Глава 18. Лес, луна, монстр

Анна

— Проснись, милая, тебе надо поесть. Если не наберёшься сил, наша миссия провалится. Слышишь меня?

Бархатный голос ласкал слух. Тёплое дыхание щекотало уши, мягкие губы касались виска. Мне показалось или мужчина на самом деле целовал мне волосы? То, что тёплая широкая ладонь гладила мне плечо, мне точно не показалось.

— Я спать хочу. Можно попозже поем? — захныкала я.

— Нельзя, Анна. Это слабость не даёт тебе проснуться. Ты сильно переутомилась, — вещал чудный голос, убаюкивая вместо того, чтобы разбудить.

— Немудрено. Столько всего свалилось на мою бедную голову: алкоголик отчим, изменник жених, ненормальная магичка, что отправила меня сюда, маг наставник и советчик, друг единорог, и оборотни. И этот остров заманил меня сюда. Мне не нужны чужие советы, не нужен чужой жених. Ты пометил замену своей невесты или всё же меня, как другую девушку, которая может тебе понравиться?

— Анна!?

— Что Анна? Я двадцать лет Анна. Кроме мамы, никому не была нужна. После её смерти я лишилась дома, семьи, человека, с которым собиралась создать новую. Правда, я не жалею, что узнала его гнилую сущность прежде, чем связала себя с этим подонком. Отвратительное чувство. Чем я всё это заслужила? И сила эта. Нужна она мне?

— Забудь всё, что осталось позади. Тот мир, другая жизнь и всё хорошее или плохое осталось там навсегда. Ты в этом мире. У тебя другая судьба. И хочешь ты этого или нет, ты связана со мной. И разве не с твоей помощью мы спасли целую расу разумных существ? Разве это не благое дело? Ничего для тебя не значит?

— Да. Конечно благое. Жизни спасти — благородное дело. Но я не чувствую себя героиней. Я участвовала в бойне. Испепелила тела погибших. Возможно, что они же не знали, что единороги разумные существа. Я не знаю. Я просто боюсь. На что я ещё пойду, если встречу препятствие или угрозу жизни? Я себя потеряю? С катушек слечу?

«Прекрати сходить с ума. Ты спасла столько жизней. Существам, которые никому не приносили вреда. И столько ещё спасёшь. Твоя магия может вернуть весну на земли оборотней, где уже столько десятилетий не было весны. Ты ничего плохого не сделала. Война не бывает без жертв. Эти люди — преступники, воры и убийцы. Успокойся, пожалуйста»

— Могу вернуть весну? Правда? — вычленила я слова о перемене погоды. Попробовала уйти от темы, что причиняла мне боль.

— Ты о чём? — усадил меня Ингар поудобнее, вытирая слёзы с щёк и подавая большой лист с тонко нарезанными ломтями жареного мяса. А рядом поставил фляжку. Я поела мяса и глотнула терпкую пряную жидкость. Она сладким сиропом оросила рот, прошлась по пищеводу и желудку. Всё тело мгновенно согрелось.

— Ух, ты! Какая прелесть! — глотнула ещё немного.

— Мясо поешь, а то развезёт, — предупредил Ингар.

— Снова вином потчуете? Я так скоро алкоголиком стану, — хмыкнула я. — Лучше воды мне дайте, а то затяну такие песенки под пьяный разум, что вся живность вмиг исчезнет с острова. Сдохнет от тоски.

— Почему? Хочу послушать, как ты поешь, — рассмеялся Ингар.

— Эй, а у тебя красивая улыбка, — подушечками пальцев легко коснулась губ мужчины. Улыбка исчезла моментально. — Повезло дуре-бабе с таким мужиком. Сильный, умный, выносливый, с серьёзными… ик… наме… ик… рениями. Вот. И к тому же, красавчик писаный. Просто красавчик. А то звучит как торба писаная. Это не очень звучит, — пробурчала себе под нос и вздохнула, продолжая поглощать вкусный ужин, запивая его замечательным напитком.

— О, небеса, я этого не выдержу, — хлопнул себя по лбу Ингар и куда-то исчез.

— Кто не выдержит? Все мы выдержим. Мы титаны. Ого-го! — я упала на спину и широко открыла глаза и рот от потрясающей красоты, что мне открылась. Небо было усыпано миллиардами звёзд. Ни одного знакомого созвездия. Такие крупные, красивые, что дух захватывало, но не родные. Это расстраивало.

— А где луна? Мало того, что небо чужое, к тому же нет и луны, — даже мне мой голос показался жалким и несчастным.

«Светило встаёт позже. Тебе надо поспать ещё. Совсем плоха стала», — прозвучал в голове голос единорога.

— Нет, Сильвер. Я хочу дождаться луны.

«Зачем она тебе?»

— А просто так. Я в чужом мире, устала, напилась, мне грустно. Увижу луну и как запою… ик… «Эх, мороз, мороз…», нет. «Эх, дубинушка, ухнем…», тоже нет. А, вот: «Там, где клён шумит, над речной волной говорили мы о любви с тобой…» Ингар, ты слышишь, песня о любви, печаль… ик… ная? А где оборотень?

«Он ушёл в лес. Ему надо побыть в одиночестве»

— Ясно. Ему не нужна такая невеста и мои песни о любви тоже.

«Ты не права. Он ушёл, потому что не смог бы себя сдержать. На тебе его метка. Как думаешь, метку ставят просто так, от нечего делать? Никогда. Я это знаю по себе. Сам метил свою пару. Ты нужна ему. Очень»

— Так сказал бы мне это сам… ик. Разве я бы ему отказала? — вздохнула с горечью.

«В таком состоянии? Кто его знает? Может, и не отказала бы. А завтра, на трезвую голову, кого ты будешь винить в несдержанности?»

— Эй, ты чего? Тоже мне, друг называется. Вместо того, чтобы устраивать жизнь своей… ик… подруги, ты пытаешься меня от… отговорить? Если он меня пометил, то я, получается, принадлежу ему? Ведь так? Даже в таком состоянии я это понимаю. Кстати… ик… да что же это такое? Кстати, почему я так: раз — и опьянела? Я и сделала-то всего два глотка. Не объяснишь?

«Ну, да. Выдула целую флягу. Даже для оборотней это много, организм которых избавляется от всего, что вредит организму, очень быстро. Даже для кратковременного эффекта нужна сильная концентрация. Гномья эссенция, не иначе»

— Сладкая, терпкая, как сироп. Если разбавить, то получится несколько… хм… так я продолжу семейную традицию алкоголиков, — констатировала печальный факт.

Стало очень грустно. Ещё грустнее, чем было. Я сидела и клевала носом. А потом вдруг вспомнила о такой замечательной вещи, как магия. Очистить организм от этой гномьей эссенции мне удалось довольно быстро. Почувствовала себя бодрее.

— Здесь есть большие хищники? Или те, кто мог бы мне навредить? Хочу пойти за Ингаром, — сказала я, отряхиваясь и руками разглаживая вещи на себе.

«Он не даст тебя в обиду. Не переживай»

— Друг ты мне или Брут, мы потом поговорим, Сильвер. Я пошла искать своего сбежавшего жениха.

Бодро дошагала до кромки леса и встала перед стеной деревьев. Было до жути страшно. Но желание найти Ингара было больше.

— «Где наша не пропадала?» Сама же себе такой девиз решила взять. Вперёд, гардемарины!

Чтобы не было страшно, тихо запела себе под нос:

— Дороги любви

У нас нелегки,

Зато к нам добры

Белый мох и клевер.

Полны соловьи

Счастливой тоски

И весны щедры,

Возвратясь на север к нам…

(Отрывок песни из фильма "Вперёд, гардемарины!")

— Не надо было идти вслед за мной, безрассудная человечка, — услышала я рык оборотня, всхлипнула и припустила между деревьями.

Побежала так быстро, что думала, взлечу над землёй и вырвусь к небу. Но выбежала только на берег озера и резко обернулась.

Я не видела зверя, пока бежала, не оглядываясь. Только слышала хруст и шелест веток за спиной. А сейчас, во мгле сплошной стены чёрного леса светились только две янтарные точки, становясь всё больше, а сердце моё билось всё быстрее, грозясь остановиться. Но не от страха. Я точно знала, что этот оборотень не причинит мне вреда.

По небу разлился яркий серебристый свет, от которого темень бежала, сверкая пятками, и прячась в дальние углы. И передо мной предстал огромный оборотень.

— Господи, спаси и помилуй! Ингар, ты просто монстр! — прошептала я. Падая в объятия уже человека.