Глава 38. Компрометирующая ситуация

— Что ж, — деда потирает ладони, как он частенько делает, принимаясь даже за самое обыденное дело: обед сготовить, гроб сколотить. — Пожалуй теперь-то мне точно пора. Марсик, дружище! Отправляйся в лес, да не задерживайся там. Нам всем нужен дракон.

Крыс в свою очередь окидывает меня красноречивым высокомерным взглядом, и вальяжно шествует к двери:

— Ничего без меня не можете. Марсик – то, Марсик – это, а как что не нравится, так тут же – крыс бестолковый!

Ой, гляди-ка, неужели обиделся? Однако, что примечательно: сам себя он теперь тоже Марсиком величает. Значит-таки прижилось имечко, что я ему дала.

— Спасибо тебе, — бросаю ему вдогонку.

Резко замирает и оборачивается:

— Чего сказала бесстыжая девица?

— Будешь обзываться возьму свои слова обратно.

— Вот и бери на здоровье! — фыркает он. — Нечего подмазываться, когда узнала, что твоя судьба в моих руках.

— Ладно тебе, — примирительно говорю я. — Нам ведь теперь все равно никуда не деться друг от друга. Ты – мой.

Шиншилл недовольно фыркает в ответ, но больше не спешит спорить. И прежде, чем он успевает отвернуться к двери, замечаю некое подобие довольной ухмылки на его вредной морде.

Во как! Даже мышь благодарности рада. Невольно и сама улыбаюсь, но тут же вспоминаю, что впереди меня ждет очная ставка тет-а-тет, и потому экстренно группируюсь в комок нервов.

Пытаюсь слиться с общим фоном и незаметно свалить из спальни Морозки. И мне почти удается. Однако стоит дедушке и Марсику покинуть покои короля, надо мной, словно гром грохочет голос Его Величества:

— Не собираешься объясниться?!

У меня желудок в узел сворачивается, когда Морозко зачем-то подходит слишком близко и нависает надо мной, упирая руку в стену позади меня:

— Соррянчик, Морозко, я честно не нарочно, просто само как-то так вышло, — мямлю нечленораздельно, пытаясь припомнить, как планировала отмазываться. — Я это… поплохело ночью, вот и…

Тараню взглядом пол, не находя больше слов. А он отчего-то молчит. Только дышит тяжело.

— Значит помнишь, — нарушает он наконец молчание своим рокочущим голосом.

Вскидываю на него глаза и непонимающе хмурюсь:

— Ч-чего?

— Мне ведь действительно проще самолично лишить тебя головы… за подобный позор, — цедит сквозь зубы.

Позор? Черт!!!

Кажется, он действительно очнулся в наиболее неподходящий момент! И не зря походу мне перед отключкой его взгляд показался осознанным… Очевидно он помнит, что мы целовались!!! Блин-блин-блин!

Пока я раздумываю, как бы выкрутиться, Владыка грубо прихватывает меня за подбородок, будто примеряясь как лишать планирует этой самой головы, тогда как взгляд его почему-то от моих губ не отлипает.

— Морозко, ты это… не злись слишком…

Он будто замерз. Не реагирует совсем на мои слова. Глядит так пристально. Взволнованно и хмуро.

А у меня вдруг перехватывает дыхание. Да не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле! Чувствую, как у меня начинает замерзать горло, будто в тисках льда оказавшись.

— А, — выдыхаю я болезненно, пытаясь ловить ртом остатки воздуха.

Похоже он не шутит про лишение головы…

Нерешительно поднимаю ладонь и цепляюсь дрожащими пальцами в строгий камзол Его Величества. Морозко хмурится еще сильнее, опуская резкий взгляд на мою руку.

— Ты еще смеешь ко мне прикасаться после всего?! — рокочет он.

А мне уже совсем нечем дышать. Потому и выдавить хоть что-то в свое оправдание я не могу...

Похоже факт поцелуя с парнем воспринялся им вполне ожидаемо катастрофично, прям как у любого мальчишки из моего детдома. Они бы с большим удовольствием сожрали живую лягушку, чем поцеловались бы с парнем. А я совершенно не подготовилась к этой катастрофе.

Мне бы всего глоток воздуха, чтобы признаться, что я вовсе не парень. Уж перед страхом смерти и страх разоблачения меркнет.

До меня вдруг доходит, что у меня все еще есть спасение, и оно спокойнеханько покоится в моем кармане…

Невольно улыбаюсь, понимая, что я спасена. А глаза Морозки мечутся по моему лицу в растерянности. Очевидно он совершенно не ожидал от меня такой реакции.

Из последних сил выдергиваю из кармана брюк ручку и едва не испуская дух, втыкаю ее в бочину своего недружелюбного друга.

— Ахтыжсучок… — цедит сквозь зубы Морозко, и тут же вполне ожидаемо валится к моим ногам.

Однако победу свою я особо отпраздновать не успеваю, как собственно и отдышаться, потому что от самого входа в королевские покои вдруг слышится несколько писклявый мужской голос:

— Видали?! Этот мерзавец только что убил Владыку!!!

— Ох, ты ж гробушки-коробушки – на вас не наберешься! — шиплю я, вовсе позабыв, что мы в тесном кольце врага, и покуда я продолжаю находиться во дворце, не стоит расслабляться, и уж тем более организовывать внутренние междоусобицы со своим же сторонником.

— Вытащи, — слышу сдавленный шик откуда-то с ковра, — иначе нам обоим крышка.

— Ну да, а так-то только мне, — не без сарказма тихо усмехаюсь я, опасливо изучая скопление пухлых человечков в дверях.

Подходить не решаются. Ожидаемо. Дед говорил, что все советники – трусливые крысы. А еще дедушка очень проницательно предупреждал, что эти самые трусливые крысы явятся проверить как поживает Его Величество после спецблюда, которое в итоге досталось мне.

Вот блин! Они даже до ужаса предсказуемые, но я и тут умудрилась напортачить, попавшись в столь компрометирующий момент!