Глава 21. Ника

— А если помешают?

Спрашиваю с незримой надеждой, высматривая что-то в окне. Будто там сейчас окажется вся стая, а Дамияру просто нужно было разобраться с какой-то очередной проблемой.

— Лучше им этого не делать.

Мужчина выбирается из машины, а у меня глупая мысль. Перелезть, завести с помощью ключа, торчащего и манящего, уухать, а после посмотреть, что Альфа будет тогда делать.

Но сижу смирно, когда оборотень открывает дверцу с моей стороны и тянет на себя. Чертыхается, разбирается с ремнём безопасности, а после просто закидывает на своё плечо. Как какой-то дикарь добычу.

— Эй!

— Не вертись, — его ладонь сжимает мою ягодицу, ну хоть не шлепает, уже хорошо. — Ты босиком, Ник. Заболеешь ещё, мне этого не нужно. Так что будь смирной и подожди, пока доставлю тебя в дом.

Ждать я точно не хочу, и уж точно не быть смирной. Но с Дамияром по-другому не получается. Под его весом скрипят деревянные ступеньки, что-то падает.

Хватаю край его футболки, чтобы удержаться, пока мужчина разбирается с дверью. Всё так странно и неожиданно, что я не представляю, как должна реагировать.

Поэтому даю себе небольшое послабление и просто жду, когда меня поставят на пол. Ощущаю под босыми ногами тёплый ворс, опускаюсь прямо на ковёр, разворачиваясь от мужчины.

— О свиданиях, обычно, спрашивают. И приглашают. А не просто похищают, прикрываясь пропажей ребёнка.

— Мелкая сама сбежала, я ни при чём. Планировал увезти тебя через пару дней, но так совпало, решил не откладывать. Если бы я спросил, то ты бы снова отказала. Так что — нет.

Дамияр усаживается позади меня, обхватывая за талию. Заставляет откинуться на его грудь. Так странно, в доме темно, прохладно, а никто не спешит ничего сделать. Прости сидим в тишине, я прикрываю глаза, мужчина играет кончиками моих волос.

— То есть, никакое мое мнение учитываться не будет? — спрашиваю, чтобы перебить молчание. — Не очень честно получается.

— Хочешь сказать, что Давид твоё мнение учитывал?

Каждый раз, когда Дамияр заговаривает о бывшем Альфе, его мышцы застывают. Мужчина превращается в каменную глыбу, сдавливающую меня в своих объятиях.

Хочу что-то вспомнить, момент, когда отец действительно прислушивался. Но не в учебе, не в выборе квартиры, уж точно не в том, что я не хочу выходить замуж за незнакомого оборотня.

Отец был Альфой, его слово — законом. И даже если я пыталась спорить, негодовала в своих мыслях, то всё равно противостоять не получалось. Пустая затея.

— Нет, Альфа Давид — нет. Он не оставлял мне права решать что-то самой. Но мне казалось, что ты другой.

— Не играй со мной, — ладонь мужчины надавливает на грудную клетку, вторая — невесомо ложится на шею, не оставляя шансов на отступление. — Световласка, следи за языком. Я не твои невинные юнцы, которые поведутся на провокацию. Это ясно?

— Да, — пищу, понимая, что перегнула. — Извини.

— И не смей меня никогда сравнивать с Давидом! Мы совершенно разные.

— Разве?

Мой инстинкт самосохранения, который я взращивала всю жизнь, куда-то исчез, растворился в тепле этого мужчины. Говорю то, что не должна, не сдерживаюсь.

Будто нарываюсь на казнь от руки Дамияра, его наказания за мою наглость. Но рядом с ним моя смелость прорывается дерзкими словами, поднятым взглядом и лёгким ощущением, что всё равно это лишь часть неизвестной мне игры.

— Говори, — оборотень не разрешает, приказывает. — Ну же, просвети меня, Ника.

— Вы оба контролируете меня, запрещаете всё, не позволяете уехать на учёбу. Каждый из вас решал, где мне жить и ночевать, — только отец не приставал, но об этом говорить не буду. Пусть лучше Дамияр считает меня несостоявшейся Любимицей, чем знает правду. — И это лишь начало.

— Что ж, хочешь выбор? Легко.

Мужчина поднимается, тянет меня за собой. Едва поспеваю, перепрыгивая какую-то старую штору, брошенную посреди комнаты. Не понимаю, что происходит, зачем Дамияр открывает входную дверь.

— Если так не хочешь быть со мной, световласка, то можешь идти. Вперёд, ты ведь такая решительная и смелая.

Может, Альфа просто хотел поддеть меня или запугать. Наказать в привычной манере за то, что говорю совсем не то, что он ожидал. Я понимаю, что делает мужчина и зачем.

И меня покалывает иголками от мысли, что нужно будет добираться через лес. В одной футболке, непонятно где. До города, наверняка, почти сотня километров. Пока дойду — трижды успею умереть.

Но при этом внимательно смотрю на Дамияра, тянусь к нему и сжимаю плечи. А после пытаюсь сдвинуть с места, что невозможно, если бы оборотень не хотел сам помочь.

— Спасибо за разрешение, — задерживаю дыхание, выпаливаю. А после выхожу из дома. — Я им воспользуюсь.

— Назад вернулась, — Дамияр перехватывает, не получается даже шаг сделать. — Далеко собралась голышом?

— Ты же давал мне выбор.

— Стой на месте, — рычит, втягивая воздух. — Хочешь ночью через лес в одной футболке шагать? Очень по-взрослому.

— Хочу.

Стараюсь сдержать довольную улыбку, видя, насколько зол Дамияр. Не такая реакция должна быть на гнев Альфы, но губы подрагивают. Потому что кажется, что я делаю то же самое, что и мужчина со мной.

Действую не так, как он ожидал, ломаю рельсы на аттракционах, и мужчина тормозит. Сжимает кулаки, сверкает темнотой в глазах. Пытается придумать, как дальше повернуть всё на нужную ему дорожку.

Я не умею играть в его игры, поддерживать и противостоять. Но уходить в сторону от несущегося поезда оказывается достаточно, чтобы меня не погребло под тяжестью собственных эмоций.

— Альфы, ты дал мне выбор. Я выбрала. А теперь дайте пройти.

— Жди тут.

Велит, направляясь на второй этаж. Смирно жду, пока он не скрывается с обзора, а потом всё-таки выхожу на улицу. Не хочу ждать, ничего не хочу. Пускай ищет себе другую девушку, которой можно так помыкать.

Альфа всё решает, вне сомнений. Это его право, его мир. И при сильном желании он мог бы не ждать моего согласия, провернуть всё намного быстрее и жестче.

Дамияр же ждал, играл, вырывал из меня эмоции, но при этом не перегибал. Балансировал на грани, расшатывал меня до бешенного сердцебиения и нехватки воздуха, но не давал упасть.

Я, кажется, падаю по собственной воле.

Земля, на самом деле, тёплая и прогретая летним солнцем. Медленно шагаю по тропинке. Знаю, что меня догонят и буду выслушивать недовольного оборотня. Но мне хочется пройтись. Доказать Дамияру, что я не завишу от него, даже если обратилась за помощью.

Попавшие еловые иголки немного впиваются в кожу ног, но это даже не заметно. Намного больнее, когда не замечаю мелкие шишки. Двигаюсь медленно, просто вперёд, без особой цели.

Я не знаю, что делаю. Всё спутанно клубком, нитями будто стянули меня, и никак не выбраться. Кто-то за мной охотится, не просто так напали в парке. А ещё я что-то там обещала Дамияру за его защиту. И сам мужчина меня доводит, не желая отступать.

А ещё мы переспали. Это, наверное, не считается. Но я получила оргазм, он меня касался, так что это что-то значит. Краснею, вспоминая, как меня касались его пальцы и язык, низ живота потягивает, будто приятной запоздалой реакцией.

Вздыхаю, стараясь отвлечься. Альфа и так меня учует по стуку сердца, не стоит оставлять по себе ещё и шлейф из возбуждения. На плечи падают первые капли дождя, заставляя запрокинуть голову.

Ладно, это уже не так интересно. Оборачиваюсь в сторону откуда пришла, высматриваю Дамияра. Нет, он вообще собирается за мной идти или действительно отпустил? Второй вариант не так уж и плох, но точно не сейчас.

Пока топчусь на месте, дождь усиливается. Без каких-либо намёков обрушивается ледяной стеной на меня. Пытаюсь спрятаться под кроной деревьев, но это спасает лишь немного.

Отплёвываюсь, стирая поток воды с лица. Футболка липнет к коже, ничего не прикрывая, меня трясёт от холода. И ведь весь день сегодня было душно и парило, а я ни о чём не задумалась, никаких логических связей в моей голове не образовалось.

Ну и где Альфа, когда он так нужен? Я могу сама вернуться в дом, должна это сделать. Пусть Дамияр считает, что победил и я сдалась, даже если так и будет — пусть. Но зато в тепле и под крышей.

Растираю пальцы, выглядываю из-за дерева, а после слышу вой. Вздрагиваю, понимая, что к чёрту гордость и Дамияра. Вернусь, до тех пор, пока не закончится дождь. Становиться ужином для какого-то волка я не намерена.

Земля под ногами превращается в грязь, неприятно хлюпающую. Дождь бьёт по голове и плечам, стекая по спине. Понимаю, что вой повторяется ближе и громче, догоняя.

Господи, меня же не сожрёт волк в лесу при таких обстоятельствах? Я была готова к тому, что меня убьют враги Давида, Дамияр разберётся с наследницей самым жестоким способом. Это ладно, это можно понять. Но не так глупо.

Несусь вперёд, забыв обо всём. Просто надеюсь, что успею добраться до домика. Если бы не этот ливень — пошла бы дальше, и точно угодила к зверю, а тут хотя бы мнимая надежда на спасение.

Может, мне бы позвать Дамияра, крикнуть. Но за раскатами грома ничего не слышно. Да и бег сжимает лёгкие, не давая сил на лишние разговоры. Всё уходит на то, чтобы хоть немного вдохнуть кислород.

Вскрикиваю, когда наступаю на шишку, снова. Пятку будто пронзило чем-то, больно наступать. Смотрю по сторонам в страхе, что откуда-то объявится целая стая волков.

Но, кажется, никого нет. И преследующий вой затихает. Только не знаю хорошо это или плохо. Отстал от меня, пошел искать другую жертву? Или затаился в кустах перед нападением?

В боку колет от бега, я не самый спортивный не-оборотень в своей не-стае. А Кора всегда настаивала, что я должна уметь убежать от любого оборотня, спастись хоть как-нибудь. В Сопротивлении намного строже было обучение, подруга бы тут смогла справиться.

А я лишь едва не падаю на повороте, когда перед глазами маячит дом. Сейчас запрусь и если Дамияр даже попросит что-то за убежище, то плевать. Заплачу ему то, что хочет, пусть подавится. Только скажет, что всё хорошо. Защитит.

— Попалась.

Меня тянут, чья-то ладонь давит на грудную клетку. Брыкаюсь секунду, а после замираю, уловив лёгкий запах кофе и леса, знакомый одеколон. Обмякаю в руках Дамияра, успокаиваюсь. Удивительно, как от его близости все проблемы исчезают, кроме главной — самого мужчины.

Медленно дышу, не обращая внимания на усиливающийся поток воды с неба, разворачиваюсь к оборотню, собираясь поблагодарить. Неважно за что, просто хоть что-то сказать. Но не могу, слова застревают внутри, когда встречаюсь взглядом с Дамияром.

У того сплошная темнота в глазах, не видно ни капли зрачка. Полная темнота, присущая только Альфам.

Альфам, которые в бешенстве.