Глава 11

Виктория

Но мне этим некогда было заниматься – я по-прежнему зашивалась на работе. И домой приходила с надеждой на тишину и покой, а здесь меня встречал… плач ребёнка.

Не то чтобы племянник срывал горло, но порой я нервно поглядывала на двери своей комнаты, которой отгораживалась, чтобы побыть одной… что-то доделать по работе и считала минуты, когда же няня среагирует на вопли малого.

Она реагировала… аккурат, когда уже мои нервы сдавали, и я была на грани выйти из своей комнаты. А только малыш умолкал, я шумно вздыхала и продолжала заниматься своими делами.

Подобные случаи становились регулярными, и это… напрягало! Но я себя убеждала: «Время! Немного потерпеть, и я снова вернусь к своему порядку! Тишине! Идеальной жизни труголички!»

И держалась. Правда, меня едва не добил выходной… отгул на вечер попросила Антонина Петровна, важно сообщив, что у подруги день рождения.

– Я приготовила три бутылочки со смесью. Они в холодильнике, – чинно покивала няня, – перед кормлением её нужно прогреть.

– Как?

– Не волнуйтесь, я для вас оставила подробную инструкцию. Что, когда, сколько, как, – в своей деловой манере заверила Антонина Петровна, вручив мне лист бумаги с аккуратными пунктами от руки. – Там всё подробно. Проблем не возникнет. А если что, я на связи, – чуть улыбнулась няня.

– Да, спасибо, – прикусила губу я, до сих пор досадуя, что дала добро на отгул ещё несколько дней назад. Но я ведь тогда не знала, что грянут очередные существенные изменения в проекте!

– Простите, но остаться не могу, у подруги юбилей! – уже одеваясь, бурчала Антонина Петровна. – И такой день пропустить нельзя! Особенно в нашем возрасте! – добавила строго.

– Я… понимаю, – выдавила кивок. – Вы и так… всего на несколько часов…

Антонина Петровна имела право на отдых, и конечно же её отпустила, но мне было очень нужно внести кое-какие изменения на простыне-чертеже по просьбе подрядчика.

И, как назло, это случилось на носу презентации!

Презентации, между прочим, ИХ ПРОЕКТА!

А как иначе?!

И без того, казалось бы, уверенная платформа шаталась и дело медленно летело в трубу: один помощник отравился, другой – заболел, ответственная за дизайн представлений проекта и копирайт – уволилась, не выдержав нагрузки. А если учесть, что нас было всего семеро, то отсутствие троих значимо ударяло по общему настрою и продуктивности команды. Найти новых членов команды сейчас было не вариантом, потому что каждый сотрудник фирмы – на счёту, и уже по самое не хочу завален своими делами.

Вот я всеми силами и заполняла пробелы, беря большую часть нагрузки на себя… но уже ощущала приближающийся нервный срыв, если вновь что-то пойдёт не так…

Но вместо работы, мне пришлось часть воскресенья провозиться с племянником, словно манну небесную ожидая возвращения Антонины Петровны.

Нет, я по возможности занимала себя важными мелочами: проверяла документы, раскладывая в нужной последовательности, чтобы заказчику было легче находить материал по ходу презентации. И таких папок было ровно по числу людей, которые завтра должны прийти. А раз у меня пунктик на подобные мелочи, из которых складывалась вся работа, я несколько раз проверяла каждую папку.

Всё должно быть на своих местах!

И ровном по плану презентации.

Самое сложное – переделку проекта оставила на ночь, потому что для внесения правок на главном чертеже нужна колоссальная сосредоточенность. Такая работа требовала внимания и аккуратности. А когда тебя постоянно дёргал плачем малыш, не до рисунка!

Так что решила этим заняться ночью!

Когда все будут спать!

Тишина!

Мне нужно всего ничего – несколько часов тишины!

Вот только… хоть Антонина Петровна и вернулась, как и обещала точно ко времени, что несомненно было очередным плюсом в её резюме – пунктуальность, – она оказалась слегка навеселе. И пройдя мимо меня вдоль стеночки, пожелала спокойной ночи и… закрыла за собой дверь!

– Бли-и-ин! – шикнула я, воздев глаза к потолку. – Да вы издеваетесь?! – Тихо проскулила сама себе, потому что из соседней комнатки раздалось недовольное кряхтение племянника. – Да, добей меня, – скрипнула зубами и поплелась к нему. – Прошу, – склонилась над кроваткой, где беспокойно возился малыш, – давай сегодня без затяжной вечеринки. Мне хватило отгула Антонины Петровны!..

Вроде услышал…

Немного поукачивала, он уснул… я окрылённая тишиной, расположилась в своей комнате на полу, корпя над огромным чертежом будущего посёлка. Сначала нужно внести крупное изменение, а потом останется подправить мелкие недочёты…

Настроилась, увлеклась, и даже основные линии нанесла, как квартиру наполнил детский плач!

По-моему, я даже рыкнула от накатывающей злости.

«Не баловать вниманием! – вспомнила совет Антонины Петровны. – Если накормлен, переодет, значит просто требует рук! Не потакайте!».

Секунду спорила с совестью и всё же закрыла дверь, отрезая себя от остальной части квартиры.

Вернулась к рабочему месту на полу.

Но племянник не унимался.

Я посопела и запихнула в уши затычки из ваты.

Увы, они не сильно спасли.

Какое-то время честно пыталась сосредоточиться на работе, но малыш всё орал и орал.

Я зло покосилась на часы, уже глубоко за полночь. Мне бы пару часов на доработку, и можно будет поспать хотя бы несколько часов. Но как это сделать, когда племянник за стенкой пронзительно заливался криком?

Я вновь попыталась отключиться, всеми мыслями погружаюсь в проект, но через какое-то время поймала себя на том, что сижу перед ноутбуком и изучаю на каком-то форуме статьи по воспитанию грудных детей.

«Тревожные симптомы: плачь. Основные причины: болит живот, нужно поменять пелёнки, мучают газики, режутся зубки, ребёнок хочет есть»…

До фига всего! И ни строчки, что ему нужно дать наораться в волю!

Хм!

Чертыхнувшись, поплелась в комнату малыша, походу заглянув в спальню к Антонине Петровне, которая спала мёртвым  сном, то похрапывая, то что-то бурча.

Я ей искренне позавидовала.

Стальные нервы!

Выдержка как у киллера.

Хотя, вероятно, алкоголь усугубил дело, плюс возраст, вот и дрыхла, не слыша ора младенца. Я решила её не будить…

– И что мне с тобой делать? – склонилась над племянником, понимая, что строгий выговор ему влеплять как-то совсем уж глупо. Я не привыкла общаться с человечками его размера и возраста. Уж лучше такие… кого тебя понимает и в состоянии адекватно ответить!

Да и не подчинённый он мне! Но нужно как-то дать понять, что тётя недовольна его поведением!

И как это сделать?

– Ну что ты плачешь? – прошептала в бессилии, смотря, как малыш телепался в детской кроватке, дёргая ручками и ножками. Так завёлся, что даже личико от натуги покраснело.

– Не подскажешь, что именно тебя не устраивает? – И ведь прекрасно понимала, что он не ответит.

«Малыши не могут сказать, поэтому плачем дают понять, что их что-то беспокоит».

Эту строчку запомнила из прочитанного.

– Ты обкакался? – наморщила нос. Пока отсутствовала Антонина Петровна, меня такая младенческая радость миновала. Да и чего греха таить, я с ним погуляла пару часов перед основным сном, накормила по времени. Покачала на руках, напевая какой-то мотив, которого и не помнила толком. Племянник уснул, я помылась, перекусила… морально готовясь к работе, а вот дальше всё пошло не так.

– Тебе надо поменять памперс? – склонилась над малышом, повела носом, чётко помня, что в первый раз, когда он был замечен за этим делом – знатно воняло. И точно… не такой резкий, как тогда, но запах был.

– Ок, сейчас разберёмся, – проворчала, с готовностью повернувшись к пеленальному столику. Быстро приготовила всё необходимое. Несколько секунд решалась, чтобы взять малого на руки, и всё-таки выудила его из кроватки.

– ФУ! Знаешь парень, – брезгливо скривилась. – Ты такой мелкий, а наваливаешь знатно! И почему оно такое… жидкое? Не-е-ет! – глухо взвизгнула, закрываясь руками от струи, которую он запустил, пока я, открыв рот, мялась возле него. Даже отпрыгнула, позволяя закончить дело… но уже без меня. – Это нечто! – задыхаясь возмущением, салфетками промакивала с себя последствия его выходки. – Я стараюсь для него как лучше, а он меня…. – видимо, начинала сходить с ума, говоря сама с собой, хоть и адресуя негодование племяннику. – Закончил? – потопталась в сторонке несколько секунд. – Хорошо. Надеюсь, ты сделал все дела и готов к сухости и чистоте, – шумно и резко выдохнула, ступая обратно к столику, где недовольно кряхтел полуголенький мелкий. Только ноги расставила, чтобы не стоять в небольшой лужице на полу.

– Господи, – чуть скривила нос, – и впрямь мужик. Хозяйство на месте… Обалдеть! – даже хмыкнула находке. – Ладно, альфа-самец, побуду твоей прислужницей, – пробормотала глупость. – Но только сегодня! – грозно добавила и принялась тщательно салфетками протирать засранца и засанца, правда, по неумению использовала целую кучу и по неаккуратности испачкала несколько пелёнок.

– Фигня, постираем, – крякнула я, мотнув рулон бумажных полотенец и бросив полотно на пол, чтобы промокнуть саки мелкого.

Упаковывая обратно племянника, чуть переборщила с тальком, решив, что от белого порошка хуже не будет. Кое-как запечатала памперс.

– Для первого раза неплохо, – констатировала, чтобы успокоить свою совесть, но так как была критичной донельзя, брякнула: – Неправда! Жутко коряво и ты теперь словно мелом намазан… Надеюсь, это не смертельно… – поморщилась, вспоминая, что тальк на теле – не опасен…

– Пойдёт, всего ночь скоротать, а потом тебе всё подправят, – кивнула мыслям. Натянула ползунки, распашонку и шапочку. – Так лучше! Ты опять как цивилизованный человек! Одет, не орёшь! Значит… просто просился в туалет? Занятно… Хотя, правильно! Нечего лежать в грязном, – подытожила, больше радуясь, что оказалась права.

– А теперь спать! – вернула его в постельку, наивно полагая, что малыш тотчас уснёт. Но он, по-моему, больше не собирался спать.

Вновь задёргался, рвано кряхтя и шлёпая губами.

Это бы позабавило, если бы… не ночь, дикая усталость, пьяно/спящая няня и недоделанная работа!