Глава 26. К-команда

— Вроде ты с ним какой-то ценной информацией очень своевременно поделился. Или что-то вроде того, — пожимает плечами Морозко.

Дед усмехается:

— Видишь ли, так с детства было заведено, что мой братец Вифарий учению и наукам больше предпочитал военное дело. Тогда как я наоборот, по его словам, был книжным червем. И когда перед нами встал вопрос борьбы за трон, а именно кто быстрей пробудит дракона, я подошел к делу привычно с точки зрения анализа и изучения. И довольно быстро я разработал несколько схем призыва дракона. Однако ни одна из них не помогла мне. Немного позабыв о соревновании, и скорее встав на место пытливого ученого, который требовал, чтобы его теории работали, я обратился к брату, — дедушка разводит руками, не в силах скрыть довольную улыбку безумного профессора: — Мы оба тогда выиграли. Для меня победой стало то, что одна из моих теорий сработала и тем самым подтвердила мои домыслы, что вопрос можно решить научным путем. А если покопаться глубже, то и вовсе можно впредь заранее узнавать, кто из престолонаследников займет трон задолго до пробуждения драконов. Ну а твой отец-таки обернулся драконом благодаря моим записям, что и сделало его королем.

— Значит он был обязан тебе троном? — как обычно хмурится Морозко.

— О, я так не думаю, — отмахивается дед. — Ведь изначально я испытал все опыты на себе. Ничего не вышло. Да и признаться, я никогда не тяготел к власти. По мне тихая жизнь на окраине, в окружении моих родных, и возможность и дальше ставить разного рода эксперименты – вот жизнь мечты. Кстати в опытах я нынче процветаю, вывожу новые сорта растений, и делаю из них разного рода зелья. А вот с родней промашка вышла. Если бы брат остался жив, то я вполне вероятно смог бы уберечь свою семью, — вижу, как сереет его лицо, что происходит не часто, только в моменты редкой грусти, что каждый раз одолевает деда, когда он пытается поведать мне о семье. — Остался выходит только ты, племянничек, да вот внучок. Потому и пришел за него просить, раз уж за остальных попросить у Вифария не было возможности.

— Так это ты для него меня в дракона обратить хочешь?

— Для него, Дэвиан, — соглашается дед. — Болен он сильно. Времени в обрез, он чахнет с каждым днем все сильнее. И никакие зелья не помогают. Что только не пробовал.

Морозко скользит по мне оценивающим взглядом:

— Что-то не похож он на чахнущего. Если только разум… того, — он присвистывает, не оставляя сомнений, что намекает, мол я умом тронулась. — Тогда понятно, чего он такой нерасторопный.

Ты посмотри, каков грубиян! Сам ты разум того! Нормально у меня все с головой!

Хочу было озвучить свое негодование вслух, но вдруг осознаю, что он действительно отчасти прав. Нет, не в части разума, а в части того, что я что-то вовсе не похожа на чахнущую.

Ведь с самого того дня, когда мы с Марсиком возвращались с погоста и мне поплохело, и по сей день, пока мы с дедом шли по дороге до дворца — меня не отпускала какая-то навязанная усталость. Я без малого трижды едва ли не теряла сознание, а все остальное время с трудом ноги переставляла, не в силах дышать полной грудью. Приходилось притормаживать у чужих домов, опираясь на заборы, или того хуже, усаживаться прямо на дороге у каких-нибудь уличных лавок. А с тех пор как мы вошли во дворец — я прям бодрячком!

Судя по тому, как меня разглядывает дедушка, он тоже только сейчас осознал мои перемены, на которые мы уже казалось вовсе потеряли надежду.

Вижу, как у деда глаз загорелся. Он поворачивается Морозке:

— Так что, племянничек? Примешь мою помощь в обмен на горстку пыли?

— Я смотрю ты заинтересован в том, чтобы разбудить дракона, едва ли не сильнее, чем я сам.

— Конечно, — соглашается дед. — Для тебя опасности особой нет – ведь законных приемников на трон больше не имеется, и даже если ты не пробудишься в полной мере, никогда не поздно приморозить своей силой несогласных, не так ли? Даже странно, что ты до сих пор этого не сделал.

— Все королевство не переморозишь, иначе кем я править буду, — усмехается Морозко. — Тут одной силой делу не поможешь. Дипломатия. Мне нужны союзники, с которыми я могу разгребать все, что наделали эти скоты. Тогда можно будет и избавляться от несогласных.

Дед почесывает свои пышные усы, и кивает каким-то своим мыслям:

— Удивительно, конечно, что ты не решил идти по стопам отца, который применял дипломатию только относительно друзей, а для врагов исключительно силу.

— Однако с Брамосами ему сила почему-то не помогла, — резонно возражает Величество.

— Да тут не поймешь, друзья они или враги, — как-то загадочно отзывается дед.

— Вот и у меня поди разбери, — задумчиво откликается Морозко, очевидно не решаясь спорить с сомнительным умозаключением своего дядьки.

— В таком случае, я знаю, как еще тебе помочь! Начнем с укрепления твоих позиций. Эх, придется-таки старику тряхнуть стариной! — дед прямо на глазах приободряется. — В путешествие пора. Найду тебе людей, которым ты сможешь доверять, и отправлю к тебе.

— И где ты собрался их искать? — не без скепсиса спрашивает Морозко.

— Сам как думаешь? Самых преданных людей твоего отца после смены власти раскидало в отдаленные уголки королевства. Кто-то и вовсе жизни лишился… — дед грустно усмехается в усы, будто прямо сейчас перебирая в голове всех тех, кого знавал при процветающем королевстве.

Морозко подбадривающе похлопывает его по плечу. А я в который раз задумываюсь, что мой первый друг из этого мира, может и не слишком приветливый, но в целом мужик весьма неплохой. Вон как к моему деду добр. Надо бы к нему повнимательней присмотреться…