Глава 13

Вот только с вариантами дела обстоят не очень. А если быть точнее, их совсем нет. Все, что приходит в голову, тут же отметаю, понимая, что очередная идея тоже никуда не годится. Кажется, что у него есть все и совершенно ничем не получится удивить.

И ведь ограничена я в своих возможностях. Не подруга ему, не девушка, чтобы позволить некоторые вещи, которые были бы допустимы для них. Всего лишь подчиненная. Если даже все так, как говорит папа, и Лавроненко правда думает обо мне, это не дает права пересекать границу первой. Не хочу ему навязываться. Не хочу, чтобы он чувствовал себя должным хоть чем-то. Одна мысль об этом заставляет трепетать и морщиться.

А Алексей между тем не появляется. До середины дня я вообще не имею представления, где мой шеф, а потом от него приходит скупое сообщение, где он сообщает, что проводит какую-то встречу на территории клиента и в офисе его, скорее всего, сегодня вообще не будет.

Терзающее меня напряжение становится просто невыносимым, а остатки настроения разлетаются на мелкие колючие осколки. И из этих осколков складываются уродливые пазлы, собирая которые в своем сознании, расстраиваюсь еще больше. Он не придет, а значит, не увидит, как много я сделала за вчерашний день. И как выгляжу, тоже не увидит. Вечером в ресторане, в толпе людей, где все будут наперебой поздравлять его, уделить мне внимание точно не получится. Да я и сама ни за что не стану отвлекать его от праздника.

Вот и выходит, что все мои старания совершенно напрасны: он о них даже не узнает.

После вчерашнего инцидента идти в столовую не хочется. Представляю, что могу увидеть там Денисову, а это совсем лишнее. Вдруг ей снова придет в голову сказать какую-то гадость, а я воевать сейчас не готова. Потому, дождавшись перерыва, набрасываю куртку и отправляюсь прогуляться. Все лучше, чем мучить саму себя ненужными мыслями.

Они, правда, и на улице никуда не деваются, но здесь хотя бы есть на что отвлечься. Любуюсь старыми величественными зданиями в центре, торможу у сияющих витрин, машинально высматривая среди множества ненужных мелочей что-то такое, что может стать подходящим подарком. А потом неожиданно слышу крикливый голос:

– Девушка, девушка, не проходите мимо!

Разумеется, сразу ускоряю шаг. Все эти уличные торговцы чересчур назойливы, да и то, что они предлагают, предназначено для туристов и гостей. Мне не нужны ни магнитики, ни расписные матрешки, ни огромные красочные зонты с видами города. И экскурсии тоже не нужны, я ведь выросла здесь и сама могла бы рассказать немало.

– Спасибо, я местная, – отмахиваюсь от щуплого паренька, пытающегося засунуть мне под нос какой-то буклет. Обычно такие заявления сразу же охлаждают пыл продавцов, но в этот раз все наоборот. Парень воспринимает мои слова с радостью, обхватывает за локоть и тянет к импровизированному прилавку. И прежде чем я успеваю вылить на него поток негодования за такое самоуправство, огорошивает неожиданной информацией.

– А это как раз отлично! Посмотрите, что я вам могу предложить. Только сегодня и по акции, вы наверняка такого не видели.

И даже видеть не хочу! Открываю рот, чтобы сообщить ему это, но взгляд цепляется за небольшой квадратик из плотного картона с резными краями, на котором на фоне городского пейзажа пропечатано золотом «Прогулки по крышам».

Это слишком отличается от небрежно состряпанных стендов и однообразных проспектов, которых на подобных точках великое множество. Отличается даже внешне. Видно, что над макетом поработал толковый дизайнер. Он не только выхватил удачный кадр, но и обработал все так, что маленькую открытку приятно держать в руках. Провожу пальцем по ее поверхности, понимая, что это не просто картон. Материал, напоминающий холст художника, только нежнее и мягче, словно открытка сделана из шелка. Выглядит стильно и дорого.

– Незабываемый маршрут, – начинает тараторить парень, заметив мой интерес. – Весь город, как на ладони. Таких ракурсов вы больше нигде не встретите. И по датам нет ограничений, можете отправиться в любой день. Красота, романтика. Вам точно понравится.

Я повторяю пальцем контур выгравированных букв. Интересно, моему шефу нравится высота?

– У нас часто на подарки берут. И упаковка есть подходящая, – парнишка нагибается, выуживая из-под прилавка темно-бежевый конверт с таким же золотым тиснением.

– Можно одной, можно вдвоем, как захотите.

Вдвоем? Я поднимаю на него глаза, теряясь от внезапно нахлынувшего волнения. Такого и в мыслях не было. Но… почему нет? А вдруг случится чудо, и Алексею захочется пойти туда в компании. Моей. И даже если нет, но он согласится на эту экскурсию, то все равно будет думать там обо мне. Если все так, как говорит парень, и она действительно потрясающая.

– Уговорили, – достаю кошелек и впервые на несколько часов улыбаюсь, чувствуя, что выбрано то самое. То, что придется ему по душе.

В ресторане довольно шумно. Нам хоть и выделили отдельный зал, людей слишком много, и некоторые из них, кажется, даже не помнят, зачем сюда явились. Я наблюдаю за танцующими парами, сплетничающими девицами и теми, кто всецело поглощен поеданием приготовленных угощений, и почему-то сочувствую шефу. Зачем он все это затеял? Не верю, что подобная суетливая тусовка ему действительно нравится. Тем более, что сам Лавроненко не участвует ни в танцах, ни в болтовне. Да и не видела я, чтобы он что-то ел.

Хотя я его сегодня вообще почти не видела. Мелькнул где-то в конце зала, а потом скрылся. Ушел обсуждать деловые вопросы с кем-то из приглашенных партнеров, как пояснил кто-то. Даже тут не отдыхает, в собственный день рожденья. Неужели дела настолько важны, что их нельзя отложить до завтра?

– Так похоже на Алексея Андреевича! – рядом ошивается тот же мужчина, что утром в приемной делал комплимент моему внешнему виду. – Работа, работа и еще раз работа! Совсем себя не бережет. Впрочем, он на всех праздниках такой.

Нет желания с кем-то обсуждать шефа, но и не отреагировать на вроде бы мне сказанные слова невежливо. Я киваю, выдавливая улыбку.

– Наверно, днем не все успел.

– Нет, Машенька, он вообще не любит подобные мероприятия, – оживляется собеседник, добившись моей реакции.

– Тогда тем более странно, – озвучиваю вслух собственные мысли. – Зачем делать то, что не нравится? Особенно на собственный день рождения.

– Ну, не скажите, – мужчина забирает со столика два бокала с шампанским и вручает один мне, подхватывая под локоть и увлекая за собой к окну. – Он знает, что коллективу это будет полезно. Во всех отношениях. И отдохнуть, и расслабиться, и хорошо провести время. Как мы с вами.

Его голос внезапно понижается до почти интимного шепота, и я выдергиваю руку, обескураженная таким поведением. Что он себе позволяет? Не собираюсь проводить с ним время, ни хорошо, ни вообще никак. И говорить не хочу. Я сюда пришла совсем с другой целью.

– Что вы, Машенька, не бойтесь! – его казавшаяся мне до этого приветливой улыбка вдруг обретает какие-то неестественные слащавые оттенки. – Вы самая красивая девушка здесь, знаете об этом? Я очарован!

Что-то, а уж лесть от искренних комплиментов я отличать научилась. И сейчас не верю ни единому слову этого странного типа. Он даже представиться не удосужился, но отчего-то решил, что может позволить себе подобные заявления в мой адрес.

– Вы же согласитесь со мной потанцевать? – тянет руку к моему лицу, поправляя прядь волос. Вроде бы спрашивает, хотя по всему понятно, что уверен в моем согласии.

– Нет, простите, – отставляю бокал с шампанским, так и не попробовав. – Я не планировала танцевать.

– Как же так, Машенька? Я весь день об этом мечтал, – продолжает тянуть он волынку, и я хмурюсь, не в состоянии отделаться от ощущения, что вляпалась в какую-то грязь. При первой встрече и с утра он казался безобидным, а сейчас его общество откровенно напрягает. Неужели сам не видит, что это предложение мне нисколько не интересно?

– Простите, – пытаюсь обойти его и скрыться, но внезапно оказываюсь в тесном кольце рук. Он выше меня ростом почти на голову и довольно сильный, я упираюсь ладонями в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть его и вырваться, но почти ничего не выходит. Мужчина держит крепко, а при звуках новой мелодии начинает покачиваться, будто бы я дала согласие на танец. Хотя теперь даже мысль об этом становится омерзительной: терпеть не могу, когда кто-то так напрягает!

– Пустите сейчас же! – шиплю, стараясь не привлекать внимания окружающих. Мне совершенно не хочется скандалить и делать что-то такое, что может увидеть Алексей. Все-таки это его праздник, и он пригласил всех до единого совсем не для того, чтобы превратить вечер в разборки.

– Один танец, Маша, – мой неожиданный партнер снова улыбается и шепчет в ухо, почти дотрагиваясь до него губами. – Ну, не упрямьтесь. Вы прелестно танцуете!

– А вы нет, – мрачно отзываюсь на сомнительную похвалу, делая очередную попытку вырваться. Но при этом понимаю, что ничего не выйдет. Или надо вести себя резче и наглее, действительно устроив скандал и потребовав, чтобы он меня отпустил, или смириться и дотерпеть до конца танца.

Я выбираю второе. Хватит вчерашнего происшествия в столовой, не хочу снова оказываться в эпицентре проблем. Тем более, еще предстоит дождаться Алексея и вручить ему подарок. И вряд ли это получится, если сейчас я устрою потасовку посреди зала.

Правда, эти несколько минут в навязанных, нежеланных объятьях кажутся мучительно долгими. Все силы уходят на то, чтобы сдержать рвущееся наружу возмущение. Пропускаю мимо ушей становящиеся все более пошлыми шуточки, сосредотачиваясь на том, что и как скажу при встрече Лавроненко. Мысли о нем несут облегчение, и я даже на какое-то время отвлекаюсь от неприятного общества. А когда музыка, наконец, стихает, давлю на плечи мужчины, отстраняясь и радуясь, что на этот раз получается.

– Спасибо, милая, это было потрясающе! – едва успею увернуться от склоняющихся ко мне губ. Судорожно ловлю ртом воздух, понимая, что мужчина только что едва не поцеловал. Что за напасть-то такая? Откуда он вообще взялся на мою голову?

Хватаю оставленную на стуле сумочку и направляюсь в противоположный конец зала. Подальше от этого бесцеремонного типа. Мне надо найти шефа, а если нет, просто уберусь отсюда, чтобы больше не нарываться на неприятности. В конце концов, подарок можно вручить и завтра.

Но мне везет. Кажется. Потому что обнаружить Лавроненко удается почти сразу, вот только он совсем не выглядит как человек, обрадовавшийся встрече. Одаривает меня тяжелым взглядом, хмуро кивая в ответ на приветствие.

Все заготовленные пожелания как-то в момент вылетают из головы. Он стоит у входа на веранду, за массивной колонной, скрывающей нас от большинства других гостей. А те, кто находится неподалеку, заняты своими делами и в нашу сторону даже не смотрят.

Это хорошо, наверное, ведь я могу воспользоваться ситуацией и поздравить его почти без свидетелей. Придумать бы еще только, какими именно словами. Переминаюсь с ноги на ногу, нащупывая в сумочке заветный конверт. Что в таких случаях обычно говорят? Уважаемый шеф? Дорогой Алексей Андреевич? Или просто Алексей?

Сердце заходится от волнения, и дышать становится тяжело, тем более что обращенный ко мне взгляд все так же строг и суров. Словно начальник собирается отчитать за какую-то оплошность и выбирает выражения покрепче. Но я ведь ничего не сделала плохого! Просто не успела, мы же еще не виделись сегодня. А вчера…

Воздуху становится тесно в груди, когда я вспоминаю разговор с отцом. То, что успела передумать за это время. То, как собиралась на работу, мечтая понравиться ему. И что же, нравится? Ну хоть немного? Почему про то, что я самая красивая мне плел совсем не тот человек?

– С днем рожденья! – выдаю срывающимся голосом, решая обойтись совсем без предисловий. Он и уважаемый, и дорогой, и самый лучший, но ни одно из этих определений не хватает смелости произнести. Особенно когда смотрит вот так, жестко и непонятно. Что происходит сейчас в его голове? Смогу ли я хоть когда-нибудь в этом разобраться?

Вытаскиваю конверт и шагаю вперед, ближе к Лавроненко. Приподнимаюсь на цыпочки, легонько касаясь губами щеки. Так все делают, я видела. Банальный жест, просто дань вежливости. Не руку же мне ему пожимать.

Но мужчина вдруг дергается, поворачивая голову, то ли пытаясь отстраниться, то ли еще с какой-то неведомой целью, и его губы замирают в нескольких миллиметрах от моих, опаляя жарким дыханием.