14 глава

Через час после ухода Андрея мне наконец-то позвонила Марья Никитишна.

— Аля, у меня не очень хорошие новости, — сразу же расстроила меня она. — Все записи за целый месяц стерты, до того дня, как ты разбила вазу, и тот день в том числе. Васька в бешенстве. Всех уволить собрался.

— То есть, кто подменил вазу мы не узнаем? — задала я риторический вопрос.

— Есть несколько подозреваемых, — огорошила меня Марья Никитишна. — Мы тут с Васей покумекали…

— Марья Никитишна, вы что ему все рассказали? — охнула я.

— Ты что? За дилетантку меня держишь? — ворчливо ответила бабушкина подружка. — Я сказала, что потеряла сережку золотую где-то. И попросила Васю посмотреть все записи, в том числе и приемную ректора. Наплела ему, что туда часто ходила, тебе по работе разные нюансы пояснять. Он начал проверять и понял, что записей нет вообще на всем этаже.

— Понятно, — с облегчением выдохнула я, не хватало еще, чтобы эта история до посторонних дошла. — Так и до чего же вы договорились?

— В общем, входить в кабинет к ректору за этот месяц могли только, ты сама, и уборщицы. Мы порылись в документах и узнали, что одна из уборщиц была новенькой. Она пришла работать, как раз в тот день, с которого исчезли все записи, и ушла после того, как ты вазу разбила. Мне показалось, что такое совпадение произошло не просто так. К тому же у неё был доступ и к охране, в том числе. Полы-то везде мыть надо.

— Думаете, она замешена в этом?

— Почти уверена. Потому что из наших старушек такими глупостями точно никто бы не стал заниматься. Они там черте с каких времен работают. Сомневаюсь, что решились бы на такую серьезную авантюру, и если бы были не чисты на руку, то их давно бы уже в чем-нибудь заподозрили и уволили. Эта же пришла на работу на время отпуска, и ушла незамеченной, потому что своё время отработала. Её и оформлять не стали.

— Как это не стали? — удивилась я. — А как ей зарплату платили?

— Да вот так, — вздохнула Марья Никитишна. — Её привела Ирина Викторовна, кадровичка, и по документам провела свою дочь.

Я закатила глаза в потолок.

— И зачем?

— Так, чтобы у той стаж начался. К тому же она беременная, её сразу в декретный отправили. А за неё вот эта согласилась поработать. Я так поняла, деньги они ей наличными отдали.

— Ничего себе, — присвистнула я.

— Угу, это Вася все выяснял. Я бы без него, конечно, не смогла бы все эти детали узнать. А так, Васька всех по одной вызвал, допросил и до истины докопался. А истина в том, что эта девчонка была знакомой дочки Иринки-кадровички, и та согласилась поработать временно. Точнее сама спросила, нет ли какой работы в университете, временной. Ну и кадровичка решила небольшую махинацию провернуть. Дочу свою беременную устроила, а за неё эта работала.

— Понятно. Как она выглядит, неизвестно, где живет, тоже неизвестно, — прервала я Марью Никитишну, а то она уже по второму кругу начала мне рассказывать. — И где её теперь найти, они адрес её дали?

— Дали, я хочу к этой девочке сходить.

— Чего? — от неожиданности я даже села.

— А того, — ворчливо добавила сыщица, — мы с Васькой договорились, что я схожу, чтобы девочку не пугать, сама с ней поговорю, а он за дверью постоит. А то он с его методами допроса, уже всех наших до инфаркта почти довел. Вся канцелярия после разговора с ним на валерьянке сидит, а кадровичка так и вообще отпросилась, в поликлинику.

— А зачем ему это вообще надо? Он же не знает, что вазу подменили?

— Хочет до истины докопаться. Васька он такой, сам уже весь в азарте. Интересно ему, зачем эти записи кто-то стер.

— Может мне с вами сходить? — неуверенно спросила я.

— И зачем? Двоих увидит, точно испугается. А на бабку старую и внимания не обратит. В общем мы с Васей через час поедем, потом я тебе перезвоню, всё расскажу.

Марья Никитишна отключилась, а я всё пыталась понять, что всё это могло значить.

Пока в голове ничего не вырисовывалось. Кто-то из парней, (я уже и забыла даже кто это был, столько времени прошло, и столько всего случилось), запись если и забирал, то только последний час, где я её разбивала. Зачем бы ему весь месяц стирать? Да и сами работники так делать не стали бы, ведь тогда бы точно заметили. А один час вырезать, никто бы и внимания не обратил… А вот месяц….

Надеюсь, Марья Никитишна действительно сможет что-то выяснить.

После обеда приехал Виталя. Точнее заскочил на пару минут, вручил мне целый пакет и чмокнув в нос со словами: «Барашка, дел куча, потом созвонимся», — убежал.

Я-то надеялась, что он хоть какие-то новости мне по поводу вазы и аукциона принес, но, к сожалению, Виталя сбежал.

Открыла пакет и с удивлением нашла там большую коробку свежей клубники, баночку со сливками, а еще альбом с мелками.

Вот что-что, а клубнику я всегда обожала. И откуда он узнал? Или просто угадал? В любом случае, я была счастлива, и тут же принялась её есть. Сейчас этот подарок от парня не казался неуместным.

Так что совесть меня больше не мучила, и я с удовольствием схомячила всю клубнику со сливками, а затем начала рисовать. Чтобы чем-то занять себя и не нервничать в ожидании.

Порывалась позвонить Артему несколько раз, но затем передумала. Он ведь все равно ко мне должен прийти. Вот и поговорю с ним сразу обо всём.

— Плохие новости, девчонка явно ничего не знает, — сходу ответила мне Марья Никитишна, стоило взять трубку.

— Это точно, вдруг она наврала? — с надеждой переспросила я.

— Точно, — устало вздохнула Марья Никитишна. — Ты бы видела в каких она условиях живет. Не думаю, что человек продавший вазу за триста тысяч долларов, будет голодать. Поверь, я видела этот взгляд, и то с какой жадностью она ела торт, с которым я к ней в гости пришла. У неё, даже заварки не было. Я ей денег оставила, и пообещала работу помочь найти. Поговорили мы, она ни сном не духом. Отработала положенное, денег получила. Правда, кадровичка оказывается ей заплатила всего половину, гадина такая. Остальное себе в карман положили. В общем, обманули девчонку.

— Жаль, — загрустила я.

— Ладно Аль, не переживай, может Васька что-то нароет. Он же как ищейка, на охоту вышел. Я его с детства знаю, упертый, как баран. Пока до истины не докопается не отступит. Так что буду держать тебя в курсе.

— Спасибо Марья Никитишна, — ответила я, не став пока говорить, что уже никому ничего не должна. Хотелось с Артемом поговорить, чтобы наверняка все было, а потом уже бабушкину подругу успокаивать

Мы распрощались, и я отключилась.

Посмотрела на свой рисунок и нахмурилась. Наверное, я слишком много думала об Артеме, раз неосознанно нарисовала его портрет. Да еще и с такой точностью. Люди мне вообще-то всегда давались тяжело, я больше животных и природу любила рисовать, а сейчас, даже сама себе удивилась.

На портрете Артем выглядел пугающе. Тяжелый взгляд, злая ухмылка. Странно, но таким парня я уже давно не видела, это раньше до нашего более близкого общения он всегда пугал меня выражением своего лица, а сейчас, мне кажется он смягчился. Однако же, моё подсознание выбрало именно этот образ.

Герой моих тяжких дум пришел вечером, и принес одежду.

— Собирайся, поехали домой, — сказал парень с порога заходя в палату, и подавая мне в руки пакет с одеждой. — Твой лечащий врач сказал, что ты уже в порядке, и смысла держать тебя тут нет. Анализы пришли хорошие.

— Это радует, — растеряно ответила я.

Артем был какой-то хмурый и задумчивый.

Я забрала пакет, и ушла в ванную, чтобы переодеться. Там были джинсы, футболка, кроссовки и куртка кожаная. Всё новое и не моё. Брендовое. Я такое себе никогда не могла позволить.

Какое-то время я подвисла, не зная, как к этому относиться. Затем выглянула из ванной и заметила, что Артем сидит в кресле и с кем-то переписывается. Очень хмурый и сосредоточенный.

Я закрыла дверь. Почему-то боязно было отрывать его от дел. Наверняка очень важных. Ладно, один раз одену одежду, потом верну. Не голой же мне идти? Хотя очень хотелось узнать, где потерялся мой сарафан и удобные сандалии.

Больничную одежду аккуратно сложила, и выйдя из ванной, положила на постель. Хотела заправить её, но Артем поднялся с кресла, и остановил:

— Идем, сами уберут.

— Подожди, тут мне Виталя заносил всякие мелочи из рюкзака, — протараторила я, пока парень не вышел из палаты, и начала собирать всё в пакет, — и где-то, наверное, в больнице мой сарафан с обувью?

На пару мгновений он задумался, а затем махнул рукой:

— Пошли, найдем кого-нибудь из персонала, наверняка знают, где твоя одежда.

Он забрал у меня пакет с вещами, и мы пошли искать медсестру. Последняя нашлась сразу же, она выдала мне через несколько минут одежду, и мы пошли на выход.

Всё то время, Артем постоянно хмурился и с кем-то вел «смс-переписку».

А я не знала, как начать разговор.

И когда мы сели в машину, я подумала, что тут уж он не сможет переписываться, и поэтому решилась.

— Артем, — позвала я парня, он приподнял одну бровь, и косо посмотрел на меня, выруливая со стоянки. — Андрей и Виталя, отдали мне расписки. Я теперь им ничего не должна, — выдохнула я, внимательно смотря на реакцию парня.

Артем же в этот момент остановился на красный, и повернувшись посмотрел с удивлением.

Похоже он ничего не знал.

— Я подумала, — бодрее продолжила я, — что…

— Что я тоже прощу тебе твой долг, из-за того, что ты меня спасла? — опередил меня парень, заставив подавиться воздухом.

Я прокашлялась и немного оробела. Потому что сказал он все это, совершенно ровным тоном, без каких-либо эмоций на лице и в голосе.

— Ну да, — нерешительно промямлила я.

— Ты им жизнь спасла, это нормально, — пожал плечами парень. — Было бы странно, если бы они тебе долг не простили. А вот мне жизнь спасать не требовалось. Меня бы никто не тронул. Ну посидел бы немного в той комнате, пока за меня выкуп отчим бы отдал, так что я тебе долг не намерен прощать.

Я даже рот приоткрыла от возмущения.

— Ты вообще знаешь, что я не настоящую вазу разбила? — решила уточнить я, а то в друг он не разговаривал еще с парнями.

— Знаю, — ответил Артем, таким же ровным тоном. — Мне Андрюха звонил, рассказал, что это подстава была. Правда деньги то мы как раз все реальные ректору заплатили. Так что — нет.

Он повернулся и в упор посмотрел на меня и опять его взгляд был совершенно не читаем, а затем перевел внимание на дорогу.

— Это не справедливо, — тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывается комок из слез.

— Согласен, — кивнул Артем, ничуть не смутившись, и философски добавил: — жизнь вообще штука не справедливая. Я сто штук отдал, и хочу получить за них то, что купил, — он опять посмотрел на меня в упор и спокойным тоном продолжил: — И с сегодняшнего дня, намерен получать каждый день и желательно в день по несколько раз. Я дал тебе время привыкнуть к себе. И насиловать не собираюсь. Так что сегодня ночью займемся сексом. Не буду тебя первый раз перенапрягать. Я же не монстр в конце концов. Но избавиться от твоей девственности надо. А то надоело уже, чем больше тянем, тем страшнее тебе будет.

— Это не справедливо, — опять повторила я, но Артем даже не обратил внимания на мои слова, и просто молча ехал.

Мы подъехали к дому. Он вышел, хлопнув дверью, а у меня почему-то враз все силы закончились. Идти никуда не хотелось. Я чувствовала, что могла бы все деньги вернуть, доказать, я думала он не такой…

А он оказался другим. Почему я вечно себе что-то придумываю, а потом из-за этого переживаю, так сильно?

— Аль, ну что за шутки, выходи давай! — сказал Артем, открыв мою дверь.

Но я даже смотреть в его сторону не хотела. Меня гложила обида. Я понимала, что это чувство глупое и совершенно иррациональное, но поделать с собой ничего не могла. А объяснять Артему не было смысла. Он только посмеется. Так что я просто отвернулась и начала молча плакать.

— Анимешка, ты с ума сошла? Я что, теперь буду уговаривать тебя выйти из машины? — спросил он с той самой старой насмешкой в голосе, от которой мне еще больше захотелось завыть.

Такое глупое чувство, будто кто-то лишил меня сказки, так сильно навалилось, что я подумала, будь что будет, но из машины не буду выходить. Пусть хоть за волосы вытаскивает. Никуда с ним не пойду.

Я не хочу.

— Аль, ты ночевать тут собралась? Ну не смешно же? — в голосе Артема слышалась усталость.

А я не стала даже поворачиваться к нему. Глаза наполнились слезами, и соленые капли потекли по щекам. Было ужасно стыдно за них, и за свою наивность. И веру в то, что люди могут меняться. Это было больно.

— Я на руках тебя сейчас понесу, — угрожающе прорычал парень, явно выходя из себя.

Но мне было плевать. Я чувствовала, что всё неправильно, что так не должно быть, что это не справедливо, и молча вытащила салфетку из коробки, благо та стояла у меня под боком, и начала судорожно вытирать слезы и некрасиво сморкаться.

— Да ладно, ты прикалываешься? — выдохнула Артем с удивлением, наверное, он не заметил, что я до этого беззвучно плачу уже несколько минут, и только когда я высморкалась, до него дошло, и поэтому он молча стоял рядом и шумно дышал, чуть ли не мне в ухо.

А я так и продолжала молча глотать слезы. Хотя теперь это было делать сложнее, потому что они полились непрерывным потоком.

— Аль, ну ты что ночевать тут собралась? Пойдем домой а?

— Мы там будем сексом заниматься, — прошептала я заикаясь, и добавила еще тише: — Не пойду.

— Ну что ты хочешь от меня а? — тяжко вздохнул он, и мгновенно добавил: — Сто штук прощать не буду, даже не заикайся.

Я судорожно вздохнула, и вытащила следующую салфетку.

Какое-то время он продолжал молча стоять рядом, а я продолжала плакать. Ощущение было такое, будто из меня решила вся вода вытечь. Слезы не собирались останавливаться, хотя я честно пыталась. И давить на жалость — это вообще не моё, однако сейчас получалось, что я так и делаю, именно давлю на жалость.

От этого на душе еще горше стало, и я заплакала с новой силой.

— Ладно, — рыкнул Артем. — Сиди тут. Я тебя закрою, сейчас вернусь.

Он хлопнул дверью и щелкнул сигнализацией.

А я даже смотреть не хотела — куда и зачем он пошел. На душе было пусто и холодно. Ощущение было такое, будто я потеряла кого-то или сама потерялась во всех этих бесконечных интригах и чувствах.

Так и сидела, практически не шевелясь, жалея себя.

Артем вернулся через несколько минут. Сел в машину, завел её и куда-то поехал.

У меня возникла мысль, что мы едем ко мне, и он меня отпускает, но на перекрестке Артем свернул совсем не туда, и я опять расплакалась.

Артем же в этот момент кому-то позвонил, не обращая на меня внимания, и начал коротко перебрасываться рублеными фразами.

"Здорово". "Долг хочешь отдать, прямо сейчас?" "Ага, полностью спишу" "Пусть мама твоя меня распишет" "Да через двадцать минут" "Да" "Вся сумма" "Давай, еду к ней"..

Причем тут была чья-то мама, и какой-то долг, я поняла только через тридцать минут. Когда мы подъехали к Загсу.

Прямо на крыльце нас ждала женщина.

Артем вылез из машины и двинулся к ней. Женщина хмурилась и явно от чего-то пыталась отказаться, потому что они долго спорили. Но я ничего не слышала, все же стояли они далеко, да и стекло у меня было закрыто. Артем при этом иногда тыкал в меня пальцем. Затем, женщина устало вздохнула, и кивнула.

А Артем, что-то быстро передал ей в руки, и вернулся в машину.

— Подождем несколько минут, — сказал он, и включил музыку.

Я растеряно смотрела на парня, не зная, что он придумал, и зачем мы вообще тут.

Минут через десять дверь распахнулась, женщина вышла, и поманила Артема рукой.

— Я скоро вернусь, — ответил он, и опять выйдя из машины, хлопнул дверью и поставил её на сигналку.

Я подергала дверь и поняла, что выйти не получится. Да и бежать, как-то глупо. Куда я побегу?

Я тяжко вздохнула и взяв очередную салфетку опять высморкалась. Нос забился, и лицо все распухло от слез. Я чувствовала, как они неприятно стягивают кожу, но отмечала все эти неудобства краем сознания, уже не ожидая ничего хорошего от сегодняшнего дня.

Артем вернулся где-то минут через двадцать, может позже, я не следила за временем особо, а тупо пялилась на дорогу, рассматривая мимо проходящих людей, или проезжающие машины. Он сел в машину и показал мне какой-то документ. Я ничего не поняла, что это было. Тогда Артем убрал документ в красную папочку, и достал из кармана мой паспорт. О том, что он мой, я поняла, когда он его раскрыл, перелистнул и показал мне штамп.

Я какое-то время перечитывала то, что там написано, не сразу сообразив, как вообще такое возможно. У меня был, мягко говоря, очередной шок.

— Мы что теперь муж и жена? — наконец-то обрела я голос, и подняв голову посмотрела на парня.