Глава 15. Несносная девчонка

Ингар

Дерзкая, отчаянная девчонка. Там у них, в её мире, они все такие? Чтобы быть такой открытой, надо родиться и расти в окружении, которое свободно от условностей, раскрепощённо и где отвечаешь только сам за себя. Может, не всё так печально, но надо узнать о ней всё.

Похоже, что эта девочка значит для меня больше, чем мне казалось и хотелось бы. Иначе чего меня понесло вслед за ней? Мой зверь даже не раздумывал. Сам сунулся в портал и друга чуть не угробил. Зато узнал, что Анна обладает магией и может открывать порталы. А слюна единорогов целительна для оборотней.

Если бы не рана, полученная в портале, Левин смог бы излечить себя сам. Но магическая сила портала не даёт ни шанса излечиться. А единорог смог исцелить рану. Тоже странное животное. Анна имя ему дала. И он не против. Возможно, магия его привлекает. Но он не принял её как хозяйку, а Анна и не настаивает. Похоже, что они понимают друг друга без слов.

Хотя, у меня создаётся впечатление, что эта парочка общается друг с другом. Он не похож на других. Ни цветом, ни поведением. И магии ничьей не принял, кроме магии Анны, о которой, кстати, мы ни духом, ни слухом. Она же простой человек, не из этого мира. Как ей удаётся её скрывать? Как Тарвес не смог её разглядеть? И почему выпустил девушку из замка? Совсем из ума выжил старик.

Как Анна смогла дать силы единорогу и приручить этого дикаря? Он готов был умереть, но не смириться. Нашёл того, кто пошёл на компромисс. Непохоже, что она управляема.

Голова готова была взорваться. Столько вопросов — и ни одного ответа пока. К тому же, кажется, она на меня обижается. Она не должна злиться на меня за то, что принадлежит мне. И я буду не только защищать её, но и направлять. Она должна подчиняться.

— Эй! — окликнул меня Левин. — Ингар, ты бы расслабился. Анна права, ты слишком много думаешь и поэтому совершаешь ошибку за ошибкой. Ты же видишь, что она самостоятельная и не собирается терять свою свободу? Прости, но даже перспектива стать твоей женой её не прельщает. К тому же, и силой обладает немалой. Как бы не шарахнула со злости. Управлять-то не умеет ей.

— Можешь хотя бы ты помолчать? Одной трещотки мне хватит, — буркнул я.

— Неисправимый ты глупец, господин Ингар. Со всей своей силой и личным характером, она просто девчонка, которая мечтает о заботе и ласке. Ласке, господин, — сделал он акцент на первом слове.

— Чем я прогневал небеса, что не могу просто побыть в тишине? И так голова сейчас лопнет от мыслей. Похоже, эта девчонка и тебя заразила болтливостью, — возмутился я.

— Всё, понял. Молчу, — выставил руки вперёд Левин и действительно замолчал. Наконец-то.

Я сразу успокоится. Стал осматриваться. Всё же интересно, куда мы попали. Погрузиться в созерцание природы было страшно. Те воспоминания из глубокого, далёкого прошлого словно высвободились, раскрасив мир яркими красками.

Если мой мир был белоснежным, то этот был изумрудным. То же небо над головой. Но наши небеса были блёклыми, серо-голубыми, периодически заполняемые стадами холодных, свинцовых туч. Редко когда белое пушистое облачко спешило прочь, если не могло хотя бы припорошить мелким колючим снегом. Ядовито жёлтое светило отражало от снежного покрытия или льда только ослепительно белый, холодный свет, и не грело совсем. Вечнозелёные ели имели тусклый, тёмно-зелёный или болотный цвет. Толстый, жёсткий мох и лишайники бурого цвета покрывали стволы гигантских деревьев, служа кормом животным. Под толстым слоем снега и перегноя, что превратился, кишащий насекомыми и мелкими животными, в цельный пласт, росли грибы, более нежный мох и трава. Так что мы и ему были рады за то, что поддерживает жизнь.

А здесь небо было высоким, ярко синим. По нему бегали перистые белые облака. Солнце посылало свои тёплые лучи, которые так приятно грели кожу. Я буквально чувствовал, как лучи впитываются в окружающую нас зелень, как расцветают под ними цветы. Как радостно играются они в густых кронах деревьев.

Самое невероятное нас ждало впереди. Я и раньше видел море, но такое лазурное, такое струящееся переливами, — никогда.

Мы с другом застыли изваяниями самим себе.

Перед нами раскинулась бескрайняя водная гладь, нарушаемая пенистым кружевом прибоя и меняющая свой цвет постоянно: от виденного нами в первый раз лазурного, затем бирюзового, наконец глубокого тёмно-синего цвета. Крикливые птицы кружились над нами.

— Не отставайте. Если не хотите потеряться, — обернулась к нам Анна.

— Она прелесть. Тебе повезло, друг, — шепнул мне Левин, с восхищением взглянув на неё. — Мы оборотни, мы возьмём след, — ответил он ей.

— Ну, да. Вы забыли, что вы не дома? — хмыкнула она. — Будьте осторожны и держитесь рядом, пожалуйста. Здесь очень опасно.

— Откуда ты это знаешь? — опередил меня Левин. Но ответа не последовало.

Сильвер вдруг сорвался с места, унося на себе Анну. Преображение было мгновенным. Мы понеслись следом, пока перед нами не открылась невероятная картина. Это было не ржание животного, это был рёв вожака, когда Сильвер взвился на дыбы.

У меня перехватило дыхание от испуга. Но Анна держалась, крепко вцепившись в гриву единорога. Как только доберусь до неё, не знаю, что с ней сделаю — придушу или зацелую до смерти.