Глава 35

Виктория

По дороге от поликлиники до больницы, мы подхватили Люду, которая уже успела к этому моменту собраться. Ей я позвонила и сообщила новости, ещё пока ехали в поликлинику.

Витю и Люду оставила с Даней на улице, они решили с ним прогуляться в парке, а я в больницу пошла одна.

Нет, не высказывала ничего ни фельдшеру, ни медсестра, ни тем более врачу за то что они меня подписали на донорство, но уточнила как бы между прочим достоверность слов Игнушенко.

Оказалось всё верно!

А значит, Севастьянова меня поймала на слове по какой-то известной только ей причине. Мне хотелось узнать, но ради этого разборок устраивать не собиралась. Узнаю, потом… найду как.

В кафе мы посидели очень мило. Племянник спал. Мы с Виктором и Людой тихо болтали о мелочах, шутили на тему возни с малышами и прохождения комиссии. Особенно заливался Виктор, вспоминая, как в каждом кабинете требовал своего присутствия утверждая, что мой муж! Пусть и гражданский!

– Ну вы себе нажили хлопот, – хихикнула Люда. – И ладно бы со своим ребёнком, а тут… племянник… – это было брошено мне и без злобы, как бы невзначай… необдуманно.

Я перестала улыбаться и строгим взглядом осекла помощницу. Она сразу умолкла, замерла с чашкой чая возле губ. Испуганно покосилась на Виктора, на меня:

– П-простите, я думала, он… – заткнула себя глотком чая, покраснев, как маков цвет.

– Племянник? – среагировал на фразу Игнушенко. – То есть… это не твой ребёнок? – Удивлённо вскинул брови, тараня прямым взглядом.

Отмахиваться уже было поздно, поэтому я лишь неопределённо пожала плечами:

– Я об этом не распространяюсь. Моё личное дело… Семейное… Поэтому буду благодарна, если эту информацию придержишь при себе.

– Я нем как рыба, – характерным жестом показал, что будет молчать. – А… – всё же состорожничал: – Вадим в курсе?

– Да, – нехотя кивнула я. – Но, как и ты, без подробностей. Пусть оно останется моим! – пожевала мысль.

Завершили обед в тягучем молчании, потому что каждый ощущал неловкость. А домой возвращались вновь на позитиве – и тому виной Виктор. Умел как никто разрядить шутками обстановку. Но по дороге домой, я заметила, что Люда за это короткое время успела прикипеть к Игнушенко. Она смотрела на него сидящими глазами и сверкала нисходящей с губ улыбкой.

Только, к моему удивлению, Виктор мне уделял внимания больше, а по прибытию в посёлок, когда мы остановились у дома Баринова, он поспешил ко мне на помощь, хватая переноску с Даней и придерживая дверцу:

– Надеюсь, вы не держите на меня зла? – с улыбкой уточнил, шагая в сторону дома Вадима Олеговича.

– С чего вдруг?! – попыталась я держаться непринуждённо. – Я вам должна за такой чудесный день! Вы мой герой…

– Правда? – изогнул бровь Игнушенко, явно не веря в мой комплимент.

– Правда! Мне право очень неудобно, сегодня вы потратили на меня весь день. Даже не знаю, чем могу отблагодарить.

– Всем привет, – возвестил о нашем прибытии Виктор, крикнув на весь дом.

– О-о-о, вы уже? – суетливо выглянули из кухни Вера Михайловна и Римма Степановна. – почему не позвонили? Мы вам сейчас…

– Тихо, дамы, – жестом заставил умолкнуть хлопотливых хозяек Виктор. – Девушки накормлены! Даня… спит.

– Да, спасибо большое, – мы лучше к себе, – махнула я после короткого знакомства Люды с обитателями дома.

– Пойдёмте, – знающе повёл меня на второй этаж Виктор, а то как пиявки пристанут, и ещё долго к себе не доберётесь, – было сказано в шутливой форме. Мы с Людой переглянулись, обмениваясь улыбками, и поспешили за нашим проводником.

– Ещё раз спасибо, – уместив племянника на постели, я пошла к двери, провожать Игнушенко.

– Я знаю, как вы можете меня отблагодарить, – обернулся на пороге Виктор, чуть озадачив условием.

– И как же? – состорожничала я.

– Поужинайте со мной, – без зазрения совести улыбнулся Виктор той самой чистой, искушающей улыбкой.

– Вы со мной заигрывать? – опешила наглости, но почему-то отвечала улыбкой.

– Почему нет? – продолжал источать наглую самоуверенность Игнушенко. – Я сегодня узнал, что вы не только прекрасны внешне, но и очень подходит мне внутренне… У нас с вами сходятся вкусы. Мы понимаем друг друга с полуслова. Мне кажется, нам есть о чём поговорить. Над чем посмеяться. Мне с вами удивительно легко, – совершенно обескураживающе выдал признание Виктор.

– Это нагло! Очень самоуверенно! Даже если всё так… – я выдержала небольшую паузу, –  я предпочитаю не заводить романы с заказчиками!

– Так я не заказчик! – дёрнул плечом Виктор. – Я всего лишь заместитель Вадима. А это снимает с нас ряд ограничений, – в своей непосредственной манере продолжал улыбаться Игнушенко. Тем более, вы мне должны. Так что не отказывайте!

Я помолчала несколько секунд, признаваясь самой себе, что просто не нахожу слов, чтобы отшить кавалера:

– Даже не знаю, как отказать такому наглецу, – мотнула головой, признавая бессилие перед его обаянием. – Хорошо, но на моих условиях! – всё нашла как навязать своё. – И не сейчас! Мне кровь из носа нужно заняться проектом! И когда разделаюсь с мелкими, домашними хлопотами… можно будет…

Он не дал договорить, победно кивнул:

– Отлично, тогда я через пару недель напомню о себе!

– Хорошо, – закатила я глаза, и выпихнула настойчивого ухажёра за порог: – Пока!

– До встречи! – раздалось за дверью, только стоило мне её хлопнуть, отрезая себя от Виктора.

– Несносный мужчина! – усмехнулась его упрямству и очарованию.

На том распрощались.

День за днём работа стала налаживаться, и в тот момент, когда уже уверилась, что это для меня самое идеальное место, нервы в очередной раз дали сбой. Никак не ожидала, что у Анюты начнутся занятия по музыке.

И одно дело пение, а другое – насилие над скрипкой. Бедная… бедная скрипка. Как она это терпела, не знаю, но вот я… выносить надрывные визги музыкального инструмента была не в силах. По-моему, даже коты под забором в период спаривания мяукают куда мелодичней.

Затычки не спасали, перерывы и прогулки с племянником тоже. Поэтому через несколько мучительных дней я вновь заговорила об отдельном домике.

– Вас что-то не устраивает у меня? – нахмурился Баринов. То ли не понимал в чём проблема, то ли… скорее всего он просто именно в эти часы не находился дома, вот и не знал, что после душераздирающих скрипов, желания работать пропадало окончательно, и даже мысленные пинки и угрозы, дело не исправляли.

– Вик, в чём проблема? – он искренне переживал, и это было так мило. – Может я могу…

Понимая, что не могу диктовать свои условия, и тем более предъявлять какие-то претензии, я немного слукавила:

– У вас в доме замечательно. И внимания очень много. И помощи! Но мне очень… очень нужна… ти-ши-на! Полная… почти вакуум, – виновато пробормотала.

Баринов сначала замер, потом нахмурился… Кивнул. И уже в течение дня, мне сообщили о том, что дом готов.

Мы с Людой переехали уже ближе к ночи, благо новое жильё было рассчитано на среднюю семью, и у нас оказалось по комнате каждой: одну на полных правах заняла Людмила, другую – я с племянником.

Следующее утро потратили на обустройство, а обедали у себя на маленькой кухоньке, за столом. И даже поулыбались, как это было приятно, оказаться в отдельном от всех домике! Словно на отдыхе в бунгало!

Конечно здесь было не так уютно и богато, как в доме Баринова, но зато здесь было тихо. Вполне комфортно.

По крайней мере, для работы нам с Людмилой большего и не было нужно. Теперь дело потекло намного спокойнее, живее,  продуктивней.