Глава 18

Алексей

Не могу припомнить, когда в последний раз хотел кого-то с такой умопомрачительной силой. Или вообще никогда. То, что ни от одной женщины мне так не сносило крышу, – факт.

Я привык заниматься сексом дома, в постели. Уж точно ни в туалете ресторана. И не на рабочем столе.

Думал, что способен управлять собственными желаниями. Какое там! Когда она смотрит вот так, своими огромными глазищами, и даже не пытается скрыть того, что чувствует, я словно в какого-то маньяка превращаюсь.

Маньяк и есть. Знал ведь, что не до продолжения ей наверняка после того, что в ресторане случилось. И что боится она меня. И нет бы подождать, потерпеть немного, пока успокоится, – так нет же, самому себе внушил, что переубедить хочу. Доказать этой девочке, что секс – это не боль и не страх. Но вряд ли получилось бы ответить, какого желания во мне больше оказалось: ей наслаждение подарить или самому еще раз ее коснуться. Утонуть в этих бесхитростных, но таких желанных прикосновениях. Снова увидеть, какой податливой и доверчивой она становится в моих руках.

И как же приятно ощущать себя единственным в ее жизни! Знать, что она раньше ни с кем такого не допускала. Не стонала, не выгибалась навстречу ничьим ласкам. И таким же единственным и остаться для нее хотелось. Научить всему на свете.

В общем, влип ты, Леша… Хмыкаю, понимая, что почти разговаривать сам с собой начал. И как только силы нашлись уехать от нее? Клиент важный донельзя, но я же ни о чем другом думать не могу. Да и не хочу.

Вытаскиваю пиликнувший телефон, прямо на ходу раскрывая сообщение, – и резко ударяю по тормозам. Съезжаю на обочину и продолжаю пялиться в экран, улыбаясь, как ненормальный. Еще, значит? И не только в кабинете? Сжимаю бедра, пытаясь хоть немного унять тягучую боль в паху. Может, ну ее, эту встречу? Развернусь назад и уже через несколько минут сделаю то, чего хочется больше всего на свете. Доберусь до вожделенного тела. Поимею эту сладкую мышку во всех мыслимым и немыслимых позах.

Почти уже готов к этому и даже нахожу в телефоне номер ожидающего меня клиента, чтобы извиниться и все отменить, но последние жалкие всплески разума все же напоминают о себе. Она сама не понимает, чего просит. А если я доберусь до нее, остановиться уже точно не получится. И вряд ли сумею быть таким же терпеливым, как в кабинете. Потому что хочу до одури. Тело ломит от желания, а ей такая моя страсть только навредить сейчас может. И напрочь отбить желание к подобного рода экспериментам.

Так что придется все же повременить с продолжением. Хотя бы пару дней, или сколько там все заживать может? Понятия ведь не имею, не было у меня прежде подобного опыта. А человек ждет, если провалю такой хороший заказ, сам же потом жалеть буду. Снова хмыкаю, отгоняя наваждение. Давай, Лавроненко, соберись! Головой думай, а не другим местом.

Не то чтобы удается расслабиться, но нудный и долгий разговор все-таки помогает немного отвлечься. И из ресторана, где проходила встреча, я выхожу уставший, но вполне довольный. Этот заказ принесет деньги, и немалые, да и компанию на рынке продвинет хорошо.

Благодушного настроения, правда, хватает ненадолго: уже на следующем перекрестке машину ведет и заносит, так что мне с трудом удается удержать руль и не впечататься в ближайший столб. А когда останавливаюсь и выхожу посмотреть, в чем дело, понимаю, что умудрился пробить колесо. В довершение свалившихся неприятностей у меня не оказывается запаски: только вчера оставил ее в гараже. Освобождал багажник, чтобы довезти технику в офис, да так и не вернул на место. И телефон сдох: отвлекшись на любовные утехи с собственной секретаршей, я и не подумал проверить уровень заряда.

Все это сводит на нет и без того шаткую радость от успешной сделки. Ругаю себя за такую недальновидность, понимая, что застрял надолго. Без телефона, с пробитым колесом, на другом конце города. И все потому, что поддался неуемным чувствам. Пошел на поводу у соблазнительной малышки, вместо того чтобы осадить и ее, и себя.

Искать шиномонтаж приходится пешком и наугад, благо, в нескольких кварталах обнаруживается то, что мне нужно. Хорошо, что это не случилось где-то за городом, там точно бы не оказалось круглосуточной помощи. А так спустя полтора часа я отправляюсь в обратный путь. Злой и жутко уставший.

Добравшись, наконец, в первом часу ночи до дома, ставлю телефон на зарядку. И когда он оживает, озадаченно смотрю на вереницу пропущенных от Антона Нащекина – старого приятеля и, по совместительству, директора охранного агентства, обслуживающего мою фирму.

– Леш, ты куда пропал? Весь вечер дозвониться до тебя не могу. Там ЧП в офисе.

Почему-то сразу приходит на ум оставленная в кабинете полураздетая девчонка, так неожиданно лишившая меня покоя. Все-таки зря уехал? Что могло случиться? Но после слов Антона напрягаюсь еще сильнее.

– Кто-то влез к вам в отдел кадров. И в рабочий компьютер. В общем, подъезжай в отделение, будем разбираться.

Озадаченно смотрю на уже потухший экран телефона, понимая, что о сне и отдыхе придется забыть. Потом со вздохом поднимаюсь и направляюсь к двери, борясь с подступающим негодованием. Кому и зачем понадобилось ночью копаться в компьютере кадрового отдела?

Маша

Забиваюсь в угол и закрываю глаза. Зажмуриваюсь покрепче. Щипаю запястье, давя ногтями на кожу, так что наверняка остается след. Надо проснуться. Это точно сон. Сон, который нужно прекратить как можно скорее.

В нос бьет удушливый запах пота, алкоголя и чего-то еще, не менее отвратительного. Я не понимаю, почему в моем кошмарном сне запахи настолько отчетливые. Почему слишком осязаемо присутствие чужих людей за спиной. Так близко, что чувствую их дыхание. Слышу пошлые шутки и злой смех.

– Тебя-то за что сюда упекли, а, крошка? – чьи-то цепкие пальцы обхватывают руку повыше локтя. – Мороженое из магазина сперла?

Морщусь, пытаясь освободиться. Мне даже обернуться страшно. Столкнуться лицом к лицу с этими не очень трезвыми и явно недобрыми людьми. С женщиной, решившей со мной заговорить.

До сих пор не понимаю, как это случилось! Моя идея казалась такой правильной. У нас ничего не вышло в ресторане. А то, что произошло сегодня в кабинете, заставило окончательно потерять голову. То, чего я боялась накануне, стало таким вожделенным.

Я нисколечко не преувеличивала в тех словах, которые написала Лавроненко. Действительно хотела еще. Алексею удалось очень быстро расправиться с моими страхами. Распалить, раздразнить. Подарить невероятное наслаждение.

Только мне-то было хорошо, фантастически хорошо, а он снова остался ни с чем. Из-за того дурацкого звонка все отложилось на неопределенный срок.

Я предполагала, какой эффект должно было произвести мое сообщение. Лавроненко не мог меня не хотеть. Не после того, что произошло. Не мог не жаждать повторения и продолжения.

А еще я помнила то, что он сам сказал перед тем, как уйти. О том, что надо было увезти меня домой. Туда, где никто не помешает. Где не будет никого, кроме нас двоих, и мы сможем полностью отдаться тому желанию, которое переполняет обоих.

Поэтому и решила сделать то, что не успел сам Алексей. Идея выглядела просто идеальной, но была всего лишь одна проблема. У меня не оказалось его адреса.

Конечно, я могла бы спросить у кого-то из коллектива или обратиться к Капитолине Сергеевне. Но тогда непременно понадобилось бы объяснять что-то или врать, придумывая причину. А я этого не хотела. Все должно было остаться только нашим. Без лишних глаз, без любопытных свидетелей.

Так мне и пришло в голову заглянуть в рабочий компьютер, где хранились все данные о сотрудниках компании. И о ее начальнике, в том числе.

Ведь задержалась дольше всех, проторчав в офисе после того, как остальные разошлись. Всего-то и надо было отвлечь охранника и осторожно снять со стенда ключ от кабинета отдела кадров. И вернуться на нужный этаж через запасной вход по пожарной лестнице.

Я тогда не особенно задумалась, как буду возвращать ключ на место. Не сомневалась, что никаких проблем не возникнет. В крайнем случае, просто положу на стол охраны.

Ну откуда могла знать, что кабинет оставляют на сигнализации? Это же не бухгалтерия, где хранится сейф с деньгами. Что там особенного, что надо прятать так тщательно?

Я даже компьютер не успела включить. Только зашла, оглядевшись, села за стол, переводя дыхание: волнения все же не удалось избежать. А когда нажала кнопку на системном блоке, в коридоре послышались быстрые шаги. И дверь распахнулась раньше, чем успела хоть что-то предпринять.

В кабинет ворвались два огромных мужика в черном и бросились ко мне. А потом…

То, что случилось потом, хотелось навсегда забыть. Выкинуть из памяти, как страшный сон. Вот только проснуться никак не получалось, как бы я ни щипала себя и ни старалась с помощью боли вырваться из оков этого кошмара…

За спиной снова раздается гогот, и я ежусь, обнимая себя руками. Здесь холодно, плюс нервы уже попросту не выдерживают. Я такое только в фильмах видела. И понятия не имею, как быть дальше. Ждать адвоката? Так он не придет, потому что ни у меня, ни у родителей нет таких знакомых.

Да и не знает никто, что я здесь. Перед тем, как отправиться за адресом шефа, снова попросила Ларку меня прикрыть. Отправила сообщение папе, что переночую у нее. Так что до завтрашнего дня моим отсутствием вообще никто не обеспокоится. Лариса думает, что я с Лавроненко, а родители считают, что провожу время с лучшей подругой.

А тот единственный звонок, который вроде как полагается задержанным, даже не знаю, у кого просить. С тех пор, как меня затолкнули в эту жуткую клетку, сюда никто не подходит. Не кричать же, нарываясь на еще большие неприятности!

Слезы срываются сами собой, я сползаю по стенке, опускаясь на корточки, и прячу лицо в коленях. Закрываю ладонями уши, чтобы не слышать нецензурную брань. Почему, почему этот страшный сон никак не заканчивается?

– Серая, на выход! Долго тебя звать?! – неожиданно врывается в сознание окрик мужчины в форме.

Он открывает дверь, давая мне пройти, и подталкивает в спину.

– Пошли!

Наверно, если бы меня решили отпустить, он говорил и вел бы себя иначе. А сейчас по всему похоже, что ничего хорошего впереди нет.

Меня ведут на допрос? Вздрагиваю, как от удара током, от одной только мысли об этом, все еще не веря, что происходящее реально.

Мне так страшно, что ноги подгибаются. Сердце бухает, и с дрожью во всем теле ничего не сделать. Замираю перед белой крашеной дверью, даже не способная прочитать табличку на ней: буквы расплываются. Куда и зачем меня привели?

– Заходи! – командует полицейский, снова подталкивая вперед. Перешагиваю порог и замираю, тут же наталкиваясь на мрачный взгляд Лавроненко.