Глава 2

«Я сегодня хочу забрать тебя пораньше» — сообщение от мужа появляется на экране телефона, и я улыбаюсь.

«Мы куда-то поедем?» — печатаю, уже предвкушая его ответ.

«Да. Я очень хочу устроить тебе сюрприз. Где будем только ты и я и больше никого…»

Прикусываю губу, сдерживаю улыбку, чтобы не привлекать внимание в своих коллег по работе своей перепиской.

Как же давно этого не было, чтобы только я и он! С того момента, как мы живём вместе с его матерью, чувство настоящего уединения стало редким, почти невозможным.

Мы всегда втроём. Даже когда физически она не рядом, её присутствие всё равно ощущается.

Я никогда не думала, что буду жить со свекровью. Это не входило в мои планы, но жизнь распорядилась иначе. Но понимаю, что требовать от мужа, чтобы она съехала, не имею права. Ведь это я пришла в их дом, а не они в мой.

«Звучит многообещающе» — отвечаю, добавляя к сообщению несколько смайликов.

«Очень надеюсь, что тебе понравится» — отправляет ответные смайлы.

Остаток рабочего дня проходит в лёгком предвкушении. Я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на часы, считая минуты до того момента, когда он зайдёт за мной.

Когда наконец, слышу его голос в коридоре, сердце начинает биться ещё быстрее.

— Привет, — целую мужа при встрече.

— Привет, — Мирон протягивает мне красивый букет роз и отвечает на поцелуй, не скрывая своего желания продолжить.

— Мир, прекрати. Или поехали в ближайший отель, — смеюсь в голос.

— Нет, я повезу тебя в место поинтересней.

Едем за пределы города и оказываемся в небольшом коттеджном посёлке, с видом на красивое озеро.

— Предлагаю тебе завязать глаза. Так будет интересней, — вижу, как играют озорные огоньки в его зрачках, когда он выходит из машины.

Отказать не получается. Мирон умеет быть особенно обаятельным, когда ему что-то нужно.

— Ну хорошо… Заинтриговал! — помогаю ему завязать повязку.

— Не жмёт?

— Всё хорошо. Веди меня скорее в то место, куда ты хотел. Мне самой уже не терпится посмотреть на сюрприз, который ты устроил.

Даже с завязанными глазами чувствую, как Мирон улыбается, и аккуратно ведёт меня за руки по какой-то мощёной дорожке.

Мы оказываемся в небольшом, но очень уютном домике. Мирон заводит меня в комнату, которая усыпана лепестками красных роз.

— Смотри! — аккуратно развязывать повязку.

— Какая красота! — единственное, что получается сказать на выдохе.

Обстановка просто «космос». Горит камин, из окна открывается чудный вид на озеро, где в темноте играют звёзды. На столе стоит всё то, что я люблю: любимое вино, виноград, разные сыры, и другие вкусности.

— Нравится? — целует меня в шею.

— Очень! Спасибо, любимый, мне очень приятно! — отвечаю на ласку.

Муж торопливо стаскивает с меня пальто, затем быстро начинает расстёгивать блузку, на которой, как назло, сегодня очень много пуговиц.

— Я хочу её порвать, можно?

— Нет, — издеваюсь над ним, и сама я начинаю помогать расстёгивать ему пуговицы.

Он благодарен, кивает, подхватывает меня на руки и несёт в постель.

Мне наплевать на вино, вкусную еду, и всё остальное. Сейчас хочу быть с ним здесь и сейчас, не откладывая ни на минуту эти объятья.

Неожиданно у мужа начинаю звонить телефон. Первые секунды пытаемся сделать вид, что не обращаем на это внимание, но телефон продолжает пиликать. Заканчивается один звонок, начинается следом другой.

— Погоди секунду, — всё-таки отвлекается, для того чтобы посмотреть, кто это звонит. — Мама… — отбрасывает обратно телефон.

— Не отвечай! Перезвони сам позднее. Пожалуйста, не останавливайся, — я уже не хочу прерваться, будучи уверенной, что она, как всегда, звонит по какой-то ерунде.

Мирон кивает, соглашаясь, и снова возвращается ко мне, но телефон звонит снова и снова. Муж не стесняясь уже сбрасывая звонок.

Полагаю, любой нормальный человек уже может понять, что если тебе не отвечают на бесконечный дозвон или сбрасывают, значит, человек занят или не хочет разговаривать. Но это не про Татьяну Алексеевну.

— Вот ведь! — в злости срывается и всё-таки отвечает. — Да! Что⁈ — рявкает, не скрывая своего недовольства. — Мама, что ты хотела? Что случилось?

Я рядом и отчётливо слышу, что она ему выговаривает претензии на тему его грубости.

Мирон сжимает кулаки, но не спорит из-за уважения к ней. Он всегда такой. Каким бы злым на неё ни был, умеет держать себя в руках. Это качество поражает и восхищает.

— Где ты, Мирон? Я волнуюсь! Ужин стынет!

— Мама, я же сказал, что мы сегодня не приедем. Мы решили побыть вдвоём. Я и моя жена. Так сказать, сменить обстановку. Понимаешь, о чём я?

— А… Да? Забыла…

Она что-то продолжает ему говорить и выговаривать претензии.

Муж встаёт с кровати и уходит.

Понимаю, что наши планы и желания она сорвала. Но специально или случайно… — вот вопрос.

Не могу понять, что движет моей свекровью в такие моменты. Она делает это назло или нет. Ревнует сына к жене? Или она просто глупа? Не замечала…

Сбросив последнюю одежду, заматываюсь в простыню и иду в душ.

— Прости, — присоединяется муж через пару минут.

— Ничего страшного. Это же Татьяна Алексеевна… — смеюсь и притягиваю его к себе, уже совершенно точно намекая, что готова продолжить то, что мы начали в кровати. — Мирон, я так рада, что мы сегодня с тобой вдвоём.

— Я тоже, милая, я тоже.

— Нам надо расслабиться и получить удовольствие, а там, где удовольствие, возможно, и малыш…— вырываются с моих губ запретные слова.

Замечаю, как отстраняется Мирон, и хмурится. Прикусываю язык в буквальном смысле этого слова.

— Прости, — он кивает, — сорвалось.

— Оль, а мы можем сегодня об этом не говорить? Как ты сама сказала: просто расслабиться, просто получить удовольствие, просто заняться сексом, безудержным, страстным. Где нет дум о зачатии и подобных вопросов, от которых я уже просто устал? У нас раньше снос головы был в отношениях, а теперь… Секс по расписанию, чтобы зачать. Оль, драйв где? Нужен нам такой ценой ребёнок?

— Мир, прости… У меня вылетело это неосознанно, не специально, — ругаю себя за то, что только что ляпнула. — Я не нарочно.

А про секс, когда везде и много, страстно и прекрасно, в голове так и крутится мысль, что всё было бы возможно, если бы он предложил маме вернуться в её квартиру после восстановления от болезни.

Нам бы не пришлось ориентироваться на ещё одного человека в доме и подстраиваться под обстоятельства. Но то, что думаю, то вслух не говорю.

Да, однажды он попытался намекнуть ей, что молодые должны жить вдвоём, но она этот намёк восприняла как оскорбление, вспомнив, что в её деревенской семье они жили дружно толпой и никто никому никогда не мешал!

Мирон домывается и выходит молча.

— Оль, я тоже переживаю, что у нас не получается малыш, но год после выкидыша ведь это… Немного. Так говорят врачи, — и всё-таки подключается к теме моих переживаний вернувшись.

— Чуть больше года… Но… Конечно, — киваю несколько раз, пытаюсь успокоить то ли себя, то ли его. — Может, ты бы сходил со мной в больницу?

— Нет! — резче обычного. — Я пока не готов. Что мне там делать? Что обследовать? Получился один ребёнок, получится и другой. Только, Оля, не клюй мне мозги, прошу.

Вот и закончили романтический вечер, который толком не успел начаться…

— Мирон, нам надо ехать, да? — выхожу за ним из душа следом.

Он хмур и расстроен. Кивает.

— Что-то случилось?

— Да сестра там опять рыдает. Бывший муж приходил, просится обратно, но она его не пускает. Приехала к нам, с детьми. Они там на ушах стоят, мать не справляется.

— Мир, зачем твоя сестра рожала двоих детей, если она не может с ними справиться?

Он ничего не отвечает, и домой мы уже едем молча.