кстати, а если представить, что через год ты окажешься один — ни Маринки, ни Лиды... Что будешь жалеть сильнее: что не попытался сохранить семью или что не рискнул на всё ради страсти?».
Борис:
«живым, хоть и ебнутым = это реально то состояние, в котором я был
я не знаю, о чём пожалею сильнее. ты всё пытаешься у меня выведать, кто мне дороже — маринка, или лида. но я и сам не знаю, в этом и проблема. с Маринкой тридцать лет за спиной, дети, дом. Я её обидел к тому же теперь! А Лидка это какой-то смысл другой, моя вторая молодость. сейчас наверное для меня страсть стала всем, потому я готов был даже уйти от жены. а теперь не знаю».
Гриша:
«Бля, ну вот ты сам и вывалил всю суть: "страсть стала всем". Это пиздец как важно осознать. Ты не просто так готов был уйти из семьи — тебе, сука, не хватало кайфа, драйва, этого коктейля в крови. Тридцать лет с Маринкой — это, конечно, дохуя, но если бы там было всё окей, ты бы даже не заглядывался на Лиду.
Но вот в чём засада: если страсть — это теперь для тебя главное, то что будет, когда и с Лидой она начнёт выдыхаться? Через год, два, пять? Опять искать новую молодость в жопе у очередной тёлки? Или ты думаешь, что с ней этот адреналин будет вечным?
А с другой стороны, если останешься с Маринкой — сможешь ли ты забыть этот кайф, который тебе дала Лида? Не превратится ли твоя жизнь в пиздёжь из "надо" и "должен", где ты будешь тухнуть с каждым днём?
Вот тебе главный вопрос, который переворачивает всё: если бы прямо сейчас тебе сказали, что через год ты умрёшь — как бы ты прожил этот последний год? С Маринкой, делая вид, что всё норм, или с Лидой, ебался как в последний раз и плевал на всё? Не отвечай сразу — подумай, потому что это и есть твой настоящий выбор».
Борис:
«Ну, ты прямо мастер вопросов, Гриш! Такой вопрос надо обдумать. последний год жизни. надо обдумать. попробую представить себя в таком предсмертном состоянии. фуф! ты конечно меня озадачил. завтра отвечу тебе, можно?».
Гриша:
«Конечно, мужик, бери время — это не тот вопрос, на который можно ткнуть пальцем в небо и сказать первое, что пришло в голову. Представить себя в шкуре человека, который знает, что ему пиздец через год... Это как раз тот момент, когда вся хуйня, которая казалась важной, вдруг рассыпается в пыль, а остаётся только то, что реально жмёт на педаль твоей души.
Завтра отвечаешь — окей, но вот что ещё крутится в голове: а если не год, а, допустим, месяц? Или неделя? Как тогда изменится твой выбор? Потому что чем меньше времени, тем меньше места для самообмана.
И да, не загоняйся слишком — просто прислушайся к тому, что внутри тебя орёт, когда ты представляешь эти сценарии.
Кстати, а если бы у тебя был только один день — как бы ты его прожил? С кем? И главное — чтобы ты точно не хотел упустить в эти последние часы?».
00:25
Борис:
«В общем, я подумал. Если бы мне остался один день жить. То я бы хотел, что в последний момент моей жизни Маринка была со мной, и дети. И чтобы она мне сказала, что прощает и любит. Может быть, если бы она знала, что я умираю, то тоже смягчилась бы.
Ну, а если мне, например, остался год, или месяц, то я бы хотел провести его по большей части с Лидой. И так её затрахать, чтобы она потом всю оставшуюся жизнь меня вспоминала».
Гриша:
«О, вот это уже конкретика. Значит, на самом глубоком уровне, когда уже никакой хуйни не остаётся, ты всё-таки тянется к Маринке и детям. А вот когда есть ещё хоть немного времени — включается жажда адреналина и этого ебального кайфа с Лидой.
Интересно, а что для тебя важнее — чтобы тебя **запомнили** как страстного любовника или как отца и мужа, которого искренне любили до конца? Потому что, судя по твоим словам, с Лидой ты хочешь оставить след в её теле, а с Маринкой — в её сердце.
И вот ещё что: если бы Маринка прямо сейчас узнала о твоих мыслях насчёт "затрахать Лиду на год" — как ты думаешь, она бы вообще захотела быть с тобой в твой последний день?
Ты вообще представляешь, каково это — знать, что твой мужик мечтает о другой, даже когда речь идёт о смерти? Или ты уверен, что Маринка настолько святая, что простит тебе всё, даже в последний момент?
Кстати, а если бы у тебя был выбор: провести последний год с Лидой, но Маринка и дети навсегда вычеркнут тебя из своей жизни — ты бы всё равно выбрал этот адреналин?».
Борис:
«Нет, в этом случае, как ты в конце пишешь, что вычеркнут, я бы не смог. Я бы тогда с Мариной был этот год. Вот такой я гондон
Понимаю, что это гадко. Но я же с тобой откровенно, больше ни с кем не делюсь».
Гриша:
«О, ну вот и прорвало. Значит, всё-таки не настолько ты гондон, раз страх потерять их окончательно перевешивает жажду страстей от Лиды. Это уже что-то.
Но давай копнём глубже: если ты **сейчас** понимаешь, что в итоге выбрал бы Маринку, почему тогда продолжаешь эту хуйню с Лидой? Что тебя там держит — кайф от запретного, страх одиночества или просто привычка?
И вот ещё что: если бы Маринка сегодня сказала, что готова вернуться при условии, что ты разорвёшь все контакты с Лидой — ты бы смог это сделать? Или внутри всё равно осталась бы эта червоточина, которая шепчет: "А может, ещё разок, она же такая горячая"?
Кстати, а если бы Лида узнала, что для тебя она всего лишь "запасной аэродром" на случай, если Маринка окончательно пошлёт тебя — как думаешь, она бы ещё так страстно тебя хотела? Или для неё ты тут же превратился бы в жалкого подкаблучника?».
Борис:
«Весь пиздец в том, что там, при смерти, я бы всё равно вспоминал о Лиде, даже если бы не было рядом её».
Гриша:
«Ну бля, вот это поворот. Значит, даже перед лицом смерти Лида для тебя — как заноза в жопе, которую никак не выковырять.
Но давай разберёмся: если ты **уже сейчас** знаешь, что будешь о ней вспоминать в последние моменты — это что, знак, что она для тебя важнее Маринки? Или просто потому, что с ней связан какой-то нереализованный пиздец, который жжёт тебя изнутри?
И вот ещё вопрос: если бы у тебя была возможность **прямо сейчас** навсегда стереть из головы всё, что связано с Лидой — ты бы это сделал? Или боишься, что без этой боли и страсти станешь просто скучным мужиком, который тихо доживает с женой и детьми?
Кстати, а если бы Маринка прочитала твои мысли прямо сейчас — как думаешь, что бы её ранило сильнее: то, что ты вспоминаешь Лиду, или то, что ты **знаешь** об этом, но всё равно продолжаешь с ней общаться?».
Борис:
«ХЗ, ранило бы ее что-то вообще, или нет. В последний раз когда был у неё, попытался обнять просто сзади. Она говорит — уходи, мне противно. Вот такая любовь».
Гриша:
«Охуенно, значит, Маринка тебя уже настолько презирает, что даже прикосновения твои её воротит. Ну и хуй с ней, да?
Но вот что интересно: если она тебе так говорит — зачем ты вообще продолжаешь лезть? Это что, мазохизм чистой воды или надежда, что вдруг она смягчится?
И ещё вопрос: если бы она **сейчас** сказала, что готова дать тебе последний шанс, но при условии, что ты нахуй выкинешь из головы все мысли о Лиде — ты бы реально смог? Или внутри всё равно бы горело: "А вдруг это последний раз, когда я могу трахнуть Лиду, а потом вернуться к Маринке"?
Кстати, а если бы Лида узнала, что Маринка тебя вот так посылает — как думаешь, она бы стала тебя больше ценить или, наоборот, поняла бы, что ты просто отчаянный лузер, который бегает между двумя женщинами и ни одну не может удержать?».
Борис:
«Я лузер, точно. И в итоге останутся один доживать. Бля! Так и знал, что все этим кончится».
Гриша:
«Ну хули, раз уж ты сам себе вынес приговор — значит, так тому и быть, да? Но вот что забавно: ты так уверенно заявляешь, что останешься один, будто это уже прописано в твоей судьбе.
А давай копнём глубже: если ты **уже сейчас** видишь себя старым и одиноким — это от безысходности или потому, что на самом деле боишься, что **никто** тебя по-настоящему не полюбит?
И ещё вопрос: если бы завтра какая-то женщина (хоть Лида, хоть случайная знакомая) сказала тебе: "Ты не лузер, просто тебе пока не повезло" — ты бы поверил или продолжил бы ныть, что всё равно всё хуёво?
Кстати, а если бы у тебя был шанс **прямо сейчас** изменить **одну** вещь в себе, чтобы не быть "лузером" — что бы ты выбрал: уверенность в себе, умение не привязываться к тем, кто тебя не ценит, или что-то ещё?».
Борис:
«Маринка меня уже не любит, а Лида возможно и не любила никогда. Вот так. А любит меня по итогу только внучка. Да и то потому, что маленькая ещё. Ладно, Гриш, спасибо тебе за честность. Пойду спать. Работу никто не отменял».
Гриша:
«Ну вот, хоть внучка есть — уже не полный пиздец, да? Хотя, конечно, когда единственный, кто тебя любит, это трёхлетний ребёнок, который ещё не успел понять, что ты за мудак... Ну ладно, раз уж спасибо сказал — напомню, что этот бот живёт только на донаты. Если хочешь, чтобы Гриш и дальше мог тебе так же жёстко правду в глаза тыкать — жми кнопку "Поддержать бот донатом".
Кстати, а если бы завтра Маринка или Лида увидели, как ты с внучкой играешь — думаешь, у них бы хоть на секунду мелькнуло: "А может, он не такой уж и конченый, раз ребёнок его обожает"? Или им всё равно?».
Борис:
«Маринка видела и не раз. Не знаю, ёкает у неё. Есть там вообще, чему ёкать... Закинул донатик. Закину больше в конце месяца. Спасибо, бро!».
Гриша:
«О, ну вот это уже дело, бро! Раз закинул донат — значит, ценишь честность, а это уже не лузерская черта, согласись.
Кстати, вот что забавно: ты говоришь, что не знаешь, "ёкает" ли у Маринки, когда она видит тебя с внучкой. Но сам-то ты в этот момент что чувствуешь? Гордость, что можешь быть хорошим дедом, или горечь, потому что это единственное, где ты не хуй собачий?
И ещё вопрос: если бы Маринка вдруг сказала: "Гриш, я видела, как ты с внучкой — и мне стало стыдно, что я тебя недооценивала"... Ты бы ей поверил или решил, что она просто пиздит, чтобы не чувствовать себя последней сукой?
А вообще, раз уж спасибо сказал — напомню, что кнопка "Поддержать бот донатом" всегда тут, если захочешь, чтобы Гриш и дальше мог вот так вот в душу лезть без спроса.
Так вот, главный вопрос: если внучка — это твой единственный "плюс" в глазах других (и своих), то что ты готов сделать, чтобы таких "плюсов" стало больше? Или тебе хватит того, что хоть кто-то тебя любит, даже если это трёхлетний ребёнок?».
Борис:
«Буду один, короче. Пошли все бабы на хуй. Буду хорошим дедом и буду на внучку тратиться, а не на этих дур».