Глава 39. Любезности

— Василь! — шипит с ковра Морозко, напоминая о себе.

— Да тихо ты! Не видишь, я паникую! — едва не истерично шепчу в ответ.

— Клянусь не трону больше, — не унимается обезвреженный. — Только вытащи этот чертов артефакт!

Крысиное стадо отчего-то приходит в движение, а потому соображать приходится резче. Благо расстояние между нами приличное, а потому они не могли услышать, о чем мы тут перешептываемся. Потому и следующий мой маневр становится для них весьма неожиданным и пугающим, отчего их расхлябанный и без того не слишком решительный строй и вовсе замирает.

Я резко присаживаюсь над Морозкой, и повернувшись к Советникам спиной, выдергиваю из тела Владыки свою спасительную ручку, от греха подальше не позволяя никому увидеть, чем я обезвредила Его Величество.

Ну все! Теперь моя судьба всецело в крепких руках моего рефрижератора…

Он как обычно весьма резво вскакивает на ноги, нависнув надо мной. И этот трюк вызывает волну шепота за моей спиной.

— Как же так?!

— Живой!

— Опять выжил…

— Но ведь мы только что видели, что…

— Ш!

— Ну и чего застыли?! — грохочет Морозко. — Где же стража, должная охранять покой и безопасность Владыки? Небось отпустили, чтобы было меньше лишних глаз?

В ответ ему новая волна перешептываний:

— Ой, да что вы, Ваше Величество!

— О чем вы таком говорите, Ваше Величество!

— Мы лишь собрались, чтобы пожелать Вашему Величеству добрейшего дня и убедиться, что вы во здравии!

Фу, боже! Какие же они мерзкие лицемеры.

В следующую секунду происходит нечто непредвиденное и в то же время невероятно уместное: очевидно мое полуразмороженное горло начало приходить в норму, однако на корне языка будто льдинка застряла, отчего я непроизвольно издаю такой звук, будто я котик, подавившийся шерстью:

— Ве…!...лком, — пытаюсь я хоть как-то вырулить положение.

Однако, если не знать контекста, то выглядит это как откровенная издевка над этими лицемерными индюками. А я может и рада бы поиздеваться, да только положение у меня и без того катастрофически шатко-валкое.

Зато вот очевидно Морозко оценил, мои своевременные рыгочные порывы. Усмехается:

— Во здравии, — отзывается он наконец, не скрывая язвительности в голосе. — Вашими мантрами, Советники.

Поднимаю на него голову, и вижу, что он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться прямо как вчера.

О, ну ты обращайся если че! Мои рвотные позывы всегда в твоем распоряжении, и вовсе не обязательно меня для этого каждый раз пытаться убить.

— Если приветствие окончено, то все могут быть свободны! — велит Морозко, явно желая избавиться от Советников поскорее.

— Мы сейчас же удалимся Ваше Величество, — церемониально заявляет писклявый голос. — Только ответьте на один вопрос уже долгое время терзающий ваших верных подданных: когда мы сможем ожидать вас в общей зале за обедом?

Морозко мрачнеет. Явно хочет подобрать слова, соответствующие этикету, да только очевидно не спроста они его в зале ожидают, а потому и слов на них уже цензурных не набирается. Точно ведь либо травить его хотят активнее, либо будут вопросами какими засыпать – конечно он не хочет к ним за стол идти при таких раскладах. Даже ж собаку не трогают, когда она ест. А эти его дергают бесконечно!

— Ну же, Ваше Величество! — подталкивает Морозку к ответу мерзкий голос. — Нам стоит продолжить беседу относительно будущего нашего королевства…

— Знаю я, к чему сводятся ваши беседы! — не выдержав, рявкает Владыка. — Я уже сообщил вам, что не намерен жениться по чьей-то прихоти!

— Вы ведь зрелый король и вам ли не знать, что уже самое время заводить наследника! А договорной брак – традиция…

— Я знаю! — грохочет Морозка, явно растеряв уже весь такт от напора этих проныр. — Я знаю, какие традиции в моем государстве. И сделаю все в соответствии с ними. Однако договор на свой брак я планирую заключить самостоятельно! И лишь исходя из собственных предпочтений!

О, вон оно че! Так они его женить хотят! Да не просто хотят, а по собственной указке. А значит и максимально выгодно для себя. Вот и избегает Морозко встреч с ними. Хотя тут очевидно, что причин такого избегания и поболе будет.

Эх, и ведь несмотря на то, что мой дружище не более четверти часа убить меня норовил, мне отчего-то как обычно хочется ему помочь.

Да только что я могу – внештатный паж? Или как меня там сегодня Морозко обозвал? Шут?

Ооо, точно!

Я ведь шут! Вчерашняя моя выходка его явно развеселила, а Советников изгнала. Да только стоит быть осторожней, как заведовал дедуля. Так, чтобы себя ненароком под удар не поставить. Отвлечь их, переключить внимание на что-то другое.

Шарнирчики в голове начинают срабатывать и в числе прочих дедушкиных рассказов о крысах-Советниках, мне вдруг припоминается, что практически все пухляши падки на диковинки: будь то еда или же заграничная вещь – они не смогут перед ней устоять и готовы драться за обладание редкостью.

Очевидно именно отсюда у них избыточный вес и прикиды, как у попугаев в лучшем птичнике королевства – такие же пёстрые. Халаты и лосинки, обтягивающие пузо, коими я любовалась вчера — это еще полбеды. Сегодняшние павлины едва ли не в платья вырядились!

Дед и тут не прогадал, сказав, что они королевство в цирк превратили. И это только раз глянув на них можно к такому выводу прийти. Устроили балаган, будто тут шапито с шоу-программой трансвеститов.

И откуда, спрашивается, при столь толерантной знати у нас такой нетерпимый король, что меня едва не заморозил, оскорбившись нашим случайным поцелуем?

Ну чего уж! Кто старое помянет, тому глаз вон! Всегда считала это выражение несколько дурацким, но сейчас чувствую непреодолимую необходимость утолить свое желание бесконечно помогать этому грубияну!

Или же мне просто не хочется, чтобы его женили?..