Глава 37. Клады и бесценности

— Выходит, ты выбрал своего хозяина, — качает головой дедушка. — Я-то думал, что им стану я. Однако ты и тут поступил мудрее, чем я мог ожидать. Позаботься о мальчике, дружок.

Стараясь не пучить от удивления глаза, перевожу подозрительный взгляд на Марсика, что теперь отбросил всякую идею от меня сбежать, и сложил короткие лапки, на жирненьком пузе.

— Хооозяяяин? — переспрашиваю я.

И наблюдаю, как шиншилл натурально закатывает глаза:

— Губехи не раскатывай, — язвит тут же. — Это просто называется так. Устаревшие традиции, так сказать. А нынешние фамильяры со своими людьми по сути на равных!

— Ну это мы еще посмотрим! — шиплю довольно.

— Стоит добавить, что Марсик отчасти прав, — продолжает дедушка. — Твоя жизнь, мой мальчик, действительно в некотором роде зависит от него.

— Вот те на, — недовольно складываю руки на груди. — Ну давай, добей меня!

— Много лет назад я попросил Марсика спрятать дневник, со всеми своими экспериментами и наблюдениями в туманном лесу, — дед многозначительно выгибает свою мохнатую бровь.

— Только не говори, что ты доверил крысу, с которым оказывается даже пообщаться не можешь, свои записи о том, как пробудить дракона? — с надеждой говорю я.

Дед приосанивается, давая мне понять, чтобы я не забывалась:

— Даже если не могу общаться, это не делает фамильяров менее разумными, — осаживает меня он. — К тому же они долгожители, так что случись что со мной, он бы стал хранителем моих записей и не позволил бы им попасть в недобрые руки, ведь фамильяры прекрасно отличают зло от добра, — дедушка с ухмылкой потирает усы: — Думаешь почему я так просто впустил тебя в свой дом? Приютил, усыновил? Все потому, что он тебя из лесу вывел. Будь ты хулиганьем каким, он бы предпочел бросить тебя прямо у Гиблых топей.

— О, какая прелесть! — не без сарказма выдавливаю я, однако подозрительный взгляд на Марсика все же бросаю.

Так выходит, что это он еще пытается быть со мной милым? Пусть и не таким, как с дедом, но по крайней мере в лесу не бросил.

И насчет того, что записи спрячет, получается, крыс тоже не обманул. Может ведь, засранец! Особенно после того, как я его по главным покоям дворца погоняла, заставив сбросить пару презентабельных килограммов, и заодно свой лифчик где-то в главной комнате.

Замечаю, что ко мне прилип взгляд ледяных глаз.

Ну, а ты чего уставился? Только и ждешь небось, пока дедушка уйдет, чтобы навставлять мне пистонов, за мои выходки.

Однако его взгляд кажется несколько растерянным. Он скользит по ореолу моих растрепавшихся в погоне за Марсиком волос. Затем по плечам, вынуждая меня невольно ежиться. К ладоням, от чего я обнимаю себя за плечи, чувствуя некоторую неловкость.

И наконец его внимание концентрируется на моих губах. Видимо потому, что я пыхчу как паровоз на всю спальню, до сих пор не в силах восстановить дыхание после непривычной для моего болезного тела пробежки.

Невольно облизываю губы. И так и замираю с высунутым изо рта кончиком языка, когда Морозко вдруг поднимает взгляд мне в глаза, и я замечаю в ледяных омутах самый что ни на есть неподдельный… страх!

Драконьи яйчишки, да чего же это с ним? Разве ж есть то, чего наш непоколебимый король-дракон-громила-великан-ледяной маг может бояться?!

На всякий случай оглядываюсь, ожидая увидеть за своей спиной нечто ужасающее. Однако так ничего и не обнаружив, бросаю вопросительный взгляд на Владыку.

— В общем план таков, — вновь подает голос дедушка, прерывая наше странное зрительное противостояние с Морозкой: — Марсик отправляется в лес на поиски моего дневника…

— Погоди-ка, — перебиваю я его взволнованно, не прекращая при этом воровато озираться на все же на случай обнаружения опасностей, — разве он не пойдет с тобой?

Отчего-то мне было куда спокойней, если бы дедушка был не одинок в своем путешествии. Хоть это и всего лишь фамильяр, но все лучше, чем одному.

— Нет, разбойник, — отмахивается дедушка. — Даже еще не догадываясь, что он выбрал тебя хозяином, я изначально планировал оставить его с тобой, чтобы он приглядывал за твоим состоянием и в случае чего помог вам двоим выбраться из дворца. Уж лазов в замке он знает достаточно. Так что, если советники все же решаться на открытую революцию до моего возвращения – бегите все вместе, Дэвиан, — это имя он произносит с особым выражением, будто стараясь заранее настоять на своем мнении.

— Что еще за чушь?! — грубо отзывается Морозко. — Вот пусть задохлик с мышью и бегут. А еще лучше, пусть сразу с тобой уходят! Дракону не пристало отступать!

Думала дед тут же примется спорить. Однако он лишь улыбается, глядя с каким-то контрастным умилением на этого верзилу, что приходится ему племянником:

— Узнаю в тебе своего брата, — несколько меланхолично кивает дедушка: — Та же решимость, характерность, и непоколебимость. Но поверь, даже Вифарию порой приходилось отступить. Это не трусость. А политический ход: шаг назад, два шага вперед. Иначе от твоей драконьей гордости не будет никого толку, когда тебя заточат в очередной склеп, а тех немногих смертных, что на твоей стороне – лишат головы, чтобы даже мысли ни у кого не возникло тебя высвободить.

Морозко вдруг мечет в мою сторону хмурый взгляд, смутно понятного происхождения. Ну и при чем тут я? Опять что-то сделала не так?

Ох. А вдруг понял, что меня из-за него могут казнить, и жалко стало!

Да не, бред какой-то. Не стал бы Его Величество снисходить до жалости к предмету своего раздражения.