Глава 4. Дамияр

— Просто ужин, да?

Световласка переспрашивает с такой надеждой, что я даже чувствую себя капельку мудаком, кивая. Пускай расслабится и успокоится, а после уже начну действовать.

Просто ужин, как же. Ведь оборотни, а особенно Альфы — так часто приглашают случайных девчонок на ужин. Ну, разве что с интересным продолжением после.

Отодвигаю для неё стул, задевая пальцами хвост. От Веры пахнет кофейными зёрнами и карамельным сиропом. Интересно, на вкус она такая же? Я планирую это узнать уже сегодня.

А ещё хочется проверить её грани. Как далеко позволит зайти, пока не взорвётся, наплевав на правила? Или смирно примет всё, что я захочу с ней с делать? Нет, не верю, что девушка с таким огнём в глазах может просто терпеть.

— Дан ваш друг? — спрашивает, кусая губу.

Зачем я здесь?

Вижу вопрос в том, как смотрит украдкой. Теребит в руках салфетку, перекладывает вилку с места на место. И мне нравится это. Значит, не привыкла с оборотнями по ресторанам таскаться.

И это при том, что сама повторяет — им всё можно. Особенно Альфе.

Даже интересно, как псих-Давид или ребята из его стайки мимо такого экземпляра прошли. У неё взгляд волчицы прорывается, в осанке всё заметно. Особенно в моменте, когда делает секундный вдох перед тем, как шаблонно ответит. Усмиряет в себе настоящий ответ.

Таких просто так не отпускают. Она же как глоток свежего воздуха в душном городе. Власть приедается, а я даже ещё не успел её распробовать. Но не обязательно Альфой быть, чтобы вести за собой людей.

Втягиваю сильнее запах девушки, усаживаясь напротив. Убеждаюсь, что никакой оборотень с ней не крутится. И задыхаюсь её ароматом. Чистым, вообще никого лишнего.

Нетронутая.

Невинная.

— Сколько тебе лет? — желаю убедиться, что сейчас не малолетку возле себя посадил. — Попробуешь соврать и я узнаю.

— Девятнадцать.

Выпаливает, не задумываясь. Хотела соврать, похвально. Глупая затея с тем, кто умеет эмоции считывать. Но зато не просто сдаётся. И это тоже нравится.

Совершеннолетняя, взрослая. Уже хорошо. В стае взрослыми считались с шестнадцати, чтобы обязанности на себя принимать. Двести лун встретил и уже можешь сам за свою жизнь нести ответственность.

Но даже по человеческим меркам я могу уже всё с Верой сделать.

Ве-ра.

Именно так, растягивая. Не нравится мне её имя. В ней же ни капли доверия нет, реально. Ни ко мне, ни даже к тому пареньку-баристе, что вокруг неё вертится.

Люди не задумываются об именах. Мало ли в округе бегает Эриков, Эмилей и Милан. Красиво называют, не изучая даже смысл.

— А вам? — спрашивает тихо, под нос.

— А насколько выгляжу?

Любой хищник знает, что нельзя с едой играть. Добыча уйдёт, стоит отвлечься. А эту девушку я хочу съесть, везде попробовать. Уверен, что на вкус она намного лучше, чем в моих мыслях.

— Можно я скажу, что на восемнадцать? Чтобы не обижать.

— Для оборотней возраст — это честь. Чем взрослее, тем сильнее становишься.

— Тогда на все пятьдесят. Ой, ну то есть…

Смеюсь, пока девочка заливается краской. Понимает, что явно переборщила, но какой же это кайф — слышать дерзкие нотки в её голосе.

Сам не понимаю, почему она зацепила при первой встречи. Но капкан захлопнулся, внимание привлекала. И теперь никуда от меня не денется. Я привык получать то, чего хочу: власть, чин Альфы, эту девушку.

— Двадцать пять, — произносит спустя минуту молчания. — Может двадцать восемь.

— Близко. Двадцать семь.

— Альфа Дамияр…

— Просто Альфа.

Потому что звучит, словно по имени-отчеству называет, ещё и должностью сверху припечатывает. По имени звать Альфу ещё заслужить нужно, но маленькое послабление ей дать могу.

Авансом.

— Альфа, — кивает, и снова делает этот короткий вдох. — Я могу вас попросить?

— Можешь попробовать.

— Я… Альфа Давид отклонял мою просьбу, чтобы я уехала учиться в другой город. Может, тогда, вы разрешите?

— В чём причина отказа? Вдруг ты у нас из Сопротивления? Уедешь в другой город, расскажешь всё им о нашем городе.

— В гости ездить не запрещено. Как и интернетом пользоваться.

Фыркает, нарезая мелкими кусочками овощи в тарелке. Выставляет меня идиотом, но вовремя спохватывается, опуская голову.

— Я не знаю. Альфа не обязан отчитываться. Просто отказывал.

— И на кого хочешь учиться?

— На повара, в кулинарной академии. У них дважды в год идёт набор. И если вы разрешите, то я успею начать учёбу с февраля.

— Июнь на дворе, тебе ещё бы дожить до следующего года.

Дёргается, будто я уже подписал приказ о её казни. Сглатывает и, кажется, впервые смотрит мне прямо в глаза. Долго, не моргая. Не хотел пугать, а теперь реакцией упиваюсь.

— Хорошо, Вер. Я подпишу разрешение на учёбу, при одном условии.

— Каком?

Как же я рад, световласка, что ты спросила.

— А на что ты готова ради учебы?

Разрезаю стейк на куски, ожидая реакции девушки. Мясо сочное, едва пар не идёт. Надо бы послать парочку оборотней проверить — это привилегия Альфы или всех обслуживают настолько хорошо?

Непривычно, на самом деле. В крупных городах не настолько жесткий контроль. Конечно, всё остаётся за волками, никто не полезет спорить с нами. Но точно никто и не просит у Альфы разрешения на учебу. А тут — старые устои, введённые в самом начале. Вечность назад, когда Высшие только подгребали под себя мир.

Самовлюблённое слово, но предельно хорошо показывающее реальное положение дел. Мы сильнее, опаснее, дольше живём, легче выживаем. И войну человечество проиграло в тот момент, когда оборотни решили перестать скрываться.

— Я не совсем понимаю, — девушка шепчет, смотря украдкой. — Альфа, что вы…

— Ты же взрослая девочка, должна всё понимать.

— Нет, — вдруг жмёт плечами, откидываясь на спинку стула. — Правда, не понимаю. Может, вы назовёте конкретней? Я… Чтобы я точно понимала тему обсуждения.

А смотрит со смесью злости и паники. Глаза бегают, грудь часто вздымается. Почти слышу, как крутятся у неё шестерёнки в голове. Ищет способы уйти, сбежать. Соскочить со скользкой дорожки и переключить внимание на что-то другое.

— Для начала, я хочу знать твоё имя.

— Вера, — касается пальцами бейджика, приподнимая. — Тут же написано.

— Полное имя. Вера? Валерия? Я хочу знать. Мне не составит труда узнать его от других. Поднять все документы. Только, боюсь, может что-то потеряться. И как тогда поступать?

— Ну конечно. Случайно?

— Абсолютно.

Улыбаюсь, наслаждаясь совместно проведённым временем. В ней намного меньше спеси, чем в волчицах. Никакой показательной наглости, чистое негодование, залегшее на дне янтарных глаз.

Я бы с большей радостью сразу повел девочку к себе. На тёмных простынях её светлые локоны будут смотреться просто поразительно. Не эстет, но на эту картинку бы полюбовался.

Но от Веры пахнет чистой, невинностью. И силой, словно воздух едва трещит, выдавая настоящий характер. Я привык разбирать людей и оборотней на части, доставая их скрытые качестве. По-другому просто не выжить, когда каждый собирается воткнуть в спину нож.

Люди — потому что среди них все ещё есть Сопротивление, которое мечтает избавиться от оборотней. Сами оборотни — чтобы урвать больше власти. Я даже собственной стае не могу до конца доверять, потому что всегда находится тот, кто готов рискнуть. Отдать жизнь на призрачную надежду на чёрный цвет глаз, статус Альфы.

Так что с этим приходится постоянно быть начеку. И смотреть глубоко в душу, просчитывая ходы наперёд. И в световласке я вижу именно силу, которую хочется вытащить наружу.

Проверить, каким жгучим и ярким может быть её огонь.

— Мы можем остановиться на Вере? — сдается, накалывая на вилку кусочек батата. — Я не люблю своё полное имя.

— Все ещё не услышал его.

— Вероника.

— Ника, значит.

— Я не люблю это имя, — повторяет, сжимая тонкими пальчиками край стоя. — Прошу вас не использовать его. Это не… Я предпочитаю Веру. Пожалуйста, Альфа.

— Хорошо.

Соглашаюсь, получив желанное. Сразу два в одном. Девушка учится просить, и со временем это станет привычкой. Не из страха и заученных фраз, а искренне. «Пожалуйста, Альфа» в её исполнении звучит офигенно.

А ещё она называет мне своё имя. Которое ей больше подходит, чем Вера. Ника — победа, как греческая Богиня. Или римская? Никогда не был силён в этой части истории.

Девушка, наконец, принимается за ужин. Молчит она, и я тоже. За ней приятно просто наблюдать. Как поправляет хвост, расставляет ровной линией многочисленные тарелки. Тут еды хватит на всю стаю голодных волков.

— Расскажи мне о себе, Ве-ра.

И она приподнимает уголки губ, вау. Столько раз же называл её так, но сейчас получаю благодарную улыбку. Ника просто ещё не поняла, как будут обстоять дела. Но если быстро научится просить, то получит многое.

— Что именно? И вы не сказали по поводу учёбы.

— Для начала хочу понять, кого собираюсь отпускать. Вдруг ты ужасно готовишь? Ещё отравишь чужого Альфу.

— Разве… Я могу спросить?

— Можешь.

— Разве при переезде в другой город — тот Альфа не становится автоматически моим? А вы, как раз, будете чужим.

И это ещё одна причина не отпускать её, пока. До тех пор, когда смогу понять, что именно в ней цепляет животные инстинкты. Что хочется уже сейчас запустить клыки в длинную шею, оставляя свой след. Отрезая девушку для кого угодно другого.

Верь я в бред про истинные пары — мог бы сослаться на это. Но факт в том, что их не существует. Ты находишь наиболее сильную самку для себя, которая тебе по зубам. И с ней создаёшь семью.

Никакой неконтролируемой тяги, помутнения рассудка. Пара должна делать тебя сильнее, а не превращать в слабого, неконтролирующего себя зверя.

— Я готовлю… нормально. Ну, не шеф-повар, но кухню не сжигаю. Мне больше всего нравится заниматься десертами, но это не всегда получается. Я не опозорю ваше имя и никого травить не буду.

— Дальше.

— Что?

— Рассказывай дальше. О себе, городе, о чём угодно. Во время тишины я могу захотеть задать вопросы. Ты этого хочешь?

Не хочет, поэтому щебечет, словно соловей. Пять минут рассказывает о местной библиотеке, а я её слушаю. У Ники приятный голос, тихий, но твёрдый. Особенно, когда она не прерывается на ненужные формальности.

Увлекается рассказом о каком-то кулинарном шоу, упуская момент, когда я поднимаюсь. Только вскидывается, стоит положить ладони на её плечи. Надавливаю, не позволяя отодвинуться.

— Что вы делаете?

— Думаю, всё и так понятно. Собираюсь обсуждать твоё образование и плату за него.

У неё появляются забавные мурашки на шее, стоит наклониться к её уху. Я одновременно собираюсь пойти дальше сегодня и нет. Это как игра, в которой уровень определяю именно я.

Задеваю губами её светлую кожу, вдыхая запах. Выгляжу в её глазах безумцем, но пускай. Зато чувствую слабый запах сигарет, молока, цветов. Нахожу бьющуюся венку на стыке шеи и лица, вжимаясь губами сильнее.

Псих.

Но ладони сами ползут ниже, спускаясь по её рукам, останавливаясь под грудью. Надавливаю на солнечное сплетение, жалея, что на Нике слишком много одежды.

— Я… Я сама.

Просит и поднимается, когда я позволяю. Разочарование неприятно вяжет рот. Настолько просто? Настолько согласна на всё, ни капли разговоров и споров? Я привык не ждать от людей слишком многого, но от неё, почему-то, ждал.

— Я…

Короткий вдох через приоткрытые губы, которые я хочу поцеловать. Плевать, что Ника сама идёт в руки. В другой момент это бы погасило волчьи повадки догнать добычу. Но какое до них дело, когда розовый язычок мелькает по кромке губ?

Ника укладывает ладони на мои руки, снимая со своей талии. Сжимает предплечье, опускает взгляд. А потом я сгибаюсь от секундой вспышки, когда коленка девушки врезается возле паха.

Чертовка.

Слышу стук её каблуков, когда Ника бежит к выходу. Роняет что-то, хлопает дверью. В ушах звенит, запечатлев её напуганное дыхание. Ух, она прекрасно поняла, что только что натворила.

Не столь важно, что послужило причиной — она только что подняла руку, или точнее ногу, на оборотня. Альфу. Меня. И это просто так ей не простится.

У меня режет десна, лезут клыки в желании догнать девчонку и поставить ей метку.

И я срываюсь с места.