Глава 12

Дядя разрешил Игорю остаться, к моему вящему неудовольствию. На мой вопрос, почему не прогнал его, философски заметил, что каждый имеет вторую попытку, чтобы доказать, что первый раз был не прав. Уверена, что Игорь никому и ничего доказывать не станет, но спорить с дядей себе дороже – это я уже поняла.

Слава богу, Игорь поселился не с нами в доме, а на веранде. Вместе, в одном доме, нам с ним точно было бы тесно. А так дядя как и мне выделил ему постель, которая, впрочем, почти все время пустовала. В первый же вечер, вернее, почти ночь, Игорь ушел в лес, и так делал все время. Возвращался утром, когда совсем рано, когда уже ближе к обеду.

Несмотря на то, что присутствие Игоря в моей жизни сводилось к минимуму, я все равно все время чувствовала кожей, что он рядом. Даже когда тот отправлялся с дядей на обход территории, практически каждый день, словно дух его оставался рядом со мной и наблюдал. Во всяком случае, мне постоянно хотелось оглянуться и убедиться, что оборотень не прячется за одним из деревьев и не следит за мной.

Так получилось, что вся та работа, которую дядя выполнял по дому, плавно переместилась на плечи Игоря. Теперь он следил, чтобы в доме всегда было достаточно воды и дров. За чистотой территории вокруг дома тоже следил он. И даже перехватил у дяди эстафету по ремонту сарая, который перекинулся и на веранду.

Временами я замечала одобрение в глазах дяди, когда тот смотрел на трудящегося оборотня, и тогда я обижалась на него, что так быстро забыл обо всем, что я ему рассказала.

Сама же я ничего забыть не могла. С Игорем практически не разговаривала, хоть и приходилось делить с ним стол во время обеда, на котором всегда присутствовал дядя. Дел у меня по-прежнему было много и отвлекаться на всяких не собиралась. Да и постоянно приходилось скрывать собственную дурноту, к которой я уже умудрилась привыкнуть.

А еще мой живот начал не то чтобы стремительно, но заметно округляться, и сама я отчего-то стеснялась этого.

Очень редко я позволяла себе смотреть на Игоря, когда он точно этого не мог видеть. Как например сегодня, когда потихоньку вышла из дома, приготовив обед и оставив тот томиться на плите.

Игорь колол дрова и стоял ко мне спиной обнаженный по пояс. Я же села на ступеньку крыльца, не в силах не смотреть как перекатываются под кожей крепкие мышцы каждый раз, когда он взмахивал топором и опускал тот на полено.

Я и сама себе ни за что не призналась бы, что залюбовалась им. Глаз отвести не могла, впитывая в себя каждое его движение, каждый наклон головы. И тихонько радовалась, что он меня не может видеть. Ну а если увидит, сделаю вид, что только вышла.

В кокой-то момент Игорь с такой силой опустил топор, что тот наполовину вошел в чурбан и так и остался торчать там. Сам же объект наблюдения резко повернулся в мою сторону.

Впервые с момента его приезда, наши взгляды встретились не мельком, а надолго. Он просто приковал мой к себе, какой-то силой не позволяя смотреть куда-то еще.

- Не принесешь мне воды? – низким хриплым голосом попросил.

Грудь его тяжело вздымалась, а по коже стекали струйки пота и терялись где-то под поясом штанов.

Первой реакцией была послать его куда подальше. А еще лучше молча гордо развернуться и скрыться в доме. Но сразу же поняла, что со стороны это будет выглядеть как глупое ребячество. Только поэтому встала, приблизилась к бочке с водой, стоящей в тенечке, и зачерпнула оттуда полную кружку. Пока шла к оборотню, разволновалась не на шутку, даже рука задрожала и несколько капель прохладной воды скатились по моим пальцам.

Не потому ли я волновалась, что впервые за последние дни подхожу к нему настолько близко? А может, всему виной было то адское пламя, что я давно уже не видела на дне его глаз? Или выражение лица оборотня, с которым тот смотрел на меня, делало ноги и руки слабыми?

- Спасибо! – принял он у меня кружку, касаясь моих пальцев своими, и жадно припал к ее краю.

И мне бы сейчас отправиться восвояси, спрятаться в доме, как я словно приросла к земле, с жадностью впитывая запах его разгоряченного тела и глядя как движется в так глоткам кадык на его шее.

Лишь когда Игорь резко вылил остатки воды себе на голову, и меня окатило брызгами, вздрогнула, выныривая из транса, и отступила. Нога неудачно подвернулась, и в следующий момент я оказалась прижатой к горячей и мускулистой груди.

- Аккуратнее, принцесса, - проговорил он мне в губы, практически вплотную приблизив свое лицо к моему. – В другой раз меня может не оказаться рядом.

Рука его прожигала спину, а когда двинулась вниз и остановилась в опасной близости от ягодиц, то я испытала давно забытые ощущения – реакцию моего тела на его близость.

- Отпусти, - проговорила, с трудом ворочая языком, и уперлась ладонями ему в грудь.

- Один поцелуй, принцесса, и я выпущу тебя, - уголки его губ дрогнули в улыбке, а глаза резко потемнели, словно на небо набежали грозовые тучи.

- Ты обещал не трогать меня…

- Без твоего согласия. Но я же вижу, что ты тоже этого хочешь, - теперь его губы практически касались моих, и все же я нашла в себе силы проговорить:

- Не хочу.

- Тогда, оттолкни меня, - и с этими словами его губы накрыли мои.

Боже мой! Неужели я настолько истосковалась по его губам, если в ту же секунду растеряла способность к сопротивлению?! Почему мои губы с готовностью ответили на его поцелуй, впуская его язык, переплетаясь с ним своим? Почему я позволила его рукам ласкать мою спину, приближаясь к груди? И я бы разрешила ему коснуться и ее тоже, если бы он не остановился где-то на границе между приличным и неприличным, рождая в моей душе легкое разочарование.

- Есть ли у меня шанс заслужить твое прощение и растопить лед в твоем сердце? – ласково прошептал он, скользя губами по моей щеке, расплавляя кожу в тех местах, где касался ее.

Как хорошо, что при этом он не смотрел мне в глаза. Иначе, разглядел бы истерический смех в них, который я всеми силами старалась затолкать поглубже.

Растопить лед? Да какой там лед, если это самое сердце казалось мне мягче разогретого воска сейчас. И положи его ему в руки, оно бы мгновенно истаяло полностью. И не только сердце – вся я плавилась, ненавидя себя за это. Нет, я не простила его и вряд ли когда-то смогу это сделать. Но тело мое повело себя привычно – предало меня в самый неподходящий момент. И пора было положить этому конец.

- Отпусти меня, пожалуйста, - пробормотала я ему в грудь, не испытывая ничего подобного. Напротив, мне хотелось и дальше прижиматься к нему, впитывая в себя его запах. И я с трудом удерживалась, чтобы не покрыть поцелуями его обнаженную грудь, не подарить ему ответную ласку.

Игорь послушался и разжал объятья без слов. Даже не взглянув на него, я рванула в дом, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок. Когда вышла с намерением попросить не повторения того, что только что было, Игоря уже не было во дворе. Умчался в спасительный лес – поняла я с горечью.

Не вернулся он и к обеду, и впервые со дня приезда Игоря за столом сидели только я и дядя. Ели в полном молчании, дядя даже не поинтересовался, куда делся наш гость. Мне же вообще не хотелось говорить о нем.

Но не думать о нем я точно не могла – мысли постоянно возвращались в тот момент, когда он обнимал и целовал меня, а я всеми силами пыталась побороть в себе резко вспыхнувшее желание.

И зачем он только приехал?! Как хорошо и спокойно было без него. Хочет все держать под контролем, с нетерпением ждет появления на свет потомства? Ну так я же обещала… Вот и появлялся бы ближе к родам, а еще лучше после них. В том, что рожать мне придется тут, я уже не сомневалась, но думать об этом пока не хотелось, хоть уже и свыклась с мыслью, что внутри меня зреет новая жизнь.

- А знаешь, одному жить куда как лучше и проще, - пришла я к выводу, чем и поделилась с дядей.

- Не уверен, что ты понимаешь, о чем толкуешь, - проговорил дядя, после непродолжительного рассматривания меня, во время которого даже перестал есть.

- А что тут понимать? Ты же живешь один…

Не дождавшись его ответа, продолжила.

- Сам себе хозяин, никто тебе не указ. Делаешь, что хочешь, идешь, куда хочешь… Красота!

- К такому нужно иметь склонность, - уклончиво ответил дядя. – Да и противно это человеческой природе. В какой-то момент она может потребовать свое.

- Это что, например?

Он говорил загадками, и я не понимала его посыл.

- Например, любовь. Природа человеческая такова, что должен он любить кого-то, заботиться о ком-то.

- Зачем? Половина проблем в нашей жизни от этой любви, - фыркнула я. – Вот ты же не нуждаешься в этой любви?

- Да что ты пристала, ты да ты! – неожиданно возмутился дядя и с грохотов отложил ложку.

Первый раз видела, чтобы он так эмоционально на что-то реагировал.

- Ну я…

- Ты еще сущий ребенок и совершенно не знаешь жизни. Выросла под родительским крылышком и самостоятельности в тебе мизер. И ты понятия не имеешь, каково это жить одному, рассчитывая только на собственные силы.

- А ты расскажи, - тихонько попросила я.

- Что рассказать?

- Почему живешь один?

По выражению лица дяди пыталась определить, о чем он сейчас думает, пошлет меня куда подальше или нет. До этого ни одна попытка разговорить его не заканчивалась успехом. Он сразу же замыкался, как только я пыталась коснуться чего-то личного. Вот и сейчас явно боролся с собой. Мне же до ужаса хотелось узнать его историю. Да и не только его, ведь выросли они вместе с мамой. И мама была старше брата, кажется, на пять лет. Неужели они не любили друг друга? И как получилось так, что родные брат и сестра вообще не общались?

- Потому что привык так жить.

- И ты никогда не любил? Ну, женщину… - сказала и покраснела. Как-то стыдно стало спрашивать о таком у взрослого мужчины, да еще и настолько замкнутого, как мой дядя.

Но он не разозлился, а напротив, в очередной раз повел себя странно и не так как раньше.

- А что ты знаешь о любви? Вот как бы ты хотела, чтобы любили тебя? – задумчиво поинтересовался.

- Ну, сильно… Чтобы обо мне заботились, прислушивались к моим желаниям. Чтобы понимали… уважали, ценили… Не пытались навязать свою волю. Любили, ну!

Как-то непривычно было рассуждать о любви, как о чем-то абстрактном, не применительно ни к кому. Наверное, поэтому еще представляла себе Игоря и понимала, что он не вписывается ни в один из перечисленных мной пунктов.

- А ты сама бы смогла так любить?

- Не знаю, - растерялась я.

- Ведь все, о чем ты толкуешь, может существовать только во взаимности. А лишенное взаимности это превращается в одержимость, - жестко добавил, и я заметила, как сильно он сжал челюсти.

- Ты сейчас говоришь о себе? – аккуратно поинтересовалась и испугалась той мрачности во взгляде дяди, которым он окинул меня.

- Нет.

- О ком же?

- О родителях, - голос его дрогнул, у меня же в горле мгновенно вырос ком. – Отец любил мать именно так, как ты говоришь, пока эта любовь не свела его с ума.

- Расскажи, - совсем тихо попросила.

И я узнала его историю, которая отчасти была и историей моей мамы. Ничего удивительного, что все эти годы мама хранила ее глубоко в тайне. Все время до восемнадцати лет она жила в аду.

Жил-был парень, который очень любил одну девушку. Еще со школьной скамьи, со времен, когда она в косы вплетала яркие ленточки. Учились они в одной сельской школе, в одном классе, а родом оба были из семей староверов.

С каждым годом любовь парня к девушке только крепла. Она же вроде тоже обращала на него внимание, но как на друга, не больше. А после окончания школы он предложил ей встречаться. Предложение было встречено смехом, и девушка его отвергла, заявив, что скоро уедет поступать в институт в другой город. И тогда парня переклинило. В тот же вечер он напился и изнасиловал девушку. А потом честно во всем признался родителям.

Через пару дней их спешно поженили, чтобы скрыть позор от односельчан. А когда девушка забеременела, увел ее муж жить в лес, подальше от глаз человеческих. К тому времени любовь его уже переросла в одержимость, как и окрепла ее ненависть к нему.

Вскоре у них родилась дочка – единственная отрада для матери. Видя, как любит жена своего ребенка, муж ее постепенно зверел все сильнее. Доставалось и девочке, и матери, на которую отец стал поднимать руку все чаще.

Еще через пять лет у них родился сын. Только вот в сердце матери уже не осталось места для любви к нему. А может, в сыне она видела продолжение мужа, которого люто ненавидела с каждым годом все сильнее.

В один из дней они очень сильно поссорились, и он убил ту, кого любил больше жизни. Задушил, не найдя в себе силы вовремя разжать пальцы. Когда понял, что натворил, сам повесился в сарае. Дочь к тому времени уже сбежала от них, с первым встречным, к кому обратилась за помощью. А сына определили в интернат до совершеннолетия.

Все это дядя рассказывал ровным безэмоциональным голосом. У меня же на голове шевелились волосы. И я поверить не могла, что речь идет прежде всего о нем и моей маме. Даже примерно не получалось представить, в каком аду они выросли.

- Кстати, твой отец и есть тот, кто спас ее тогда, - закончил дядя и посмотрел на меня покрасневшими воспаленными глазами. – Ей повезло…

Сколько же непролитых слез таили в себе его глаза? И теперь я понимала его гораздо лучше. После такого примера человек невольно будет бежать от любви. Странно, что мама нашла в себе силы жить дальше. Но тут, скорее, заслуга папы – моего самого лучшего в мире папы!

- Вот и подумай, девочка, какой любви хочешь ты, и что ты готова дать взамен, - проговорил дядя и как ни в чем не бывало вернулся к поеданию супа.

Я же до вечера не могла избавиться от мыслей о той трагедии, что произошла много лет назад. Как дядя нашел в себе силы жить дальше, если все это случилось у него на глазах? И он не производил впечатление человека с нарушенной психикой. Его разве что можно было назвать мужчиной со странностями.

Игорь не вернулся, и когда уже начало темнеть. Я решила, что побег его в лес теперь точно плавно перейдет в ночь.

Перед сном попросила дядю истопить баню. В тесном предбаннике скинула с себя всю одежду, и в этот момент дверь распахнулась, а проем загородила фигура оборотня.

От испуга и неожиданности даже не сразу сообразила прикрыться, а потом схватила первое попавшееся под руку, чем оказался сарафан. Игорь же как стоял, загораживая собой проем, так и продолжал это спокойно делать, в то время как я пыталась за кусочком легкой ткани спрятать как можно больше наготы.

- Может, уйдешь уже?! – невольно разъярилась.

Нет, ну правда – чего пялится-то!

А потом он шагнул внутрь и показалось, что его крупная фигура заняла все свободное пространство.

- Убери это...

Игорь потянул сарафан из моих пальцев, которые вдруг стали слабыми. Запоздало порадовалась, что свет тут довольно тусклый, разбрасываемый единственной пыльной лампочкой. Но и его сейчас казалось слишком много.

Когда ладонь зверя прижалась к моему животу, невольно задрожала. Это не было даже лаской – простое касание, но тело мое отреагировало слишком бурно. И мысли привычно заметались в голове, вытесняя друг друга.

- Ты округлилась, - тихо проговорил Игорь и погладил мой живот. – Чувствуешь их?

- Уже да, - слабо отозвалась, не в силах отвести взгляда от его лица, на котором сейчас так хорошо читались все чувства.

Восхищение, страсть, нежность… От всего этого душа моя плавилась, а воля стремительно испарялась. Мне бы оттолкнуть его сейчас, но я физически не могла этого сделать. А когда ладонь его скользнула вверх и накрыла мою грудь, то не только соски отозвались на касание, сама я невольно прикрыла глаза, испытав приступ блаженства.

- Твоя грудь стала больше и красивее, - принялся ласкать он до крайности чувствительные соски. – И ты сама изменилась – стала более женственная и нежная…

Он развернул меня к себе спиной и накрыл уже обе груди руками. Это противоречило нашей договоренности о неприкосновенности, но я ничего не могла сделать или сказать, чтобы помешать ему.

Губы оборотня прижались к моей шее и принялись покрывать ту поцелуями. Жалящими, горячими и вытягивающими душу. Как же я хотела его вопреки собственному разуму! Его хотело мое тело, оно истосковалось по его рукам и губам.

Когда руки оборотня снова вернулись к моему животу и прижались к нему обе, произошло чудо, от которого мы оба замерли в немом восхищении. Малыши пошевелились, реагируя на прикосновение отца. У меня же на глазах выступили слезы от настолько сильных и мгновенных эмоций, каких в жизни не испытывала.

- Они меня чувствуют. И знаешь, что говорят? – прошептал он мне на ухо.

- Что? – всхлипнула я, не в силах справиться со спазмом, хоть и хотела скрыть от него слезы.

- Чтобы я помог их маме.

- В чем?

- Помыл ее, - с этими словами он развернул меня к себе лицом и вгляделся в глаза. – Разрешишь помочь тебе? – хрипло проговорил.

Я смотрела в его глаза и пыталась разобраться в себе. Но мешали эмоции. Все происходящее казалось за гранью реальности, и зверя я сейчас воспринимала как-то иначе, не как раньше. Наверное, я привыкла к нему в своей жизни, и такого отвращения, как раньше, он во мне не вызывал. И ненависть притупилась до такой степени, что я уже ее и не испытывала вовсе. А желание почувствовать его близость пересиливало все остальные.

Но ответить не получилось, смогла лишь кивнуть. И тогда он так же молча взял меня за руку и повел в парилку. Но не доходя, остановился и быстро скинул с себя одежду.

- Там жарко, - только и сказал в свое оправдание.

Мне же его слова показались пророческими – жарко будет точно не от печки. И от этой мысли, что-то приятно и томительно сжалось в животе.

Я стояла и наблюдала, как Игорь разводит в тазу воду и взбивает ту в мыльную пену, но фиксировала все машинально. Куда как больше мне нравилось наблюдать за игрой его мышц на обнаженном теле, за грацией зверя, что таилась в каждом движении, за естественной красотой, даденой самой природой… Только сейчас я до конца отдавала себе отчет, насколько он красив. Но я так и не разобралась, какой же он. Его душа по-прежнему оставалась для меня загадкой. Не потому ли, что все с самого начала пошло между нами не так? А сейчас, когда нас связывает настолько крепкая нить, как будущие общие дети, все зашло слишком далеко.

Игорь смочил в воде губку и принялся ласково проходиться той по моей коже, едва касаясь, словно дразня. Мне же вдруг захотелось сделать то же, и я обмакнула в таз вторую губку. В бане было очень тепло, но не жарко, но мне казалось, что вся горю, воспламеняемая красным светом, льющимся из его глаз. И смотрели друг на друга мы не отрываясь. А руки сами делали свое дело, не забывая ни про единый сантиметр кожи. И не нужно было слов – сейчас говорили наши души, как никогда до этого.

Когда я коснулась его промежности, то поняла, насколько сильно он возбужден. Невольно обхватила пальцами его член, не в силах побороть желание ощутить его пульсацию и рельефность.

Игорь замер, я же сделала движения вверх-вниз. Зачем? И сама не знаю. Так мне захотелось. И лишь потом выпустила его член, испытав мгновенный стыд.

Все так же молча Игорь развел в тазу побольше чистую воду, а потом окатил нас ею с головой, смывая пену. Я рассмеялась, отплевываясь и испытывая небывалую легкость. В тот момент мне было очень хорошо, и менять ничего не хотелось.

Он подхватил меня под ягодицы и посадил на лавку. Развел широко ноги и опустился между ними на корточки.

- Хочу почувствовать твой вкус и запах, - произнес, и в глазах его плескалась просьба не сопротивляться.

Когда язык его коснулся моего клитора, я откинулась на стену, закрыла глаза, и из груди моей вырвался легкий вздох, но не разочарования, а наслаждения.

Очень быстро я достигла оргазма. Вцепилась в плечи оборотня и сжала зубы до ломоты, чтобы не закричать, не выпустить наружу все то наслаждение, что испытала.

- Не сдерживайся, малышка, - притянул он мою голову к себе и коснулся губ своими. – Твоя страсть слишком долго дремала. Так позволь мне заботиться о том, чтобы ты регулярно получала разрядку.

- А ты?..

- Я тоже хочу. Но готов терпеть, пока ты мне не позволишь быть с тобой.

- Я хочу…

Голос мой прозвучал едва слышно, гораздо тише того громогласного желания, что заявило о себе в этот момент в моей душе. Я хотела ощутить его в себе, прямо здесь и сейчас!

В глазах Игоря вспыхнула радость, а уже в следующий момент он входил в меня сзади – медленно и аккуратно, но на всю длину. Именно так, как я и мечтала почувствовать его. И новый оргазм не заставил себя ждать. На этот раз мы его достигли одновременно.

Выходили из бани вместе, рука об руку. Почти ничего не было сказано вслух, но мое отношение к нему изменилось. Не знаю, чем он заслужил это, ну не тем же, что стал смотреть на меня по-другому? И сам он не изменился, несмотря на то, что был вырван из естественной среды. Но что-то произошло. Я перестала его ненавидеть, а он больше не довлел надо мной. Я словно взглянула на него по-новому, а он будто разглядел во мне полноценного человека, со своими желаниями и стремлениями. Только, все равно это мало, что меняло. Мы по-прежнему были настолько разными, что не вписывались в один тесный мир. И во мне все еще жила обида от содеянного им, подтверждение чего очень быстро росло внутри меня.

Как он относится ко мне?

Что решил делать, когда родятся дети?

И главное – как я отношусь теперь к нему?

- Беги, - завел он меня на крыльцо и быстро поцеловал в губы.

- А ты?

- Я в лес, нужно остудить голову, - широко улыбнулся. – И спасибо тебе!

- За что? – удивилась я.

- За себя. За то, что позволила сегодня быть с тобой, - еще раз улыбнулся, снова поцеловал и рванул с крыльца, на ходу оборачиваясь волком.