Глава 29

Виктория

И только когда спустились, вспомнила, как вчера у меня промокли ноги, пока гуляла в кроссовках, и к неудовольствию представила, что сегодня ожидало то же самое. А у меня и без того в горле першило, но делать нечего – взяла кроссовки, которые подсыхали на специальной сушилке… Оставалось надеяться, что на улице не так сыро, как вчера – вроде даже солнышко светило, а прогулка будет не столь долгой, и я не успею сильно продрогнуть.

– Ой, вам бы лучше дождевик надеть, – нахмурив брови, покивала Нюта. Она-то оделась как надо: резиновые сапожки, куртка, а поверх – прозрачный дождевик с капюшоном. – Нам недалеко идти, но может быть очень сыро…

Я тяжко вздохнула:

– Боюсь, у меня нет. Я не была к такому готова… – вновь стало неловко за свою взрослость/детскость особенно перед маленькой девочкой.

– Сейчас! – чисто заулыбалась малышка. Ловко подбежала к вешалке, где грудилась масса верхней одежды. Покопошилась в ворохе:

– Вот это можете надеть! – торжественно продемонстрировала кусок ткани, который выудила из глубины. – Только сами достаньте, я не дотягиваюсь.

– А оно чьё? – уточнила я, с трудом добравшись до нужной вещи и сняв с петли. Покрутила, к удивлению отметив качество плаща, модность и размер…

– Алины, – наморщила нос дочь Баринова.

Теперь нахмурилась я:

– Алина это кто?

– Неважно! – отмахнулась Нюта, но я настаивала:

– Нет, я не могу, вдруг хозяйка будет против…

– Не будет, её здесь нет. Это папина бывшая… Они недавно расстались… поругались… так что не будет! – покачала головой Нюта.

Бывшая?!

– Нет! Теперь тем более – нет! – категорично отрезала я. – Обойдусь своим, повесила обратно.

– Ну как знаете, – пожала плечами Нюта.

Кое-как справились с коляской, а это нелегко: и двери контролировать, и порог, и узость проёма… Но уже колёсами на ступенях, к нам поспешил господин Баринов, брови компанию мужчин, с которыми о чём-то оживлённо говорил:

– Господи, женщина, – проворчал, отстранив меня и взяв «транспорт» с малышом в свои крепкие руки. – Почему нельзя просто попросить помощи?

Я беспомощно открыла-закрыла рот. Он справился со спуском куда быстрее нас с Нютой, а ей ещё и пригрозил:

– Тебе нельзя тяжелое таскать, сколько раз повторять?! Или мало проведал времени в больнице? Хочешь опять устрою на неделю-другую?

– Нет, – расстроилась малышка, и я не выдержала такой суровости её отца.

– Это я виновата. Неуклюжая… а Нюта мне просто хотела помочь…

– Вот именно! Вы тоже хороши, – кивнул Баринов. – Вокруг уйма мужчин, а вы гордо надрываетесь!

– Всё! Хватит! Я уже поняла, – отчеканила, ненавидя его взглядом. – В следующий раз обязательно кого-нибудь попрошу! – Нюту приобнила в защитном жесте. И глазами стрельнула её отцу: «Надеюсь, довольны!»

– Посмотрим, – с деланным спокойствием кивнул Баринов, ни чуть не поведясь на мою враждебность. Зато очень даже скептически окатил взглядом сверху вниз и обратно, словно оценивал мой внешний вид. И если бы это звучало с интимным подтекстом, я бы обязательно что-нибудь ляпнула, но нет – смотрел вполне пристойно. А вот когда его глаза остановились на моих кроссовках, померещилось плохо скрываемое недовольство.

И это начинало раздражать!

Если раньше я злилась на то, что Баринов позволял себе какие-то замечания или советы в мою сторону, то теперь он неимоверно бесил молчанием, ведь его взгляд говорил громче слов!

Красноречиво, едко…

Так что даже не знаю, что в его исполнение для меня было неприятней.

– Вы уверена насчёт транспорта? – нахмурил брови и чуть пошатал коляску, будто проверял её на прочность.

– Не совсем, – пробормотал я, поправив одеяло племянника, которых начинал довольно хныкать, – хотя вчера мы устраивали тест-драйв, – попыталась свести напряжённую ситуацию к минимуму.

– Да, она выдержала, – разулыбалась Нюта. – Хорошая, крепкая…

И я покивала, подтверждая слова дочери Баринова.

– Ну хорошо, – сдался Вадим Олегович. – Раз вы готовы, – неопределённо качнул головой в сторону: – пойдёмте, нам туда. К озеру. Только не уверен, что коляска везде пройдёт… Возможно, в некоторых местах малыша придётся брать на руки.

– Хотелось бы верить, что коляска не будет вязнуть в сырой земле, – пробормотала, когда двинулись прочь от дома, а под ногами подозрительно почавкивало.

Зря понадеялась на сухость. Ночью явно шёл дождь.

Сейчас уже правда светило солнышко, но капли до сих пор поблёскивали на траве и деревьях.  Сырость ощущалась везде… Но пока была хорошая дорога, я разрешила катить коляску Анюте, и то с дозволяющего кивка её отца.

Но мне везло, за всю дорогу «транспорт» лишь несколько раз немного тормозил. И то уже когда на горизонте чётко виделось долгожданное озеро. Но грешить на неё у меня бы не повернулся язык: во-первых, она изначально предназначалась для игрушечного малыша, во-вторых, Баринов ни разу не позволял напрягаться или нервничать. Взял управление нам себя, и если случались загвоздки, собственноручно с ними расправлялся: просто поднимал коляску, ловко помогая выбраться из плена.

И если этой проблемы не было, то несмотря на близкий путь, кроссовки у меня всё же промокли, и я чувствовала сырость. Впрочем, как и верхняя одежда тоже намокла. Нужно было взять тот плащ… он был хотя бы не промокаемый!

Про себя чертыхаясь, молилась, чтобы не простудиться. И сделала себе мысленную пометку, по возвращению обязательно спросить Веру Михайловну за мёд.

Ещё как вариант водки бы с перцем.

Водку не любила, но в лечебных целях, чтобы не подхватить простуду, могла себе позволить.

Поэтому когда мы наконец-таки услышали заветное: «Ну, вот это место!», – я уже была порядком усталая, промёрзшая и слегка испачканная грязью.

– На этом месте я бы хотел видеть городок, – Баринов остановился близь раскидистых сосен, после которых сразу же начинался пологий берег к озеру.