Глава 43

Виктория

– Спасибо, Вадим Олегович. А вы… выглядите потерянным. Бледным… – не собиралась лгать. – И очень сильно осунулись…

– Главное живём, – отмахнулся он, но тут рядом засуетилась Анюта:

– А можно-можно я Даню покатаю? – лучилась дочь Баринова и опять на меня такими глазами смотрела, что я сразу же сдалась:

– Конечно, буду благодарна, а нам как раз нужно поговорить с твоим отцом:

– Ура! – не скрывала восторга Нюта, вцепилась в ручку коляски, и несмотря на хрупкость, ловко покатила её вдоль площадки детской, что-то щебеча мелкому.

– Не стойте, присаживайтесь, – жестом пригласил к скамейке Баринов. И только села: – О чём вы хотели поговорить?

– Вадим Олегович… – вобрала воздуха я.

– Мы опять перешли на вы? От этого немного грустно, – прервал меня Вадим Олегович с толикой грусти в тоне. Он словно нарочно затягивал разговор.

– Вадим Олегович, – налился уверенностью и твёрдостью мой голос. – Знаю, что вы меня не просили. Даже знаю, что вы очень горды, и вероятнее всего не захотите принять от меня помощь, но вот вам визитка, – спешно протянула карточку, которую заранее приготовила. – Геннадий Владимирович Суздальцев, – качнула визиткой, поясняя жест.

– Заместитель губернатора? – вздёрнул бровь Вадим Олегович.

– Да! И он ждёт от вас звонка.

– По поводу? – нахмурился Баринов.

– Ваших проектов.

Повисло молчание.

Мне было очень волнительно – вдруг он сейчас ударит копытом?! Поэтому я заторопилась объяснить:

– Я взяла на себя смелость и обратиться к нему с вашими проектами. Он дал добро! Дело осталось за малым – закрепить договора подписью.

– Это шутка? – прищурился Вадим Олегович. – Что значит мой проект? И что значит утверждён?

– Что непонятного? – риторически пробурчала я. – Оба ваши проекта лежат на столе заместителя губернатора. Он в курсе, что у вас случилось и дал добро – администрация выделит деньги, а значит, главная проблема устранена. Но для начала вам надо увидеться с ним лично. Ведь заключение сделки – уже не моя работа.

Пока Баринов выслушивал, я насильно вложил его руку визитку.

– И прежде, чем отказываться, вспомните, что вы сами говорили: это не просто ваша мечта! Это мечта многих людей, трудившихся на вашем объекте. И это даже не просто работники, а ваша большая, дружная семья. Если сейчас откажитесь, вы лишите их заработка…

Баринов откинулся на спинку уличной скамейки, блуждающий взглядом пробежался по парку: горке, полосе деревьев…

На миг я испугалась, что он сейчас меня пошлёт или молча встанет и уйдёт, но Баринов задумчиво покивал:

– Сильно! Вы явно готовились к нашему разговору.

– Это ваш комплект со всеми материалами по проектам, – уже обрадовавшись, что он категорично не отказался, я заспешила ему отдать остальное: – «Память». Проект, смета… К сожалению, 3D модель стоит у меня дома стоит. Её просто так не вынести, да и тащить в парк как-то странно…

Он смотрел на меня так, будто сомневался… то ли в моей адекватности, то ли в своей.

– Вы же понимаете, – подал он голос, когда я уже не на шутку испугалась, – что я не могу это принять просто так… Слишком щедрый подарок, а оплатить ваши услуги я не смогу…

– Мне не нужны ваши деньги! – погорячилась я.

– Но тогда я не знаю, как вас отблагодарить. Мне нечего дать вам взамен…

– Есть что! – с горячностью кивнула я. – Боюсь, сейчас только вы мне можете помочь, – неожиданно расплакалась, словно не владела собой.

– Вика… – разволновался Вадим Олегович, его голос дрогнул. Даже не заметила, как оказалось в объятиях: – Ну же! Не плачьте! Вы разрываете мне сердце! – крепко к себе прижимал, гладил по спине, голове. Не пошло, не грязно, а очень нежно, осторожно, словно до последнего был уверен, что начну брыкаться и отталкивать: – Скажите, что я могу… я сделаю всё, что нужно!

Я немного отстранилась, с надеждой вскидывая на него глаза:

– Женитесь на мне?..

Повисло молчание.

– Ого, – он явно опешил от моего заявления. – Это… неожиданно, – покивал задумчиво и тотчас озадаченно брякнул: – Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящие, – не укорял, не попрекал, просто размышлял вслух.

– Даня! – отозвалась с готовностью. – Его хотят забрать. Нашли семью! У меня осталось меньше недели… А я не могу… его отдать! Я люблю его, слышите? Вы были правы, – горячилась, но уже было не остановиться. – Я Даню так сильно люблю, что если его заберут, я просто умру.

– Так не отдавайте! – поддержал мой порыв Баринов.

– Не отдам, но мне желательно быть замужем. Вот такой пункт… А мне кажется, что какая-то глупая причина не отдавать ребёнка матери.

– Матери? – вторил тихо.

– Конечно! Мать не та кто рожает, а кто воспитывает, разве нет?

– Так…

– Вот! Мне кажется сверх несправедливым… такое отношение к одиноким матерям! Почему, чтобы конкурировать с другими, я должна быть замужем???

– Полная семья, – обронил предположение Вадим Олегович.

– Типа того, – кивнула я, глотнув горьких слёз. – Но мы-то понимаем, замужество – не гарантия крепости семьи! И уж тем более, хороших отношений! Да и найти хорошего мужа очень сложно! Особенно в такие короткие сроки. А вы… в вас я уверена! – задыхалась от эмоций. – Вы самый идеальный мужчина, которого я когда-либо знала. Вы самый порядочный! Самый лучший!

– Не много ли «самый»? – покривился Баринов.

– Нет! – не поняла его иронии, смахнула с лица слёзы. – Я знаю, что у вас нет никаких злых намерений! Что вы не претендуете на мои деньги! То же и я! – частила. – Если будет необходимо, заключим брачный договор! И если захотите, после того, как мне отдадут Даню, сразу же разведёмся. Просто… – всхлипнула я, переводя дух,  – пожалуйста, дайте мне возможность забрать Даню себе!

– Не знаю, радоваться или грустить, что вы делаете мне предложение при таких обстоятельствах. Не знаю, злит меня или восхищает, что предложение делаете вы не я вам.

Я чуть озадаченно шмыгнула носом, не сводя изумлённых глаз с Баринова.

– Чёрт! – мотнул он головой. – С вами всё не так, как с другими. Не могу понять, почему. Вроде… женщина, как женщина: умница, красавица, но каждый ваш поступок, меня ни то шокирует, ни то поражает.

– То есть?.. – губы против воли задрожали. – Вы мне… отказываете? – шепнула с упавшим сердцем.

– Боюсь, я так не смогу Виктория, – удручённо качнул головой Вадим Олегович. В этот момент неожиданно поняла – рушится моя последняя надежда! После этого мне останется только одно – идти и на улице искать для себя жениха!

– Если я на вас женюсь, то уже никогда и никуда не отпущу, – наконец он перевёл на меня взгляд: решительный и в то же время ожидающий, пристальный и вместе с тем мягкий.

Не отпустит???

В голове эхом звучали его слова, и я не будь дурой ляпнула:

– Тогда не отпускайте, – даже в страшном сне не могла представить, чтобы такое сказануть, а тут… язык опередил мысль.

Баринов затаился, а я применила самую избитую стратегию – нападение:

– И вообще, зачем вы меня тогда отпустили? Выгнали! – Моё сердце лихорадочно скакало, грудь сдавливало от волнения и бьющих фонтаном эмоций. Нервно шмыгнула носом, осознав, что снова рыдала.

– Боялся спугнуть… Вы очень упрямая, гордая и самодостаточная… Это приговор для мужчин, которым нечего вам предложить. Я понял, что навязываться вам бесполезно. Тем более признаваться… в своих чувствах. Для этого вы первая должна были созреть…

– Но это ведь странно, – промямлила я. – Разве не мужчина первым должен сделать шаг?

– В вашем случае, это чревато… Я ведь и без того долгое время пытался вас заловить в свой плен. И подыхал, постоянно натыкаясь на ваше равнодушие. Поэтому и отпустил. Не хочу навязывать вам своими чувствами… но если мы поженимся… я уже не отпущу. Я слишком вас для этого люблю. Вот и подумайте, нужно ли вам это?

– Лю-бите?.. – слёзы застилали обзор, я тщетно смаргивала едкую жижу.

– Давно, отчаянно и безнадёжно. С тех пор как увидел вас в больнице, сразу понял, вы та самая… – ровно, спокойно, почти безмятежно, но так душевно и искренне, что я…

– Та самая? – вторила идиоткой.

– Моя женщина. Я это понял, стоило только посмотреть в ваши глаза. А для меня важнее всего – глаза. Если они пустые, значит не мой человек. А вы… вы – огонь! Вы – пламя! В вас столько силы, что я был сражён наповал. Сразу же и бесповоротно. Сгорел безвозвратно.

– Ну зачем же вы тогда говорили обратное? – бросила упрёком, кусая губу. – Почему никогда не говорили о любви??? – недовольно, даже зло смахнула слезы. – Глупый! Почему же вы такой глупый?!

– Потому что признания мужчин и восхищение вами, вызывает у вас отторжение. И всё что я мог – смотреть на вас со стороны и надеяться, что вы когда-нибудь протрезвейте. Я рад, что это случилось сейчас, вот только жалко, что причина не чувства ко мне.

– Я… бы ни за что к вам не обратилась, если бы у меня не было к вам… чувств! – призналась на одном духу.

– Тогда почему даже улыбнуться мне не могли?

– Улыбалась… – растерялась я.

– Не больше, чем другим, – парировал Вадим Олегович.

– Это не так… – осеклась, тушуясь под пристальным, упрекающим взглядом Баринова. – Просто вы своим спокойствием и холодностью укрепили в моей душе мысль, что совершенно ко мне равнодушны! – поспешила оправдаться. – Я слишком гордая и независимая, чтобы напрашиваться на общение…

– Вот вам и ответ! Хотя, – Вадим Олегович невесело хмыкнул: – Предложение-то вы мне сделали…

– От безысходности, – шикнула я.

– Брак со мной от безысходности? – покивал Баринов. – Как бы это не звучало дико, но я даже на такое согласен. И Вика, если ты действительно хочешь семью, готова быть со мной, я женюсь на тебе. Хоть сегодня! Но это шаг в одну сторону! Обратного пути не будет. Развода я тебе не дам!

– А если мы не уживёмся?

– Ещё как уживёмся! Тебе нужна любовь, а я задыхаюсь, как хочу тебя любить! Скорее залюблю, чем отпущу…

– Люби! И не отпускай! – аж самой дурно стало от своих желаний. От волнения перешла на «ты». – Просто держи меня крепче! Будь твёрже! Таких, как я, нельзя отпускать. Таких, как я, нужно хватать и держать… – даже не заметила, как снова оказалась в его объятиях. И так хорошо мне было, что жадно… больше не страшась своих порывов, нагло вдохнула его запах. Дрожащими руками обняла. Крепко-крепко прижалась, повисая на шее Баринова и почти зарылась лицом в широкую грудь: – Скажи, что не шутишь, – потребовала тихо. – Иначе умру!

– Сам едва дышу, – голос Вадима Олеговича скатился до шёпота, и от такой приятной бархатистой частоты по телу волна жара пробежалась, по коже – мурашки.

– Ты должен был меня сделать своей давно! – упрекнула зачем-то.

– Не мог. Да и что я тебе мог предложить? Я банкрот! А после пожара у меня почти ничего не осталось…

– Боже! Какой же ты бываешь глупый, – снова уткнулась в него и всхлипнула, глотая слёзы: – Такой умный и такой глупый. Когда бы мне были нужны деньги? – негодующие пробурчала. – Ты же сказал, всё понял по моим глазам. Неужели в них корысть была на первом месте?

– Нет! Но и обременять тебя собой не хотел. Чего не хватало, чтобы ты стала надрываться и пытаться меня спасти… – запнулся, и удручённо покачал головой, – что, впрочем, ты и сделала!

– Ничего я не надрывалась! Но помогла бы независимо от того вместе или нет! Потому что ты доказал, есть порядочные и достойные люди. Есть честные и душевные… А ещё впервые мне захотелось стать частью семьи… Такой, как ваша! Я очень хочу научиться любить, как ты. И очень хочу, чтобы меня тоже любили…

– Папочка, а почему Вика плачет? – В нашу идиллию вклинился голосочек Анюты. За разговором не заметили, что дочь Баринова уже топталась возле нас.

– От счастья, Нют, – Вадим Олегович свойски взял её за руку и потянул на себя, усаживая по другую сторону от себя, но так, чтобы мы обе были близко к нему.

– А разве плачут от счастья? – с тревогой уточнила она, переводя изумлённый взгляд с меня на папу.

– Можно! – без толики сомнения кивнул Баринов. – Я ей предложил стать частью нашей семьи, как ты и я об этом мечтали…

Анюта затаилась и выпучила глаза:

– Правда? – обронила неверующе.

– Да. И она, вроде, не против…

– Ура! – в моему шоку завизжала Анюта. Вскочила со скамейки, хлопая в ладоши: – Наконец-таки у меня появился брат!!! У меня будет мама!!!