8 глава

Под душем я стояла где-то не меньше часа. Причем регулировала воду от холодной, к горячей и обратно. Делала себе этакий контрастный душ, пока не догадалась, что у этого душа, эта функция автоматическая. Не зря же лишние кнопочки на панели расположены?

В общем в результате различных манипуляций я выяснила, что душ льется не только сверху из лейки, но и с боков. А еще можно включить разную музыку и даже потанцевать, и по подпрыгивать, когда струи воды ударяют тебя с самых неожиданных позиций.

Удивительно, но выйдя из душа, я ощутила легкость и очень даже веселый настрой. А о ночных приключениях вообще почти позабыла.

Артема только жаль было. Он ведь не спал почти из-за меня, а ему еще тренироваться надо.

Я раньше и не задумывалась как тяжело ему приходится. Мало того, что учиться, так еще и на тренировки постоянно мотается. А он ведь в машине буквально на пятнадцать минут прикорнул.

В холодильнике я нашла много разных контейнеров. Но вспомнив о том, что возможно это еда Артема, трогать ничего не стала. Благо были обычные продукты типа яиц с молоком, перец и петрушка. И я смогла себе сделать омлет с овощами.

Вкусно позавтракав, я переоделась в то, что захватила с собой. Кухня находилась рядом с моей комнатой. Правда пришлось немного погладить вещи, и, конечно же, поискать утюг с гладильной доской.

Оказывается под хозяйственные нужды была отведена целая комната, довольно приличных размеров. Там стояла стиральная машинка, гладильная доска, и пара сушилок. На которых сушились простыни и полотенца. Видимо этим вопросом занималась дом работница. А еще в комнате я нашла различный хозяйственный инвентарь, типа швабр, тряпок и ведер. Фактически у Артема было кроме четырех жилых комнат, одной гостиной, столовой и кухни, еще и вот эта — шестая. Но он, похоже, её за комнату и не считал вовсе… В ней не было окон, зато была хорошая вентиляция, с помощью которой и просушивалось бельё. Нашла я её, кстати с большим трудом, и выходила она из кухни. И дверь такая неприметная и супер маленькая, я бы и внимания не обратила, если бы специально не искала.

Справившись с глажкой, я отправилась на выход. У квартиры было интересное расположение — длинный коридор буквой «П», а по нему отвороты в разные комнаты. Получалось, что столовая находится по середине, и в неё можно войти с четырех сторон. Поэтому я сначала решила, что это во всех комнатах дверей нет. Оказывается они были.

Смешно, но изначально я вообще заблудилась, и только потом разобралась, как и куда идти. Уже позже сообразила, что квартира Артема занимает весь этаж, а лифт со столовой расположены, как бы посередине. И это вообще не буква «П», а большой квадрат, а внутри него маленький квадрат.

Странно было прямо из коридора заходить в лифт, и при этом не закрывать за собой никакую дверь. И еще страннее найти в лифте панель с цифрами от одного до десяти, как на кодовом замке и две большие кнопки «стоянка» и «холл».

Пока ехала в лифте размышляла о том, что если случится пожар, и лифт заблокируют, то, как из квартиры выбираться? Наверняка есть какая-то дополнительная лестница, надо бы её поискать. Квартиру я еще не до конца осмотрела.

Хотела у охранника спросить, где тут ближайшее метро, но потом передумала, вспомнив о том, что, наверное, местные жены и невесты бизнесменов и депутатов не ездят на метро или автобусах, а мне свой статус выдавать нельзя, и поэтому, просто, тихо сказала мужчине: «До свидание», — на выходе.

Метро я нашла по карте и оказалось, что до него всего один квартал пешком. Порадовалась и отправилась на работу.

Без пятнадцати я уже была на рабочем месте. И сразу же окунулась в рабочий процесс. Марья Никитишна опять подкинула мне гору бумажной работы, плюс еще ректору разные письма пришли, которые надо было отсортировать и разнести в программу.

Само-собой, письма приходилось читать, не подробно, конечно, а примерно. Но я случайно зацепилась за знакомую фамилию — Малыхин. Вот только имя было не Артем, а Валерий. Наверное, его отец.

С удивлением, я перечитала несколько раз письмо, и даже присела от неожиданности. Валерий Малыхин в завуалированной форме предлагал ректору отчислить Артема из университета. Будто учеба мешает карьере его мальчика. Сильно мешает, и он предлагает рассмотреть его отчисление, и самое главное, не будет никак этому препятствовать. И больше того, он даже готов пожертвовать некую сумму университету, чтобы они подумали о его предложении.

Причем форма письма была настолько пространной, что я бы даже посыла изначально не поняла, и допустим будь не заинтересованным лицом, вообще бы внимания не обратила, и отправила его в раздел с меценатами. На самом деле меценатство было не противозаконным. И более того приветствовалось университетом. Многие родители обычно таким образом давали нечто вроде «взяток», только официальным путем и не лично ректору, а на нужды университета. Я не вникала в эти вещи, но Марья Никитишна мне по секрету говорила, что чем выше пожертвования, тем меньше внимания обращают на пропуски детей и их успеваемость.

То есть нормальные родители, наоборот, платили за то, чтобы их нерадивых чад не выгнали из университета, а отец Артема решил заплатить за то, чтобы его сына выгнали.

Я, на всякий случай, несколько раз перечитала это письмо, чтобы удостовериться в увиденном, и поняла, что мне не показалось.

А затем я внаглую залезла в базу данных университета, и нашла личное дело Артема. Оказалось, что учился он на бесплатной основе, по выделенному правительственному гранту, как талантливый спортсмен. И отметки у него были очень даже ничего. На красный диплом, конечно, не тянул, но и в отстающих не числился. Хвостов не имел. Все сессии закрывал вовремя.

Так это что же получается. Его отец — известный депутат. Ставит палки в колеса собственному сыну? Да ему отучится осталось всего один год! Зачем он прислал это письмо?

Первым порывом было — показать это письмо Марье Никитишне, и я уже даже двинулась в сторону выхода из приемной, как сама же себя остановила. Это ведь касается лично Артема, и ему решать, что делать дальше.

И я позвонила ему. Правда трубку он не взял, скорее всего был еще занят, поэтому я отправила ему «смс-сообщение», чтобы перезвонил сразу, как освободится.

А само письмо засунула себе в сумку.

А дальше опять занялась рутинной работой, хотя в мыслях была о самом письме и о том, стоит ли мне вмешиваться в отношения Артема с его отцом? А может это самого Артема идея? Хотя… не выглядит он человеком, за которого мог решать что-то его отец. Особенно сегодня ночью он показал себя очень даже самостоятельной личность. Я только сейчас поняла, что никакой он вообще не мажор по характеру. В том смысле, что сам способен многое решить.

Артем позвонил мне без пяти минут час.

— Жду через пять минут в машине, — последовал мне на сотовый короткий приказ.

Я в ответ даже сказать ничего не успела, потому что он сразу же отключился. Поморщилась и подумала о том, что, наверное, не стоит мне вмешиваться в их дела… Но все же пересилила себя. Он спас меня сегодня ночью от смерти. И если он инициатор, то ничего страшного я не совершаю. Скажет, что так и надо, и письмо я внесу с специальный раздел. А если нет… то значит нет. В общем, на месте разберусь.

— Привет, — улыбнулась я, садясь в машину, но заметив мрачный уставший взгляд Артема тут же стерла улыбку с лица.

— Поехали пообедаем, да я тебя назад верну, — буркнул парень, не глядя на меня.

Я даже растерялась не на долго. И не стала в машине рассказывать ему о письме, надо все же плохие новости не на голодный желудок рассказывать.

Артем привез меня, как это ни странно, но домой. А я даже рада была, хотелось с ним наедине побыть, а то в общественном месте рассказывать об письме, как-то неудобно. Мне почему-то показалось, что это личное. Хотя вполне возможно, что я вообще себя накручиваю?

В лифте мы ехали молча. Я не хотела начинать разговор на голодный желудок. По себе знаю, что лучше какие-либо новости слушать, когда ты сыт, и не уставший. Искоса посматривала на Артема, и его мрачное настроение и уставшие красные глаза мне совершенно не нравились.

Но что поделать, с письмом надо что-то решать прямо сейчас. Я забежала в свою комнату помыть руки, когда заметила накрытый на двоих стол в столовой. Артем же пошел в общую ванную комнату.

Когда я вернулась, он уже сидел за столом и ел.

— Из еды сегодня только моё диетическое, — сказал парень, прожевав мясо, когда я садилась, — завтра оставь записку Раисе Васильевне, она сделает для тебя то, что ты хочешь.

— Ничего страшного, я не привередлива, к тому же выглядит очень аппетитно, — улыбнулась я и посмотрела на кусок вареной говядины, салат из — брокколи, морковки и зелени, заправленный йогуртом. Рядом стоял бокал сока, и пиала с наваристым бульоном.

А вот у Артема я заметила в бокале воду. Или это какая-то прозрачная жидкость?

Есть молча было немного странно. Артем не собирался начинать беседу, а мне хотелось хоть немного его… ну не знаю, отвлечь что ли. А то он так старательно о чем-то думал и размышлял, что между глаз у него виднелась морщинка. Да и сразу в лоб про письмо не хотелось. Я все еще жутко смущалась, что залезла возможно не в своё дело. Но раз сказала А, то значит и Б надо говорить.

— А ты этим насыщаешься? — решила я начать с нейтральной темы.

— Да, — кивнул парень, и добавил, — я еще дополнительно протеины различные пью. Поэтому вполне привык к подобной диете. Как спортом занялся так на ней и сижу, с восьми лет.

— Ого, серьезно, как всё, — пробормотала я себе под нос.

— Здоровый образ жизни очень важен для профессиональных спортсменов, — занудным голосом, наверняка своего тренера, произнес Артем, даже не глядя на меня.

— Ага, — ответила я, и заметив, что парень уже не так быстро ест и спокойно попивает бульон из пиалы, решила приступить к важной теме: — Артем, я должна тебе кое-что показать. — Я за озиралась во круг, и вспомнила, что сумочку бросила в спальне. — Я сейчас подожди, — пробормотала я и поднялась со своего стула, направив стопы в комнату.

Парень тут же встал со стула, и последовал за мной, и мне показалось, что на его лице мелькнула скабрезная ухмылка. Но я не особо придала этому значение. Войдя в комнату, заметила лежащую сумочку на кровати. Я быстро подошла, открыла её, и начала вытаскивать письмо, как ощутила руки на своих плечах, и теплоту тела Артема.

Он встал сзади меня, и обхватил мои плечи своими ладонями. А затем очень нежно поцеловал в шею.

— Анимешка, — выдохнул он немного хриплым голосом, посылая мурашек по моему телу, — ты зря распрямилась. У тебя такой вид был красивый сзади.

Я стиснула зубы. С одной стороны мне было очень приятно, с другой же… почему-то злило, что Артем решил, будто я ему отдаться решила.

Я развернулась в его руках и под нос подсунула листок бумаги.

— Что это? — с удивлением посмотрел он.

— Письмо. Хочу, чтобы ты прочитал и решил, значит ли оно, что-то для тебя. Если нет, то я его заберу, если да, то… сам решай.

На лице Артема появилась скептическая усмешка.

— Ну ладно, — хмыкнул он, — давай почитаем, что тут…

Он взял в руки лист, развернул его и начал читать, и с каждой прочитанной строчкой выражение его лица менялось. Сначала на удивление, а затем и вовсе ярость.

Я даже не сразу поняла, как он сжал письмо в кулаке, а затем резко отошел от меня и начал ходить из угла в угол. При этом плотно сжимая зубы, и тихо цедя себе под нос маты. Причем такие, что у меня уши в трубочку начали сворачиваться. И все это было адресовано явно его отцу.

В конце концов на его пути оказался пуфик, и Артем со злости его пнул с такой силой, что тот врезался в стену.

Я охнула от неожиданности, кажется в этот момент парень заметил, что не один.

— Откуда письмо? — зло спросил он меня.

— Я же у ректора секретарем работаю, через меня вся его корреспонденция проходит, вносила данные, заметила знакомую фамилию, заинтересовалась, и решила, что наверное тебе его надо прочитать? — я вопросительно посмотрела на Артема.

Он же какое-то время не мигая смотрел на меня изучающим взглядом. И этот взгляд был совсем другим. Я так и не поняла, что с ним случилось, но у меня сложилось ощущение, что он видел перед собой другого человека. Даже немного неловко стала себя чувствовать.

— Я права? Оно важно? — решила уточнить я.

— Почему ты отдала его мне? — вопросом на вопрос ответил Артем, продолжая меня пристально рассматривать.

Я пожала плечами.

— Мне показалось, что ты дорожишь учебой, а твой отец он…

— Этот выродок не мой отец! — рыкнул злобно Артем, и его взгляд загорелся настоящей ненавистью.

— А кто? — опешила я.

— Он меня усыновил, женившись на матери, когда я был совсем маленьким, — коротко ответил парень, и вновь отрывисто спросил: — Почему ты решила мне отдать это письмо?

— Я подумала, что для тебя это будет важно, — ответила я, смотря ему в глаза.

Какое-то время Артем всё еще продолжал на меня смотреть, а затем резко закрыл глаза и выдохнул.

Я уж думала, что на этом всё, мы сейчас закончим разговор, а он вдруг открыл глаза и заговорил:

— Мой дед по матери оставил мне в наследство свою фирму в Англии и все активы здесь в России. Но условием получения поставил — учебу в университете за счет своих средств и ума. Если бы меня отчислили, то наследство бы получила моя мать. Правда она бы им и распорядиться не смогла, потому что ублюдок фактически держит её в плену. Я мог бы учиться в Европе, у меня были возможности, но я боялся за мать. Здесь она хотя бы у меня на виду, и я что-то могу сделать, а там… Потому и вернулся.

Я рот приоткрыла от удивления. И сама не могла понять от чего шокирована. Толи от того, что Артем меня посвятил в свои проблемы, толи от того, что за ужасы происходят в его жизни.

Единственное, что я смогла сказать, так это задать вопрос:

— Почему она не может от него сбежать?

Артем прошел до стены, и взяв валяющийся пуфик, вернул его к зеркалу, и сел на него. Похоже разговор ожидался не простой. Я тоже присела на край постели.

Парень погладил свой короткий ежик волос, и шумно выдохнув, начал говорить дальше:

— Пока я жил в Европе, умер дед, а у мамы случился нервный срыв. Отчим её объявил недееспособной, и стал опекуном. Теперь, только он решает, как ей жить и где ей жить. Мы даже встречаемся всего раз в неделю, под присмотром кучи охраны и медсестры. Мама все время под какими-то лекарствами, я даже поговорить с ней толком не могу. Для всех во круг она сумасшедшая. Я пытаюсь как-то добиться повторной экспертизы. Бьюсь с местными подкупленными чиновниками уже много лет. Но пока, единственное, что могу, так это просто получить наследство, и тогда ОН уже ничего не сможет сделать.

Я потерла подбородок, размышляя над ситуацией:

— Зачем вообще тебе всё это наследство? Я думала ты с помощью спорта неплохо зарабатываешь?

— Да не в наследстве дело! — зло подался вперед Артем. — Я мать вытащить хочу! Я хотел уже от всего отказаться, чтобы только мать забрать, да отчим не хочет её отдавать. Он всегда психом был. Любил её с молодости, а она ненавидела его. Отца моего любила. И с наследством тоже не всё так просто. Дед подстраховался на случай разных непредвиденных обстоятельств. И мы с матерью оказались заложниками этой ситуации. Европейские партнеры не хотят работать с отчимом, все знают, кто он.

— А кто он? — автоматически спросила я.

— Да бандит он! — выдохнул Артем. — Группировка у него была раньше. Одна из самых серьезных в столице. Потом, с помощью деда, он смог свои награбленные деньги легализовать. У деда — связи, а у него — деньги. Так и сработались. Сам он стал депутатом, а шантрапа его — помощниками. Европейцы работали, только с моим дедом, как с посредником и доверенным лицом. А сейчас они хотят, чтобы я стал посредником. С отчимом никто дел иметь не хочет. Репутация у него слишком гнилая.

— А ты чего хочешь?

— А я хочу мать забрать от этого психа, и уехать в Европу жить. Чтобы подонка этого больше не видеть никогда, — он грустно усмехнулся, и я увидела, как в его глазах мелькнуло настоящее отчаянье. — Правда понимаю, что это невозможно. Он не даст мне её забрать. И жить нам спокойно не даст. И я ничего сделать не могу. Чувствую себя ничтожеством. — Последние слова он произнес совсем тихо, но я все равно услышала.

— А дед зачем так поступил? — опять спросила я. — Он разве не понимал, какая у вас ситуация в семье?

— Он меня ненавидит, и всегда ненавидел, — покачал головой Артем. — Мама против его воли пошла, замуж за моего отца вышла. Отец же хотел, чтобы она с Малыхиным сошлась. Я точно не знаю, что случилось, мать никогда толком ничего не рассказывала, а сам я слишком мал был, чтобы понять. Знаю только, что отец погиб, а мама почему-то вышла замуж за этого…, - он скривился, и продолжил: — От него она детей не хотела рожать, потребовала, чтобы он меня официально усыновил. И я считаюсь его единственным сыном. И мечтаю собственными руками придушить, — процедил парень сквозь зубы. — Когда мне предложили контракт в юношескую сборную в Англию, мать сразу подписала все документы. Она надеялась меня так защитить от ненависти деда и Малыхина. Хотя это я должен был её защищать.

— Ты был ребенком, — тихо ответила я. — Как бы ты её защитил?

— Сейчас я зато уже не ребенок, — мрачно посмотрел на меня Артем, а затем отвел взгляд и тихо добавил: — И сделаю всё, чтобы вытащить её.

— Конечно, — уверено кивнула я, чуть улыбнувшись. — Думаю, что выход наверняка есть. Надо только его найти. Только я не пойму, чего он хотел этим письмом добиться? Если европейцы с ним работать не будут? И теоретически получается, что деньги-то его всё-таки?

— Деньги его. Вот он и хочет, чтобы я наследство не смог получить, и при этом остался на него работать, — ответил Артем. — Правда не знает как к ректору подойти. У него с ним нет точек соприкосновений. К тому же Степан Алексеевич дружит с отцом Андрюхи и Витали. Они из разных кругов, вот он и пытается как-то подмазаться. Выходы ищет. Мне Андрюха уже рассказывал.

— Думаешь ректор на это письмо отреагирует не в твою пользу?

— Не знаю, — качнул головой Артем. — Буду с Андрюхой разговаривать. — Он встал с пуфика и подошел чуть ближе, а затем тихо ответил: — Спасибо, что отдала мне его. И выслушала. И тебе на работу надо, давай отвезу?

Он подал мне свою ладонь, и я её смело взяла. Мы так и вышли из дома держась за руки. Странное ощущение. Как-то раньше думала, что так, только в детстве ходят, ну или подростки всякие. А мне не хотелось его руку отпускать совсем.

Весь оставшийся день, я размышляла над рассказом Артема. Очень сильно хотелось ему помочь. Правда я не знала, как и чем? Там у него всё так запутано…

К вечеру я чувствовала себя, как вареный овощ. Фактически дремала с открытыми глазами. Сказались ночные, а затем и дневные приключения. Хорошо, что после обеда активность Марьи Никитишны тоже всегда снижается, и она заглянула ко мне всего один раз, закинула еще пачку документов и ушла.

Конечно же, делала я всё очень-очень медленно. А последний час вообще забила на работу и тупо смотрела ролики на «Ю-Тюбе» про природу, которые меня всегда успокаивали и умиротворяли, но при этом не давали заснуть. Конечно, с выключенным звуком. А то мало ли, вдруг кто-нибудь бы зашел, а я тут такая развлекаюсь…

Повезло еще, что ректор всю неделю где-то в разъездах. А то суеты было бы много до самого вечера.

Очень сильно хотелось выходных и как следует выспаться. Хотя были у меня подозрения, что кое-кто выспаться мне не даст, и будут нервы трепать, но надежда умирает последней. Хотя не скрою, последнее время мне стало даже нравится, и на парней я смотрю уже иначе.

Артем позвонил мне без пяти минут шесть, и, как всегда, был короток:

— Я на стоянке жду тебя. Не задерживайся.

На этот раз в его интонации я не уловила приказных ноток. Кажется, Артем тоже изменил своё отношение ко мне.

Быстро собравшись, я закрыла приемную, спустилась вниз, ключ отдала охране, и пошла на выход.

— Привет, — поздоровалась я с брюнетом, садясь в машину.

— Привет, — ответил он, и завел двигатель.

Мы выехали на дорогу, и я решила поинтересоваться у парня, как прошел его день.

— Спал весь день, — улыбнулся он.

— Везет же тебе, — протянула я, зевая, — я чуть на работе не уснула.

— Бросай её, — хмыкнул Артем.

— Нет, — я покачала головой. — Эта работа для меня много значит.

— Всю жизнь собралась секретаршей в приемной просидеть?

— Нет, это временная должность, потом на место бабушкиной подруги Марьи Никитишны пойду. Она меня уже вовсю готовит.

— И что за должность?

— Специалист в канцелярии.

— И как, интересная работа?

Я внимательно посмотрела на Артема, мне сначала показалось, что он иронизирует, но он действительно с большим интересом меня слушал.

— Пока сложно сказать, — протянула я. — Я же только начала работать. Рутины много. Но Марья Никитишна мне во всем помогает.

— Ты на кого училась, кстати?

Я улыбнулась его вопросу. Доставал меня целый год, а даже не удосужился узнать на кого же я выучилась.

— Архивное дело.

— У нас такое есть?

— Да, — кивнула я с грустью, и, наверное, из-за усталости ляпнула: — Был недобор на бюджетку и меня взяли.

Артем приподнял одну бровь.

— А ты хотела где-то в другом месте учиться?

— Мечтала об Академии Искусств, когда-то в детстве, но потом поняла, что всё это глупости, — я махнула рукой.

— Ты не права, — покачал головой Артем. — Детские мечты надо исполнять, иначе работа будет казаться каторгой.

Я лишь пожала плечами в ответ.

— Возможно я не так уж и талантлива, и мне действительно лучше перебирать бумажки, чем всякими глупостями заниматься.

— Кто тебе эту чушь сказал, родители? — искренне удивился парень.

— Нет, что ты! — я покачала головой. — Мама с папой меня во всех начинаниях поддерживали и поддерживают. Я сама это поняла. Ты либо талантлив, либо нет. Третьего тут не дано.

— Чушь всё это собачья, — огрызнулся Артем. — Я по себе знаю, что талант тут не причем. Упорство и постоянные тренировки, на износ — вот, что такое талант. Думаешь я из-за таланта смог заниматься споротом профессионально?

— У тебя сильное тело, и здоровье хорошее, базовые установки уже есть, — осторожно предположила я.

— Вот видишь, ты уже не про талант говоришь, а про возможности, — усмехнулся парень. — Конечно, если бы я родился с плохим здоровьем, то не смог бы профессионально заниматься футболом. Но это скорее исключения из правил. В основном, все дети рождаются здоровыми. И у каждого есть шанс чего-то добиться. Но мы сами выбираем надо ли оно нам. Или вовсе не выбираем. Никто из моих сверстников, с кем я начинал ходить в секцию по футболу не стал заниматься этим спортом профессионально. У них были другие приоритеты в жизни. А я же решил, что стану самым лучшим. Не пропускал ни одной тренировки, еще и дополнительно бегал по утрам, питался строго по диетам, которые разрабатывал для нас тренер. Соблюдал режим. И сейчас я делаю, собственно, тоже самое — не пропускаю тренировки, занимаюсь еще дополнительно, питаюсь строго по диетам. Придерживаюсь определенного режима сна. Не пью, не курю. Не так уж и сложно, на самом деле. Так что талант — это упорство, помноженное на желание.

— Я не могла пойти в академию искусств, потому что у меня не было денег, а бюджетных мест там, к сожалению, нет, — с горечью признала я.

— А чему ты там собиралась научиться? Рисовать?

— Нет, — покачала я головой, — я хотела выучиться на графику и дизайн.

— Это что-то с рекламной связано?

— И это тоже, — кивнула я. — Но не судьба.