Глава 27. Три одиночества

— Я один неподалеку от дворца остался, на кладбище осел, — продолжает свой рассказ дедушка. — Все надеялся найти вас. Даже когда объявили о вашей трагической гибели, я не оставил попыток пробраться к тому склепу, куда ты отправился вслед за отцом. Да только не пропускал меня лес. Поселился на его окраине, в надежде подловить, когда туманы отступят. Но Брамосы похоже четко решили не впускать меня туда. Тогда я стал своего фамильяра отправлять. Он изучал окрестности ежедневно, а однажды не вернулся. Как потом оказалось, ему удалось-таки пройти лес, но он застрял в Гиблых топях.

Драконьи яйчишки! Так вот чего шиншилл в болоте торчал? Он оказывается этого самого Морозку отыскать пытался?! Очуметь не встать! А тут я! И Его Величество мимоходом спасла, и Марсика, в желании съесть, тоже вытащила. А он меня и к деду вывел. Таки случайности не случайны…

Вижу, как у Морозки дергается уголок губ, будто он сдерживает какую-то грустную улыбку:

— Значит искал меня, дядь?

У меня мурашки по всему телу от того, с какой тоской он это спросил. Так и хочется разрыдаться, да этого Величества непутевого пожалеть-приголубить.

— А как же, — фыркает дед. — Советничья стая ведь у меня всю семью отобрала.

Боже, какие они трогательные. У меня прямо сердце кровью обливается. Пусть и не раз слышала я от дедушки все ужасы правления советников, но вот прониклась я этой катастрофой, что народу выпала, только сейчас. Когда увидела двух осиротевших родственников, у которых кроме друг друга и не осталось никого. Ну разве что я еще!

— У меня к тебе только одна просьба, — продолжает дедушка. — Пока я буду для тебя новый совет собирать, ты позаботься о моем внучке. Ладно? У него кроме нас тоже больше никого. Пусть побудет при тебе пажом. К тому же будет тебе в мое отсутствие хоть один человек, которому ты доверять можешь, да поговорить, как со мной. Васька мальчишка толковый, много чего уже умеет, обучил я его, а чего не умеет, так быстро научится. Знает мало, зато слушает хорошо. Да построже с ним. Чтобы не распоясался.

Последнее он говорит с какой-то надеждой, будто, как и я хочет верить, что я доживу до его возвращения.

Нервно икаю, понимая, что как бы я не старалась этого избежать, а на служение к своему деспотичному великану я-таки попала.

— Я принесу кое-какие вещи для Василя, заодно и записи свои постараюсь отыскать, — продолжает дедушка.

— О, деда, я с тобой, — едва ли не впервые с тех пор, как мы сюда пришли, подаю голос.

— Нет уж, может я и сам не слишком проворный, но с тобой дорога займет еще больше времени, — отмахивается он. — Да и сил у меня столько уже нет, чтобы твои обмороки ловить.

— Не гоже мужику таким хилым быть, — встревает Морозко. — Ну ничего. Я твоей дисциплиной займусь.

— Дедааа… — умоляюще поглядываю на дедушку, но тот очевидно уже принял окончательное решение, а потому даже не реагирует на меня. — Дед, ну я ведь себя сейчас отлично чувствую.

Дедушка снова взгляд на меня поднимает. Ну же! Возьми меня с собой домой! Там глядишь удастся его уломать, чтобы и в путешествие с ним отправиться. Это моя последняя попытка избавить себя от дисциплины Морозко.

— Я заметил, что тебе лучше, разбойник, — усмехается дед. — Именно поэтому ты останешься здесь. Думаю, это близость дракона такое чудо с тобой сотворило. Пусть он еще не пробудился, но твоя хворь его чует, а потому притупилась. Так испокон веков было: под ворота дворца подбрасывали болезных детей, чтобы спасти им жизнь, служением подле дракона. Правда чаще то уже был пробудившийся дракон. Но судя по моим наблюдениям тебе помогла просто близость Дэвиана.

Чувствую, как меня почему-то в жар бросает от смущения. Это что же, мне лучше стало, потому что он рядом? О как? Дракон говорите?

Дедуля приосанивается и выдает:

— Так что ежели не сработают мои методы для пробуждения дракона, придется тебе Василь в вечное служение к Его Величеству пойти, лишь бы жизнь сохранить.

— Нет уж! — едва не взвизгиваю. — Еще не хватало. Давайте-ка вместе постараемся и пробудим-таки дракона, который вроде всем нам необходим.

Морозко с дедом переглядываются, очевидно дивясь моей настойчивости.

— С вашего позволения, Ваше Величество, я покажу комнату для вашего нового слуги, — говорит дедушка, и выходит из залы в просторную спальню.

Семеню за ним, и замираю, когда мы оказываемся в небольшом чулане, что больше напоминает шкаф. На полу валяется какой-то пыльный тюфяк, очевидно предназначенный для сна. У стенки стоит запыленная табуретка, цель которой мне пока не понятна. Типа: так, поспала на своем неудобном тюфяке, теперь пойду посижу на не менее неудобном стуле, книжку что ли почитаю? Как-то так?

По слою пыли на табуретке можно по крайней мере сделать вывод, что тут уже давненько никто не обитал. Значит окружили его непостоянной прислугой, что даже на ночь не остается, так еще и текучку кадров такую устроили, что мама горюй. Ладно, разберемся, кто тут моего первого в этом мире друга ущемлять в его королевских правах посмел. Как пробудим в нем дракона, да как даст он им всем тут жару… вернее холода. А я пылюку метану себе в карман, и свалю в закат обратно к деду.

Довольно улыбаюсь своему плану, уже готовая даже перебиться в тесной коморке, лишь бы побыстрее его осуществить!