Глава 28. Ну здравствуй!

— Ну, я пойду, мальчик, — говорит дедушка. — А ты уважителен будь к Его Величеству. Запомни, меня не станет, у тебя только он и останется.

— Ой, да глупости не городи! — ворчу в ответ. — Еще посмотрим кого из нас быстрее не станет. Но с родичем повезло тебе, не спорю! Пусть один, зато король сразу.

Я смеюсь, а дед меня укоризненно под бок пихает:

— Тому королю сначала помочь надо мощи набрать. И тогда уж почивать на лаврах. Если бы я только знал, как ему нелегко приходится, сразу бы отправился во дворец. Но разве ж я много могу, будучи дряхлым стариком?

— Ты еще всяким советникам фору дашь! — подбадриваю я своего старика. — А всех несогласных быстренько обошьем, и упакуем в лучшем виде на погост.

Я снова смеюсь. А дед кладет свою ладонь на мою макушку:

— Так и сделаем, разбойник. Мне нравится, что ты снова нашел в себе силы улыбаться. Значит в свое путешествие я могу отправляться со спокойной душой.

Он разворачивается и выходит из тесной коморки.

А я решаю для начала перевести дух, и заодно мысли в порядок привести. А там уж можно будет браться и за порядок в моей коморке-комнате. Опускаюсь на тюфяк, что выглядит чище, чем табуретка, и прикрываю глаза, собирая последнюю информацию в кучу.

Дракон значит. Морозко. А дедушка его дядька. Угу. А мне рядом с этим Величеством лучше становится, как раз потому, что он дракон. Помнится, в лесу, когда мы только познакомились, я тоже чувствовала себя на удивление бодро, даже тогда, когда была очень голодна.

Блин, как вспомню, что я с голодухи натворила…

Это хорошо, что Морозко меня не узнал. Нам будет проще ужиться, если нас не объединяет странное знакомство. А то бы вдруг еще пошел на принцип, что помогать мне не будет за то, что я его укусила.

Одна новость среди всего этого явно хорошая: я не умру, покуда мы будем искать лекарство. И для этого мне достаточно всего лишь оставаться во дворце подле Его вредного Величества.

Ну здравствуй новая жизнь! Здравствуй дворец!

Невольно вздрагиваю, когда дверь в мою коморку вдруг распахивается и передо мной, загораживая свет закатного солнца, льющегося из окна, встает громоздкая фигура.

— Ну и чего спрятался? — грохочет Морозко.

— П-подумать, — мямлю в ответ.

— Значит я очень вовремя! — говорит он уже не так дружелюбно, как до этого при дедушке: — Может заодно и над этим подумаешь…

Он принимается стягивать с себя штаны, а я от неожиданности поначалу зажмуриваюсь, однако быстро соображаю: чего это я? Он ведь сам тут собрался раздеваться, а я вот возьму и буду смотреть!

Портки Морозко падают к его ногам, и я шумно сглатываю, будто предвкушая, что сейчас-таки наконец случится что-то очень интересное, от чего я отказалась тогда в лесу, и потом об этом неоднократно пожалела.

— И что это такое?! — рычит Морозко у меня над головой. — Отвечай!

— Что прямо вот так сразу? —теряюсь я. — Ну это… как его… очевидно этот… драконий посох.

— Какой еще посох? — непонимающе выдавливает Морозко. — Эй, пацан, ты куда смотришь?!

Сильные пальцы грубо прихватывают меня за подбородок, вынуждая оторваться от изучения столь интригующего силуэта, проглядывающегося сквозь белье моего друга. Ловлю недоуменный взгляд синих глаз и невольно облизываю губы.

Синие омуты становятся как блюдца, и зависают на моих губах на какие-то доли секунд…

Морозко отталкивает мое лицо:

— Совсем чумной?! — рявкает. — Чего так уставился?!

Опускаю взгляд, чтобы не пугать больше наше Величество своими иномирскими нравами, где между мужчинами вполне может случиться любовь, тем более если один из этих мужчин еще и к примеру женщина.

— Отвечай, что за отметину ты на мне оставил?! — требует.

Отметину? Только теперь наконец замечаю на его берде все такое же яркое, как в первые минуты пятно от засоса, и прикрываю рот от осознания, что мне теперь-то точно влетит.

— Так ты меня узнал? — недоуменно спрашиваю, хотя уже вроде и так все очевидно.

— Конечно узнал! Такое не забывается, — он почему-то глядит на меня с каким-то сомнением, грозно хмуря брови. — А ты снова врать решил? «Совершенно не сталкивались», говоришь?! Думал одежу свою странную поменял, шапку снял, да пучок волос отрастил, и сразу другим человеком стал? Признавайся, откуда дядьку моего знаешь?

Понимаю, что врать нет смысла. Очевидно он почивших родственников деда Иакима получше моего знает, сейчас вопросы насыпать начнет, и опять меня на лжи поймает:

— Из леса вышел, и на его дом набрел, — говорю честно. — Вот он меня и усыновил.

— Сделаю вид, что поверил, — грозно говорит Морозко. — И не отморожу твой лживый язык, только ради дядьки. Раз уж прикипел он к тебе настолько.

— Так это ведь чистая правда, — пожимаю плечами, — чего бы тут не верить.

— Ага, или хитрый план, как подобраться ко мне, — с подозрением выдает он.

— Пфф, больно надо, — не успеваю удержаться от сарказма.

Я бы как в старь предположила, что у него развилась мания величия, да только теперь я уже наверняка знаю, что это не мания, а то самое величие видать на мозги давит, что каждый встречный-поперечный, по его собственному мнению, должен хотеть приблизиться к Его Величеству. Может, конечно, в этом королевстве все именно так и устроено, да только не на ту нарвался. Мне его величество и даром не сдалось поблизости. Ну разве что пылюку. Ну и куснуть разок-другой…

Так, опять понесло!