Глава 3. Ника

— Вера!

Костя неодобрительно смотрит, как я пытаюсь скрыться в кладовой. Третий день празднований — третий день правления нового Альфы. И каждый день Дамияр приходит в кофейню.

Меня начинает трясти в момент, когда его широкоплечая фигура появляется в дверном проеме. Кажется, что в этот момент он уже точно знает, кто я такая. И что со мной нужно сделать.

Но Альфа заказывает кофе, всегда платит и бросает деньги в баночку для чаевых. Костя смотрит на него со смесью ужаса, удивления и богтворения. Как и все в городе.

Дамияр наводит порядок, всё ломает под себя. Вчера вышел закон о новых налогах, более щадящих. И все радовались, а я радовалась тому, что Давид когда-то заваливался ко мне домой со своими финансовыми документами. Объяснял маленькой девочке принципы налогов и прочего.

Конечно, налог для людей уменьшился, но теперь фирмы платят больше. И скоро будет повышение цен. А ещё страховые взносы, которых раньше не было. Новый Альфа делает маленькие ставки, но всё больше налогов.

И по итогу, у меня теперь будет уходить больше трети зарплаты на уплату. Раньше было лучше.

— Ты знаешь же, — Костя шепчет, потому что у оборотней хороший слух. — У каждого Альфы свои привычки. И наш хочет, чтобы ему готовила ты. Поэтому не задерживай очередь.

— Никого там нет.

— Там Альфа, Вер. И покровителя у тебя больше нет.

Вау, удар ниже пояса. Пихаю друга плечом, когда прохожу мимо. Всего пару дней назад уверял, что никому не расскажет о визитах Давида. А теперь этим же тычет, словно считает, что я с радостью с кем-то была. Легла с оборотнем, чтобы выбить себе послабления.

Так делали некоторые, я знаю. Мир не меняется даже с появлением оборотней. Если раньше были просто девочки, которые крутили с мужчинам побогаче, то сейчас имело значения сколько власти у оборотня.

И не мне их судить. Меня спасало лишь родство с Альфой, чтобы никто не лез. Хитросплетение законов, которые ввёл отец, чтобы оградить меня. Максимум, который он мог себе позволить.

А ещё тот факт, что мне подискивали жениха. Оборотня соседней стаи, с которыми у них были партнерские отношения. Едва ли не отбор проводил, чтобы выдать меня за незнакомого человека.

И я искреннее желала всем оборотням найти свою пару, лишь бы ком не лезли. Потому что Давид отказывался слушать мои ответы по поводу того, что замуж выходить не собираюсь ближайшую вечность.

Выхожу обратно в зал и облегченно вздыхаю, зачемая, что Альфа занял дальний столик. Ничего не мешает ему подойти в любой момент, но даже пара минут передышки помогает.

— Разобралась с терминалом? — оборотень, что вечно с Альфой ходит, упирается о барную стойку. — Теперь оплата без проблем?

— Да, спасибо, — киваю, привычно опуская взгляд в пол. Нельзя смотреть в глаза оборотням, это ведь такой открытый вызов. Один раз сделала — после этого жизнь покатилась в сторону ада. — Что вам приготовить?

— Кон панна.

— Хм. Эм… Да, конечно.

Разворачиваюсь к кофемашине, нащупывая телефон в кармашке фартуха. Без понятия, что именно мне только что заказали, но отказывать другу Альфы — я не настолько смелая.

— Чудно, хоть где-то это готовят без вопросов. Не спросишь, как меня зовут? Для того, чтобы подписать стаканчик.

— Это не обязательно, но да. Как подписать?

— Мой будущий муж.

— Что?

Роняю маркер на пол, приблизительно туда же падает моё сердце. И сразу миллион мыслей вихрем проносится. Они знают? Что если эта стая — та самая, вроде дружественная, с которой договаривался Давид?

Смотрю на черноволосого мужчину с дерзкой улыбкой, не могу сделать вдох. Всё сжимается в области желудка, простреливает фантомной болью по всему телу.

— Дан, какого хера ты девочку пугаешь? — рядом появляется ещё один оборотень, усиливая мою панику. — Что ты уже сказал?

— Даже пошутить нельзя. Подпиши «Дан», — это уже мне. — Представляешь, Дим, тут меня худшим кандидатом в мужья считают…

Слова доносятся отрывками, когда мужчины отходят. Цепляюсь пальцами за барную стойку, вдыхая.

Они не знают. Просто шутка, на которую не стоило реагировать. Выдыхай, Ника, всё нормально. Никто не собирается копаться в прошлом Давида и искать его единственного ребёнка.

Я просто сильно себя накрутила. Что боялась при прошлом Альфе, всегда была начеку. Так и сейчас себя довожу до нервного тика.

Напиток, заказанный Даном, оказывается обычным эспрессо со взбитыми сливками. Ничего сложного, поэтому через пару минут уже подношу стаканчик их столику.

— Мне нравится здешний сервис. Спасибо, Вер.

Киваю, не зная правильного ответа. Рада помочь? Мне не сложно? Никаких сложностей? Как реагировать, когда оборотни благодарят? Почему эта тройка не вписывается в привычные рамки?

— Мне американо, — Дамияр разворачивается ко мне. — С двойным…

— Эспрессо, я помню, конечно. Оу, прощу прощения, что перебила. Я… Сейчас приготовлю.

— И передай своему другу, чтобы оставил нас.

— Зач-чем?

— Альфа должен оправдываться? Выдыхай, Ве-ра, нам нужно поговорить без лишних ушей. Чем меньше народа, тем лучше.

— Конечно.

От вечного согласия сводит горло. Это странно, я дочь Альфы, а теперь должна соглашаться со всем. Всегда должна была, всё ради моей безопасности. Но ведь суть в другом. Словно что-то внутри знает, что я должна была быть третьей по важности в стае. После Альфы и его советника.

А всегда была на десятистепенных ролях.

— Кость, — выхожу через черный ход, где друг любит покурить. — Они хотят…

— Я слышал. Потом тогда всё закроешь, можешь не убирать, раз моя была очередь. Я с утра раньше приеду и всё приведу в порядок.

— Их трое, Кость. Ты оставишь меня тут одну? Серьёзно? Ночью?

— Не перебарщивай, Вер. Альфа нормальный, никто тебе ничего не сделает. Вчера тоже они сидели, я же не спорил.

— Потому что ты мужчина.

— Вер, ты красивая, очень. Но думаю половина города с радостью прыгнет в постель к Альфе, чтобы стать местной любимицей. Давай так, если что прям опасное — набирай меня, а подскочу.

Не подскочит. Сделает вид, что не увидел звонка или не поверил в угрозу. Никто не будет отказывать Альфе, будь он хороший или самый жестокий. И плевать, что некоторые всё сделают добровольно.

Костя прав, что многие с радостью проведут ночь с Дамияром. Объективно, он очень красив, и эта аура власти — подгибает. Но друг ошибся в определениях, и мне стоит усилий, чтобы не спорить.

Потому что Любимица — это не просто любовница и даже не фаворитка короля. Это глубже и опасней в том плане, что Любимица не может просто уйти или отказать. И даже после того, как Альфа наиграется, тоже ничего не может. Ни с кем завести отношений, не родить детей.

Вечная собственность Альфы.

У отца они тоже были. И я знала, что пару месяцев благосклонности от него заканчивалось для них разрушенной жизнью. Потому у меня нет никаких иллюзий по поводу Давида.

Он был ужасным человеком и жестоким правителем. Но он был моим отцом. Только оплакать я его так и не могла. Я знаю, что Дамияр поступил благородно с его похоронами, позволил попрощаться желающим.

А ещё знаю, что никто не пришел. Чужая стая сжигала его в одиночестве, согласно вечным обрядам. Предавало тело огню, а прах — земле. Черный дым на два дня заполонил всё небо.

И мне кажется, что во рту до сих пор стоит вкус гари.

— Я погнал, а ты не натвори глупостей. Ничего тебе не грозит.

Только сталкиваясь с горящим взглядом Дамияра, мне не кажется, что эта ночь закончится нормально.

Я не знаю, зачем я здесь. Оборотни не могли выпить кофе где-то в другом месте? Я бы даже им кофемашину с зёрнами одолжила. Лишь бы не топтаться на месте, сгораемая любопытством и страхом.

Альфа и его друзья сидят у дальнего столика, в кафе пусто. На улице пятница, обычно тут толпа народа. Перед самым комендантским часов приходят все, кто собирается его нарушать. Берут кофе, перекусить, разъезжаются по подпольным клубам.

Но сегодня никто не заглядывает, потому что вывеска светится красным. Условный сигнал о том, что здесь оборотни. Чувствую себя немного шпионкой, хотя, на самом деле, у многих такая же система.

Одна на весь город.

Дамияру едва не поклоняются сейчас, хотя он ничего не сделал. Просто убил прошлого Альфу.

Моего отца.

С шумом втягиваю воздух, стараясь заглушить горечь. Самое интересное ведь в том, что я так и не оплакала его. Слёзы не появлялись, стоило мне оказаться одной. А ещё мешал тот факт, что я знала — мой отец не тот человек, которым хотелось бы гордиться.

Наверное, как и дети серийных убийц или маньяков — не хотела иметь с ним ничего общего. Но при этом любила. Потому что Давид привозил с собой булочки с творогом и шпинатом, которые пекла волчица из его стаи. И всегда подкидывал мне деньги в сумку, словно я не вижу и не замечаю.

Самые странные отношения отца и дочери.

Но у меня был отец.

А теперь нет.

И я не чувствую ни-че-го. Единственное, что досталось мне от генов оборотня. Спокойно переживать потери. Уход матери, смерть отца, жизнь в приюте.

— Повтори, пожалуйста, — Дан, кажется так его звали, снова возле барной стойки. — Но ещё больше сливок.

— Конечно. Я принесу вам, без проблем.

— Не нужно, тогда у меня будет меньше времени поболтать с тобой.

— Со мной? Зачем?

— Хочу пригласить тебя посмотреть на Луну…

На Луну. Конечно. Мужчина двигает бровями, усмехаясь, а у меня снова этот проклятый тремор пальцев. Те, кто знаком с оборотнями, знают, что значит — смотреть на Луну. И именно с большой буквы, потому что для нас это спутник Земли, а для них Мать и Богиня, спутник их жизни.

Но предложение не несло в себе ничего романтичного или безопасного. Девочки из приюта, где я росла, часто бегали тайком с оборотнями. И смотрели они лишь в потолок машины и на лица мужчин, с которыми проводили время.

Луной там и не светило.

Но я не могу просто послать оборотня. Альфе не отказывают, его друзьям тоже. Да вообще ни одному оборотню нельзя отказать. Только улыбаться, кивать и думать, как сделать так, чтобы он сам не захотел. Потому что любой отказ — чреват.

Конечно, есть законы, запрещающие давление. Нельзя принудить девушку к близости своим положение. Давид вводил его сам, опять же, для меня. Но суть в том, что оборотням плевать на законы.

Правила для людей, а волки выше этого.

— Так что ты скажешь, Вера?

— Вы не задали вопрос.

— Пойдёшь со мной….

Я чувствую себя самоубийцей, когда перебиваю Дана тем, что перемалываю кофейные зёрна. Ещё и поворачиваюсь так, чтобы его вообще не видеть.

Вот сейчас я доиграюсь, мне прилетит в спину рычание и…

— Так меня ещё не отшивали, — Дан просто посмеивается, качая головой. — Ты могла просто ответить «нет».

— Не могла. И вы это знаете.

— Но всё равно отказала мне.

— Я не…

— Дан, ты заставляешь меня ждать, — суровый голос Дамияра кажется мне песней спасителя. — Мне повторить американо, два ложки сахара.

— Конечно, но вы… Раньше же не нужно было сахар, да?

— Не нужно было, да, — передразнивает меня но с таким тоном, будто ни капли веселья в этом мужчине. — Ты знаешь какой-то ресторан, где сейчас работает доставка?

— Да, конечно.

— Закажи, пожалуйста. И никто же не против, что мы тут посидим с чужой едой?

Нельзя так смотреть на Альфу, запрещено любым инстинктом самосохранения. Но я вскидываюсь и чувствую, как моё лицо не выражает ничего, кроме «ты дебил или да?».

Нельзя, конечно.

Прям так сказала и позвонила могильщику, договориться на завтрашний день.

Дамияр кивает, что должно значить — тогда закажи. И при этом не говорит чего он хочет, как быстро, предпочтения. Словно я должна угадывать его желания просто по вздёрнутой брови.

Но стоит сказать, что это ужин для Альфы, как в ресторанчике напротив начинается целый движ. Я вижу, как летают официанты, а администратор что-то постоянно спрашивает в трубке.

Я такая же перепуганная, но за этим забавно наблюдать. Хаос, вакханалия и полная неразбериха. Но через пятнадцать минут уже приходят курьеры с разными блюдами.

Иногда мне хочется обладать такой же властью.

— Свободны, — закатываю глаза на грубость Альфы, но потом понимаю, что это он говорит своим друзьям. Закатываю повторно. — Ве-ра.

И снова растягивает моё имя. Всегда делает это, из раза в раз. А в момент этой паузы между слогами — мое сердце перестаёт биться. Словно он продолжит, назовёт полным именем. И…

— У меня к тебе предложение. Поужинай со мной.

— Я…

— Ты можешь отказаться, ничего за это не будет. А можешь остаться и получить маленькую привилегию.

— Я не буду с вами спать ради чего-то там!

— Я всё ещё говорю только за ужин. А после сможешь отказывать Дану сколько угодно. И ничего тебе за это не будет. Разрешение Альфы.

Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чувствую себя мотыльком, летя на пламя костра.

Но киваю, соглашаясь на эту сделку.

Это ведь просто ужин, что может пойти не так?