Глава 11 · Алтея

Первый толчок впечатывает меня в Кэйлиса, второй швыряет нас обоих на штурманский стол, а после я перестаю считать удары и начинаю считать очаги возгорания.

— Они загоняют нас, — кричу я, перекрывая вой сирен. Сарен в капитанском кресле не паникует, что пугает куда сильнее, чем если бы он потерял самообладание. — Они не пытаются нас убить, они вытесняют нас к…

— К потоку, — заканчивает за меня Кэйлис. Впереди астероидный поток — река из камней, несущаяся с такой скоростью, что способна содрать обшивку, и охотники перекрывают все остальные векторы, загоняя нас прямо туда. — Капитан, навигация тормозит, я не могу…

— Тогда я поведу вслепую, — отрезает Сарен.

— Ты приведёшь нас к гибели. — Я уже стою у навигационной консоли и отталкиваю руки Кэйлиса, потому что вот это я умею. Почти обычный рейд за утилем, только цена ошибки выше. — Я всю жизнь читаю обломки. Камень ничем не отличается от боевого корабля, разве что убивает быстрее. Дай мне «сырые» данные, забудь про задержку, я буду отдавать команды, а ты — вести.

Капитан смотрит на меня ровно один вдох, а на выдохе велит:

— Командуй.

И я начинаю:

— Резко влево, сейчас! По моей команде вверх. Давай!

Поток подхватывает нас, корабль стонет каждым сварным швом, а я читаю камни так же, как когда-то читала каждую умирающую систему, в которую мне доводилось пробираться. Сарен ведёт корабль с такой филигранной точностью, в которую я бы не поверила, глядя на его габариты, а сзади боевой корабль пасует перед потоком и теряет нас в этом хаосе.

Мы вылетаем с другой стороны — побитые, теряющие атмосферу, но живые. А затем приходит расплата, как это всегда бывает после такого.

Медотсек переполнен. У Элсина раненых больше, чем рук, и я становлюсь его дополнительными руками. Зажимаю раны, накладываю повязки и удерживаю тех, кому он вправляет кости. Это те самые существа, которые две недели назад хотели выбросить меня в шлюз, но сейчас ни один из них не вздрагивает от моего прикосновения. Ваша затаскивает члена экипажа с раздробленной рукой, наблюдает, как я работаю, и ничего не говорит, но в её глазах появляется нечто, чего там раньше не было.

— Ты могла бы остаться у навигации, — произносит она наконец. — Там безопаснее. Но ты пришла сюда.

— На таком дырявом корабле безопасных мест нет, — отвечаю я. — Лучше уж быть полезной.

— Нет. — Она сама укладывает руку раненого в фиксатор, делая это куда нежнее, чем я ожидала от таких огромных ладоней. — Ты пришла, потому что не могла смотреть со стороны. Я знаю разницу. Я годами притворялась, что во мне такого нет, и сразу узнаю это в других.

Когда ситуация стабилизируется, я замечаю капитана в коридоре за дверью медотсека. Он ждал. Как только люк открывается, Сарен делает шаг навстречу и замирает; пальцы его рук сжимаются и разжимаются, словно он ведёт борьбу с самим собой.

— Ты не ранена, — выдыхает капитан. Это почти не вопрос.

— Ушиблась. Как обычно. — Я слишком вымотана, чтобы прятаться за бронёй. — А ты?

Он ничего не отвечает. Поднимает обе руки, берёт моё лицо в ладони — бережно, невероятно бережно — и прижимается лбом к моему. Мы стоим в искорёженном коридоре, дышим одним воздухом, а за его плечом я вижу двух членов экипажа, наблюдающих за нами. Я слышу, как один из них шепчет то, о чём теперь думают все: «Она делает его мягче». Я понимаю, что Сарен тоже слышит, и чувствую, как он решает — в кои-то веки — не обращать на это внимания.