Глава 40. Торги

Решаюсь-таки подать голос:

— Лот номер один! — громко и весьма неожиданно объявляю я, вынуждая всех присутствующих вздрогнуть. Кажется, даже мой непоколебимый громила дернулся. — Заморская диковина, родом из неизведанных полей, в единственном экземпляре на весь наш прекрасный мир, а королевство уж и подавно!

Для пущего эффекта хлопаю в ладоши, хотя и без того уже все внимание присутствующих намертво приковано ко мне.

Так, осталось решить, кто у нас тут диковина. Вот был бы Марсик, я бы, не раздумывая его на торги выставила! А так…

Ручку не поставишь: и мне защита нужна, и для Советников слишком очевидное орудие против Морозки. А я не хочу, чтобы кто-то кроме меня имел возможность его отключать.

Телефон тоже не продашь. Во-первых, я даже не знаю, прихватили ли его дедушка с Марсиком во дворец, а во-вторых, он хоть и разрядился за столько месяцев, но все же для неподготовленных умов и опасен может быть. Вдруг. А то еще завладеют эти злые пузаны технологиями иномирными и пиши пропало!

Выхода нет. Остался только один вариант…

— Представляю вашему вниманию, — вещаю я торжественно, чувствуя, что публика разогрелась, — эксклюзивный, и, как его прозвали знатоки всемирной моды, «милейший» головной убор!

Поднимаю с пола свой лифон, что свалился с Марсика, пока он удирал от меня, и выставляю его на всеобщее обозрение. Боже, стыдоба-то какая!

Выдавливаю улыбку, что должно быть больше походит на нервный оскал:

— Итак! Ваша ставка – покинуть покои Его Величества… раз! Покинуть покои Его Величества – два! Покинуть покои Его Величества – три! Иии… продано кучке милейших пузанов за четвертым столиком!

Последнее я конечно же уже еле слышно бормочу себе под нос, дабы не обидеть высокопоставленных на кой-то черт чиновников. И кидаю свой лифон в толпу, с умилением наблюдая как они едва не разрывают его, каждый желая заполучить редкость себе.

Да я себя просто элитной стриптизершей почувствовала. Вот это фурор!

Советники, будто тараканы, заинтересованные неведомой безделицей, напирая друг на друга неторопливо отступают от спальни Владыки. И я уже успеваю облегчённо выдохнуть. Однако отбившийся от стаи пухляш, вдруг подает голос:

— Ваше Величество, да разве же можем мы уйти, когда вы в опасности?! — говорит один из десятка толстяков, кажущийся мне смутно знакомым.

А! Бородатая женщина! Это же вчерашний, которого я выставила!

Так-так, и о чем это он?

— Что вы считаете большей опасностью, нежели оказаться в змеином гнезде? — холодно бросает Морозко, будто он и не о них вовсе говорит в таком ключе.

— Как же?! Разве вы сами не видите? — продолжает наигранно надрываться пузан. — Этот малец, что уже дважды покусился на представителей власти! Вчера нахамил нам. А уже сегодня едва не убил самого короля!!! Теперь для отвода глаз еще и некие диковины задействует! Чего ожидать от него дальше?!

Упс…

Ничего не успеваю сделать, когда в покои врывается-таки стража. Ну конечно, как всегда вовремя! И на кого они работают, спрашивается?

— Взять его! — командует бородатая женщина и я охнуть не успеваю, как меня ловят под белы рученьки, резво оттаскивая от Его Величества.

В комнате возрастает одобрительный гул, подбадривающий стражу, а я поднимаю несколько беспомощный взгляд на Морозку, явно не ожидав такого коварного поворота событий.

Замечаю в его глазах такую растерянность, которая бывает, пожалуй, у детей, если у них попробовать забрать любимую игрушку. Однако отчего-то болезненную для меня эмоцию разбавляет привычная злость на суровом мужском лице. Мохнатые брови нахмурены, пока он окидывает взглядом всех собравшихся. Желваки играют под кожей, будто он покусать их всех намерен.

Помятуя, что сказал перед уходом дедушка, о том, что с открытой войной торопиться не стоит, я тихо выдавливаю, в надежде, что он услышит меня в окружившем нас гуле:

— Морозко, — почти шепотом. Однако этого достаточно, чтобы взволнованные льдистые глаза метнулись ко мне. — Все в порядке.

Я улыбаюсь ему и игриво подмигиваю, стараясь подбодрить. Но отчего-то он вовсе не выглядит приободренным. Напротив. Будто растерянность еще больше усугубилась. Он даже рот приоткрывает, словно сказать мне что-то хочет. Вижу, как его рука безвольно приподнимается, будто протягиваясь ко мне. Но вовремя опомнившись, Его Величество складывает ладонь в кулак, и опускает руку по шву.

— Оставьте мальчишку! — грохочет он. — Я сам в состоянии разобраться со своим пажом!

Он не отводит от меня взгляда, и я понимаю, что мы оба осознаем, что в данной ситуации даже слово короля мне не поможет. Вернее, особенно оно!

Ведь Советникам не выгодно оставлять при Владыке постоянного человека, при чем свалившегося не пойми откуда, да еще и раз за него сам Владыка и вступается.

— Ну что вы, Ваше Величество! Не королевское это дело челядь обнаглевшую наказывать! — в подтверждение моих догадок, нараспев растягивает бородатая женщина. — Мы обо всем позаботимся!

— Что ж, — Морозко очевидно тоже понимает их твердую мотивацию. Будто сдерживаясь он складывает на груди руки: — Верно. В таком случае гнить тебе в темнице, мальчишка…

Он это проговаривает будто нарочно для меня. Как-то даже несколько успокаивающе что ли. Хм, неужто собрался прийти за мной, чтобы вызволить?

Кажется, поспешила я с выводами о своем неприветливом друге. Ведь похоже за ледяной личиной и бесконечными угрозами и даже попытками меня убить, скрывается самый настоящий друг. Хотя Туманники и уверяли, что не суждено нам с Морозкой друзьями стать. А он вон какой: сам гам, а другим не дам! Или же он так из-за дедушки распереживался? Что вроде уберечь обещал, и слово нарушил едва деда за порог дворца вышел.

Не успеваю окончательно разгадать посыл Владыки, когда меня довольно грубо утаскивают из покоев Его Величества. Ну вот, толком и пажом послужить не успела, как уже роль подсудимой примерить доведется.

Однако вместо темницы, меня вдруг почему-то заводят в просторную залу.

Слышу, как кто-то из Советников велит стражникам меня отпустить, а затем тот пузан, что вчера был вместе с бородатой женщиной вдруг прихлопывает в ладоши и велит слугам накрывать стол…