Глава 42
Виктория
Но идти к нему с пустыми руками и просить о помощи я бы не решилась, как-то некрасиво. Поэтому – ускорилась, Люда усердно помогала… Да, она ушла за мной, заявив: «Лучшего начальника себе не представляю! И если придётся какое-то время работать на общественных началах, я готова! Но под вашим руководством!»
За такую преданность я была ей безмерно благодарна.
Вот мы и впрягались, разделив работу, как делали обычно.
И были горды результатом, только… оставалось самое главное… и сложное!
Я оделась презентационно, как никогда дорого, ярко, эффектно. Сделала сложную причёску, макияж…
Мда, так тщательно к встрече я ещё никогда не готовила, но «красоте» открывают двери с большей вероятностью, поэтому от того какое произведу впечатление – многое зависит.
– Виктория Романовна, как же я рад вас снова видеть, – распахнув объятия, ко мне поспешил Геннадий Владимирович Суздальцев, заместитель губернатора, и один из самых влиятельных бизнесменов города.
– Добрый день, – шаблонно кивнула я.
– Как всегда, выглядите фантастически, – расплылся в широченной улыбке Суздальцев. – Неожиданно и приятно.
Да уж…
К нему на приём записалась за месяц!
И то… после долгих звонков и многих часов ожидания…
Мы знакомы давно, ещё со времён, когда он был малоизвестным бандитом, но с большим амбициями. Вначале у него были мелкие проекты, потом стал пробиваться наверх и его задумки обрастали масштабами. И почти со всеми ему помогала я! А некоторые из них даже были сделаны мной на общественных началах, хотя стоили огромных средств из бюджета.
Да, о махинациях знала, но всё равно продолжала помогать, с дальней мыслью, что когда-нибудь, случится именно вот такой, как сейчас момент, и мне потребуется его помощь.
А он много раз кидался фразой: я в долгу перед вами!
Что же, пришло время проверить, готов ли он вспомнить мои добрые поступки и отплатить той же монетой.
Не собиралась строить из себя милую, простую, бескорыстную девочку. Я шла с конкретной целью, и готова была дёргать за любые рычаги, которые бы помогли в продвижении моего проекта… вернее, проекта Баринова, но моими силами.
И я это сделала.
Начала с громких слов. Красочно расписывала мысли по поводу проекта, мастерски показывала макеты, наработки, объясняла всю целесообразность, необходимость, полезность проекта для нашего города, и особенно делала ставку на то, что он будет показательным для самого Суздальцева, как заместителя губернатора и предпринимателя, страждущего за простых смертных…
Геннадий Владимирович хмурился, почесал затылок, но по-итогу кивнул:
– Не скажу, что проект супер-новый, и донельзя горящий на данный момент, но уже только одна ваша заинтересованность в нём, для меня многого стоит, – вновь пожевал губу. – Удручает только то, что с Бариновым на данный момент связано слишком много грязи. Его последний проект был застрахован, но насколько я знаю, ему ничего не выплатили, подтвердив намеренный поджог… Говорят, что проект был нерентабельным, вот Вадим Олегович и пытался замести следы.
– Это не так! – даже не повела бровью. Для меня это не было новостью. Уже давно по нашим кругам ползли слухи, что его зам, Виктор, был уличён в махинации, но Баринов, чтобы не сдавать друга, просто отказался от страховой части… но и отношения со своим другом порвал. – Если кто-то из окружения и замешан, то сам Вадим Олегович бы жизнь отдал за то, чтобы продолжить строительство. Так что его участие в поджоге – абсолютный бред. Баринов – самый порядочный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Это его детище, – махнула на макеты и экран проектора. Это была мечта всей жизни! Он даже обанкротился ради него! И поверьте, такие люди, как он, скорее будут нищенствовать, побираться, чем пойдут на подобные махинации. Я не буду утверждать, что это не было умышленным поджогом, потому что не знаю доподлинно кто и что, но готова поклясться своей репутацией, что Вадим Олегович к этому совершенно не причастен.
– Ну и как вам отказать? – хмыкнул Суздальцев, опять впадая в задумчивость.
– А вы не отказываете! – самоуверенно заявила я. – Не отказывайте, и не пожалеете! Проект замечательный! Жизнеспособный! Дадите шанс – не прогадаете!
– Вы в этом уверены настолько же насколько были уверены в моих работах? – прищурился Геннадий Владимирович.
– Больше! Гораздо больше! – ничуть не мешкала и смотрела без заискивания и мольбы – решительно и требовательно. И, если честно, я первые с такой гордостью и горячностью представляла чью-то работу. Потому что за это время я с ней тоже очень сильно сжилась, и теперь она была смыслом моей жизни…
И только после того, как получила ответ, осмелилась набрать Баринова:
– Здравствуйте Вадим Олегович, – даже ощутила неловкость, когда на другом провода раздалось привычное и доброе: «Да Вик, я вас слушаю!».
Мы ведь не общались с того момента, как погорел проект. Я не хотела навязываться и мешать, а Вадим Олегович просто не искал встреч… Это конечно ранило, но я его понимала.
– Мне бы очень хотелось с вами увидеться…
– Дело горит? – задумчиво промывал Баринов. Даже прикрикнуть хотелось: «ОЧЕНЬ!!! ПОЖАР!!!». Но я сдержанно кивнула, и плевать что не увидит:
– Да, очень…
– Просто я выбрался в город с Анютой. Давно обещал и мы… гуляем…
– Отлично! – схватилась за возможность я. – Где вы? Я к вам приеду! И Даню возьму… вместе погуляем…
– Уверены? – покорёжил его сомневающийся тон.
– Конечно! Где вы? – потребовала от него ответа.
Баринов чуть помялся, но всё же выдал название парка при торговом центре, и в течение час я уже была там.
День был прекрасный, солнечный и уже сулил не менее яркое и радостное продолжение… Поэтому я спешила, будто летела на крыльях… Но Анютку увидела первее, Вадим Олеговича.
В джинсах, кофте, кроссовках и с двумя, уже растрёпанными косичками.
Носилась по детской горке, играя с ребятнёй в догонялки, и наслаждалась каждому моменту такого чудесного дня, и, полагаю, тому, что может вот так спокойно гулять с другими детьми. А я знала, как редко у неё случались такие радости…
Я даже заулыбалась, видя это маленькое, но такое лучистое солнышко. Её невозможно не заметить. Нюточка выделялась из толпы, как включенный фонарик в тёмной комнате.
Не успела я его найти хотя бы глазами, как делая очередной круг на площадке, малышка меня увидела.
– Вика! – скатилась с горочки дочь Баринова. – Вика!!! – завизжала и так отчаянно ко мне метнулась, будто я была для неё самым близким и долгожданным человеком, аж обвивала тонкими ручками, прижимаясь крепко-крепко. – Как я по вам скучала…
Я… растрогалась… неожиданно и искренне.
– Не представляешь, как мы… с Даней… – неуклюже погладила девочку по голове, до слёз ощущая, что она… настоящая и чистая… и так ко мне тянется, что я просто… стерва последняя, ведь ни разу за это время не узнавала, как у неё дела!
– Ну почему же вы тогда к нам не приезжали? – вскинула на меня огромные, светлые глаза и смотрела так пристально и с ожиданием, что даже смутила.
– Мы были… заняты…
– А сейчас?
– Нашли время, чтобы увидеться!
– Это замечательно! – вновь засветилась Нюта, – а то мы с папой… к вам сильно привыкли, и очень скучали…
– С папой?.. – зачем-то вторила я.
– Ага, – отлепилась от меня Нюта и принялась прыгать вокруг коляски с Даней. – И сейчас мы вас ждали. И папочка уже ждёт, – она на миг остановилась и махнула в сторону – на скамейку, на которой сидел Баринов. Полубоком к горке, с телефоном у уха.
Как всегда, изысканный, красивый, в строгом костюме и пальто, ботинками начищенными до блеска. И словно нарочно, только стоило мне его найти взглядом, тоже покосился.
Напрягся. Натянулся…
Быстро распрощался… Торопливо встал, чтобы меня встретить.
Так и пошли: я с коляской к нему, он ко мне…
За несколько метров до столкновения, я оставила коляску и мы с Вадимом Олеговичем качнулись друг к другу, да так, что испугалась, что столкнёмся. Но остановились… словно между нами до сих пор была невидимая стена. И смотрели друг на друга, молчаливо, трепетно, жадно…
– Здравствуйте, Виктория Романовна, – он первым нарушил наше странное молчание, которое очень забавляло Анютку, наматывающую круги вокруг нас и между нами. – Выглядите, как всегда, потрясающе, – и если вначале его голос казался чуть хриплым от волнения, что мне особенно нравилось то, чем дольше стояли и таращились друг на друга, тем больше обретал прежнюю спокойность.
Даже рука зачесалась дать Баринову затрещину за такую… шаблонность, непрошибаемость, спокойствие.
Меня вот… трясло. Я так разволновалась, что и слова не могла сказать, хотя, казалось бы заготовила речь!