Глава 12. Ника

Как любит повторять Кора: «Ничего не предвещало беды, как я вляпалась в пиздец». Почему-то именно эта фраза мелькает в голове, когда чувствую крепкую хватку на шее.

Мне всегда казалось, что если на меня нападут, то я буду отбиваться до последнего, царапаться, кричать, звать на помощь или пытаться поговорить. Но на меня накатывает парализующий ступор.

Я не сразу понимаю, что происходит. Получаю толчок в спину, пакет с продуктами летит вниз. А затем чья-то ладонь хватает за шею, перекрывая доступ к кислороду.

Какую-то секунду живёт надежда, что это Дамияр развлекается. Устраивает очередное испытание, доводит до грани. Но перед глазами темнеет, и хватка не слабнет.

— Подстилка Альфы, — грубый голос доносится сквозь вату.

Кто-то знает.

Знает!

Эта мысль тревожит сильнее того, что я могу умереть сейчас. Без похорон, без придачи тела огню, потому что ведь не оборотень. А всё из-за Дамияра, которого заметили рядом со мной.

Впиваюсь ногтями в руку, чувствую, как чужая кровь пачкает ладонь. Урываю воздуха, бью, куда получается, но меня крепче перехватывают.

— Да блядь, поставь ей метку уже.

Голос второго мужчины, который мелькает в стороне, бьёт по нервам. Оборотни. Не просто психи или фанатики, а самые настоящие оборотни. И клыки одного из них касаются шеи.

У меня нет силы, нет когтей, даже глаз со свечением нет, чтобы их отпугнуть. Не понимаю, зачем метка. Зачем сначала кусать, а потом убивать. И даже на миг не собираюсь становиться чьей-то рабой.

— Нельзя поставить метку повторно! — кричу единственное, что приходит в голову. — Вас убьют за это! У меня есть чужая метка! Посмотрите, давайте. А потом покажитесь, чтобы я доложила, кто напал на чужую Любимицу.

Чувствую, как хватка едва слабнет, а чужое дыхание больше не касается кожи. Неизвестный смещается, собираясь проверить другое плечо. Секунда, пока он не поймёт мою ложь.

И я делаю всё, что могу. Резко бью затылком назад, слыша противных хруст. Вырываюсь из рук и бегу. Несусь по парку, зная, что волки бегают намного быстрее. Но мне бы добраться до людей, поймать кого-то.

Скоро комендантский час, на улицах почти никого нет, но не пусто ведь. За спиной маты и топот ног.

Сердце стучит где-то в горле, голова кружится, в боку колет. Кажется, вот-вот рухну на асфальтированную дорожку, но перепрыгиваю через бордюр, несусь по газону.

Вперёд, просто вперёд.

До дома ближе, но туда нельзя. Слишком легко перехватить на лестнице или выломать дверь. И никто не выйдет на помощь. Каждый сам за себя.

Резко сворачиваю в сторону, когда чувствую — вот-вот схватят. Знаю, что в минуте отсюда есть больница. Если бы только добраться…

Визг шин заставляет сердце рухнуть вниз. В последнюю секунду делаю два шага, чтобы не сбили.

— Больная?

Грузный мужчина выскакивает из машины. Инстинкты орут, что передо мной ещё один оборотень. Один из них? Отступаю, пока не спотыкаюсь о бордюр. Лечу на землю, понимая, что меня сейчас просто запихнут в багажник и всё.

Я…

Господи, надо было просто принять предложение Дамияра. Засунуть свою гордость и силу подальше, позволить тому обладать мной. Лучше, чем смерть.

— Что с тобой? — мужчина надвигается, а я даже не могу отползти, как в фильмах. Только смотрю, и с каждым его шагом всё меньше воздуха в организме. — Слышишь меня? — щёлкает пальцами перед глазами. — Психичка. Ты сдурела на дорого выскакивать? Сейчас потащу к властям и сдам, что в запрещенное время шляешься.

— Ещё можно, — хриплю, понимая, что убивать меня не спешат. Оглядываюсь, но преследователей нигде не видно. — Я могу быть где хочу ещё… Ещё пару минут, — слова вырываются рвано, на пределе слышимости.

— Может она? Думаешь, что…

— Оставь её, Артур. Вера, посмотри на меня.

Смотрю, но не вижу. Весь мир размывается от накативших слёз. Меня трясёт, всё сжимается и не могу вдохнуть. Голова кружится, сдавливается приступом паники.

Ни в какое сравнение не идёт с тем, что делал Дамияр. Он играл, но придерживался норм. А эти… Они ведь действительно… Я чувствовала клыки на шее, как они касались кожи… Могли в любой момент прокусить, поставить метку, не спрашивая разрешения.

Глаза жжёт, давит изнутри не пролившимися слезами. Меня накрывает истерикой, ни капли не похожей на ту, что была пару дней назад. Сейчас всё было серьёзней, опасней.

— Вера, что случилось? — дёргаюсь, когда кто-то касается меня. — Я Димитрий, помнишь, приходил кофейню вместе с Альфой? Вера.

— Помню, да. Я… В порядке. Простите, мне жаль, что выскочила. Я сейчас пойду домой, не буду нарушать закон. Вот прямо сейчас. Простите.

— У девочки истерика, — мужчинами, которого Димитрий назвал Артуром, хмурится. — Надо успокоительного. А лучше в больничку.

— Всё хорошо.

Твержу упрямо, когда Димитрий поднимает меня с асфальта. Надо просто позвонить дяде Раду, тот узнает, что происходит. Найдёт нормальный выход, надо лишь поговорить с ним.

— На надо в больницу, — киваю благодарно мужчине, но он лишь ведёт к машине. — Отвезём в стаю, к Дамияру.

— На кой черт?

— Не задавай вопросов, Артур, меньше поводов схлопотать от Альфы.

Никто не обращает внимания на мои крики и попытки вырваться. Конечно, никто даже не выглядывает из окон, когда меня запихивают в машину. Щёлкают замком, игнорируют просьбы выпустить.

Машина набирает скорость, гонит за сто. Так и моё сердце, бедное сердце, которое не выдержит нагрузки. Слишком много всего. День, казавшийся идеальным, заканчивается так.

Кто-то заметил интерес Дамияра и решил напасть?

Или узнал за Давида и теперь хочет отправить к отцу?

А может сам новый Альфа организовал это нападение, чтобы я пришла к нему за помощью? Показал, что моя безопасность и самоуверенность ничего не стоит под натиском реальности.

Когда мы оказываемся в комплексе с дорогими коттеджами, я теряю последние силы. Из логова оборотней мне не выбраться никакими способами. Поэтому тихо выползаю из машины и следую за Димитрием.

Мужчина говорит со мной, что-то спрашивает, но я игнорирую. Кажется, если открою рот, то сорвусь на крик. Или рыдания. А я дочь Альфы, пусть и мёртвого, во мне должна быть хоть капля силы и уверенности, гордость и умение себя вести даже за шаг до смерти.

— Занят, — голос Дамияра доносится из-за двери с красного дерева. Но Димитрий не реагирует, заходит внутрь без разрешения, а мне страшно переступить порог. — Что тебе было не понятно, Дим?

— Я привёз твою Веру. Сам поговоришь с девчонкой, меня она игнорирует.

Мягкий, почти нежный толчок в плечо, заставляющий показаться на глаза Альфе. И мне вдруг так стыдно, что у меня разводы слёз и туши на щеках, наверняка красный нос. И вид бешенный, сто процентов.

— Что случилось? — голос Дамияра твердеет, превращается в сталь. Лезвие, которое проходится по рёбрам. — Ника.

— Сделаешь меня своей Любимицей? — спрашиваю удивительно холодно. Начинаю мыслить трезво. Никто не станет нападать на девушку, понравившуюся Альфе. Узнай за родство с Давидом, меня бы привели сюда, не стали вершить самосуд. — Ты ведь для этого послал своих людей, правда? Так зачем тянуть?

Он ведь это сделает. Снова кого-то пошлёт, снова найдёт точки. Замуж за незнакомого оборотня или в плен Дамияра? Выбор без выбора, только ощущение, что Альфа не позволит уйти.

— Ты права, незачем.

Его глаза наливаются тьмой, мужчина приближает в несколько шагов, разворачивая к себе спиной. Держит одной рукой поперек живота, а второй накручивает волосы, заставляя склонить голову так, как ему нужно.

— Раз ты согласна, то как я могу отказаться?