Глава 16. Bon appetit!

Останавливаюсь, упирая руку в какое-то дерево. Устала. И есть очень хочется. Аж голова кружится уже.

Так, и что теперь делать? Если пойду дальше, того и гляди на своего спящего красавца выйду. К тому же, вполне возможно уже и не спящего вовсе.

А если пойду обратно, то могу столкнуться с ним по пути. Он-то вроде в отличие от меня не дурак – кругами ходить не будет.

Выхожу к болоту, желая осмотреться, как далеко я ушла от склепа, когда вдруг слышу странный звук.

Замираю, прислушиваясь. Будто писк младенца. Даже не плачь, а словно недовольное ворчание тоненьким таким голоском.

Хм… Это ж если ребенок, то и родители где-то поблизости должны быть? Хотя, что-то мне подсказывает, что простой люд в этот лес не суется. Так что вариант, что я набрела на лагерь этих туманных феминисток, я пока не откидываю.

Озираюсь на лес, оставшийся за спиной, но вообще никого не вижу. Ни странных тебе путников с младенцем, ни амазонок местного разлива. А звук все продолжает неприятно щекотать мой слух.

Боковым зрением замечаю едва заметное движение, у корня дерева, к которому аккурат подползло болото. Щурюсь, стараясь разглядеть в скупых рассветных лучах, что там такое.

Крадучись подбираюсь к тому самому дереву, ожидая увидеть брошенного в дремучем лесу ребенка, и уже раздумывая, как я планирую с ним справляться, когда себя-то прокормить не могу пока что.

И что же я вижу…

В болотной трясине, удерживаясь коротюсенькими лапками за корень дерева, ковыряется какая-то прилизанная выхухоль. Ну не то, чтобы ковыряется. Очевидно она там нехило так встряла и выбраться не может.

Мой желудок напоминает о себе, хотя добыча выглядит, так скажем не слишком аппетитно. Но что поделаешь! Крыса, так крыса. Зато будет мне сразу и завтрак, и обед, и ужин. Вон жирненькая какая!

Потираю ладони, раздумывая, как бы мне ее вытащить и при этом снова самой в болото не угодить. Подозреваю, что без помощи Морозки мне оттуда никак не выбраться. А его звать – себе дороже: этот великан прожорливый всю мою выхухоль сожрет, а когда с ней разделается, как бы за меня не принялся.

Так что я очень надеюсь, что он уже проснулся и свалил из леса. Тогда я могла бы вернуться к огню, оставленному для меня Туманниками и зажарить свою выхухоль. Как-то сырой ее есть совсем негуманно. Правда ее и помыть для начала бы не помешало. Крыска настолько измазана грязюкой, что даже при всем желании не разгадать какого цвета у нее шерстка.

А я бы хотела знать, чтобы запомнить. Все же это будет мое первое убийство, и этот бедный ни в чем не повинный зверек, должен остаться хотя бы в моей памяти.

О ужас! Василиса! Ты тут есть собралась или почетные похороны организовывать?!

Инстинкт выживания, алло! Ты где там? Я – охотник! А эта крыса — моя добыча! Соберись уже, тряпка! Тебе всего и надо-то, вытащить этого зверя из трясины, приложить чем-нибудь по черепушке и…

Вздрагиваю, когда из моего кармана вдруг раздается протяжное пиликанье. Чертов будильник!

Зверек резко поворачивает ко мне свою малюсенькую головку с огроменными ушами-локаторами, и глядит мне в самую душу своими карими глазюками. И я понимаю, что незаметно подкрасться у меня определенно не вышло.

Ну блин… Зачем у него еще и такие милые глазки-пуговки? Как теперь его есть-то после этого зрелища?!

Так, отставить! Значит, как Морозку погрызть, так не жалко. А тут нюни распускать решила!

Выключаю будильник, пока он еще чьего нежелательного внимания не привлек.

Ладно, для начала вытащу, а там и разберусь уже. Может это и вовсе хищник какой? Он гипнотизирует свою жертву милыми глазками, и пока та в оцепенении за ней наблюдает, выпускает откуда-нибудь из-под хвоста удушающий газ, а затем пожирает добычу заживо.

Теория весьма бредовая, и несколько попахивает скунсами из моего мира. Однако так мне становится определенно легче принять неизбежную участь крыски быть съеденной.

— Ничего личного, дружище, — бормочу я.

Присаживаюсь над болотом, вцепляюсь одной рукой в торчащий из-под земли корень дерева, — и да, на этот раз это точно корень, — и растянувшись насколько это возможно, пытаюсь дотянуться до застрявшей мыши.

— Ну же! — кряхчу я, едва касаясь кончиками пальцев ее ушей. — Хоть подвинься немного! Есть же хочется…

А эта выхухоль бестолковая так и смотрит на меня своими выразительными глазками.

— Совести у тебя нет, — ворчу я, возвращая тело на исходную позицию. — Тебе ж все равно без меня не выжить. А так ты хоть мне поможешь от голода не помереть.

Перехватываюсь за корень пониже и предпринимаю еще одну попытку. Тянусь, и наконец ловлю уши животины. Сил почти не остается. Очевидно голод и недосып сказываются. И я понимаю, что у меня всего одна попытка. Либо я сейчас выдерну свою эту морковку из грядки, либо тут с ней и полягу.

— Ну не подведи, крыска! — шиплю я, напрягая руку.

Один рывок и мы с выхухолью валимся в корни дерева, сопровождаемые фееричным фонтаном брызг грязи, и звуком мерзкого чваканья, будто болото осталось недовольно, что я увела у него добычу.

Фух. Кажись получилось. Правда я теперь снова вся в болотной жиже. Но зато без пяти минут сытая.

Переходим к следующему пункту...

Итак, рецепт приготовления неведомой выхухоли в походных условиях, при полном отсутствии навыков свежевания добычи, огня и в принципе хоть какой-то утвари.

Первое: Очистить от грязи.

Второе: Глухануть. Хотя в порядке этих пунктов я сомневаюсь. Что если зверек проворный и убежит, пока я его в товарный вид приводить буду?

Ладно. Третье: пробраться к костру и проверить ушел ли Морозко.

Ну и если ушел, то, пункт четвертый: так сказать, bon appetit!