Глава 41
Виктория
Моя помощь уже была ни к чему, но я не могла уйти.
Так и стояла чуть поодаль, обхватив себя за плечи. В бессильном ужасе… в кромешном опустошении смотрела на безжизненные, чёрные головешки некогда построек, и чётко осознавала – это пепелище от мечты Вадима Олеговича.
От этого становилось невыносимо… больно. Словно не его, а моя мечта разрушена.
Я не лезла под руку с глупыми сожалениями. Вообще держалась в сторонке, и с грустью наблюдала за совершенно убитым Бариновым. Он был мрачнее тучи: молчаливый, подавленный, с потухшим взглядом…
А домой вернулся только после общения с комиссией и ментами. Тотчас объявил общий сбор. В зале… места едва хватало, как много нас было, но все… все пришли на зов Вадима Олеговича,
– К сожалению, проект заморожен. Места мало, заниматься массовым обустройством некогда, так что никого здесь не держу. Зарплаты будут выплачены в ближайшее время… – Был беспощаден в своей правде Баринов.
Мужики недовольно загалдели:
– Вадим не дело…
– Ты же знаешь, что мы…
– Мы хотим помочь…
Но он пресёк любые возражения довольно резко:
– Мне не нужна благотворительность! – отчеканил каждое слово, будто яростно забивал гвозди в стену. – Я хотел подарить мечту другим! Хотел, чтобы вы заработали. Чтобы гордились своей работой… Увы, моя мечта не сбылась. Рушить ваши – не собираюсь. Жалеть меня не надо! Мы живы-здоровы, и на том спасибо! Но вам всем придётся разъехаться. На данный момент я не смогу никого из вас содержать. И вы, Людмила Анатольевна и Виктория Романовна, – сразу же нашёл глазами меня с помощницей. – Огромное спасибо за проделанную работу, и за то, что успели мне показать, как бы выглядел мой второй проект, но, боюсь, в нём больше нет необходимости. Зарплаты также будут переведены на ваши счета согласно контракту.
Меня это возмутило:
– Как ты можешь?! – во мне аж булькнуло негодование, и я, не контролируя себя, перешла на «ты». – Нам не нужно никакой оплаты. И прекрати строить из себя мученика и горемычника! Каждый находящийся здесь, и я в этом уверена, – выделила мысль, – готов костьми лечь за ваше общее дело, несмотря на то, что это ТВОЙ ПРОЕКТ! Для каждого из нас… это была не просто работа. Верь не верь – это стало для нас жизнью! Воздухом! И этому виной ты!
– Верно говорит…
– Точно!
– Права Вика!
Рвано поддакивали мужчины.
– Ты обладаешь удивительным даром заражать других своими идеями, – продолжила делиться наболевшим. – Так что рухнула не только твоя мечта, но и каждого из нас! Вот и скажи, зачем страдать в одиночестве? Почему нельзя принять нашу помощь, а нам – продолжить работу?
– Потому что у меня больше нет денег продолжать этот, и без того затратный, проект! – так резко бросил Баринов, словно бил пощёчину. Он вновь был несгибаемо упрям в своём суждении. – НЕТ! А значит больше нет никакой возможности возобновить стройку! Я и без того влез в огромные долги. Я… разорён! Так что, увы, это конец! А вашей безвозмездной помощи я не приму!
– Когда-то ты меня понукал за упрямость, непомерную гордость и неумение принимать помощь, а сейчас это демонстрируешь сам… – не унималась я, и плевать, что переходила черту. Мне казалось дико несправедливым вот так рвать отношениями со всеми нами разом. – Не знаю, как другие, но я готова помогать… чем могу… всем, чем могу, – добавила значимо.
– Я тоже…
– Я тоже…
– Мы с тобой… – гулким хором поддержали меня остальные.
Но Баринов был категоричен, и этим дико бесил:
– Я своё слово сказал! Ни вам, ни мне здесь больше не место! Мечта сгорела, восстанавливать её нет ни средств, ни желания. Разговор окончен! А теперь, всего хорошего, я очень устал. Просто хочу помыться и лечь спать! Нюта, пошли, – распорядился тоном не терпящим возражений и только дочь к нему нырнула под руку, Вадим Олегович, двинулся к лестнице. Ни разу не оглянулся, просто поднялся и был таков…
– Вика, если у тебя будут предложения. Если найдёшь хоть какой-то выход, и тебе потребуется наша помощь, только скажи. Мы сделаем, что будет необходимо! – таким словами меня провожал бригадир. Поймал у машины, когда я уже всё упаковала, и даже Даню в переноске закрепила ремнями безопасности, готовясь к отправлению. – Вот мой номер. И моего помощника, Димки, – протянул визитку. – В любое время… Ты верно сказала, Вадим для нас не просто наниматель, он нам как… брат, как… лучший друг. И за эти несколько лет мы сработались как ни с кем. Он единственный, кто к нам относился как людям… И платил достойно… И когда он с нами вот так рвёт, мы чувствуем себя отвратительно.
– Но вы на него не обижайтесь. Он… просто убит случившимся. Ему нужно время. И разобраться что к чему, – секунду помолчала. – Хорошо, спасибо, – спрятала визитку в сумочку. – Знаете, вы самая чудесная семья, которую я когда-либо видела. И я рада, что, пусть и недолго, но побыла её частью. Спасибо вам за это, – с мужиками прощалось очень тепло.
Они действительно были чудесные, добрые и такие… искренние, что я даже пустила слезу.
И вообще, среди них я себя ощущала той самой сказочной белоснежной… попавшей в дом к богатырям. Только здесь их было гораздо больше, чем семь.
Уезжала с разбитым сердцем, но с твёрдой решимостью отплатить Баринову за его порядочность, чего бы мне это не стоило…
Конечно я не сдалась. Знакомство с Бариновым на меня сильно повлияло. Наше общение что-то изменило в моей голове. Благодаря ему, его поведению, отношению… его силе воли и сильному мужскому стержню. Это не может не покорить!
Желание вернуть ему долг, пересилило привычную жажду работы и власти. Шеф меня не понял… Мы переругались, когда потребовала вернуть средства, которые успел перевести на счёт фирмы Баринов. Мне казалось, я доступно… на пальцах объяснила свою позицию. Но нет…
Увольнялась не громко, – не из-за чего было скандалить, но дверь хлопнула.
Теперь я знала… и уже видела, что у меня будет другой путь.
Не собиралась складывать руки.
Не собиралась сдаваться или паниковать.
Но и не собиралась бегать искать другую работу.
Я – главный двигатель!
Я – голова!
Я и есть работа!
Клиентская база – есть! Как бы Сергей Дмитриевич не грозился мне резюме подпортить. Но прежде, чем увлекаться другими проектами, я должна была… завершить последние проекты Баринова. Благо, все материалы у меня остались.
И ускориться мне пришлось после судьбоносного звонка:
– Виктория Романовна? – деловой женский голос.
– Да, это я, – я сидела, глубоко погружённая в работу со сметой.
– Меня зовут Санина Екатерина Васильевна. Из отдела опеки и попечительства.
– Да, я вас слушаю, – я забыла о цифрах. Сердце подпрыгнуло и ёкнуло куда-то в кишки.
– Рады вам сообщить, для вашего племянника найдена семья… – она говорила спокойно и чётко, но её слова эхом звучали в моей голове.
Я должна…
Неделя сроку…
Его передадут семье…
Все документы на него вернуть…
Справки…
А у меня в мозгу гулко пульсировало: «Я так не могу! Я не могу его дать! Он мой!.. Настолько мой, что отдать его… это словно выдрать из себя огромную, важную часть, отдать кому-то незнакомому! Ни за что!»
– Извините, что мне надо сделать, чтобы Даня остался со мной? – не сразу поняла, что это я звучала. Уж больно чужим голос показался.
На другом конце провода замялись:
– Вы передумали? – уточнила женщина.
– Что нужно сделать? Какие справки, заявления? – надоело мычание и нервозные паузы.
– У вас есть все шансы, для того его забрать к себе на постоянной основе: достаток, жилплощадь, никаких правонарушений, на учёте полиции не состоите, но в первую очередь комиссия будет рассматривать полноценные семьи. Так уж вышло, что на мальчика желающих много. И вот сейчас найдена очень обеспеченная, крепкая иностранная семья…
– Что? Иностранная? – как попугай повторяла за женщиной. – А почему мне не сказали? Вроде мы обговаривали, что меня познакомят…
– Если это будет возможно, – не дала договорить тётка. – Но они не согласились… Усыновление будет проходить инкогнито.
– Я не позволю его забрать! Тем более кому-то незнамо откуда!!! – отчеканила негодование. – Даня МОЙ!
– Не кипятитесь, я на вашей стороне, – явно покривилась моей вспышке Екатерина Васильевна. – Очень хорошо, если вы так решительно настроены. Тем более родственница. Но огромным плюсом станет наличие мужа… даже если гражданского, но с серьёзными перспективами на будущее, потому что именно полноценная семья у нас в приоритете…
– То есть одинокая женщина, которая может спокойно обеспечить свою семью, поднять в одиночку ребёнка, не может его себе взять, потому что нет рядом мужика? И плевать: алкаш, наркоман… лентяй? – опешила такой новости.
– Не утрируйте, каждого кандидата проверяют.
– Пфф, последствия ошибок потом гремят на все страны, – парировала я, но больше от досады, что мне выламывают руки, чем от дикого желания ткнуть в явные огрехи работы структур.
– Я не могу говорить о всех, но человеческий фактор случается, – можно восхититься её спокойствию, хотя не уверена, что она безмятежно сидит на стуле во время разговора со мной.
Я скрипнула зубами, ведь несмотря на заверение, что она на моей стороне, мне казалось, что тётка вредничает! Что она играет в другие ворота!
– Но сейчас же мне дали… – было бросила новую мысль.
– Да, потому что у вас временная опека, – терпеливо пояснила женщина. – Для полноценной – другие условия. Быть в браке – необязательное, но в вашем случае может оказаться решающим. Поэтому вам решать, что делать и как. А я советую…
– Я вас услышала, – пробурчала, уже кусая губу.
Когда повесила трубку, несколько секунд сидела в прострации и гоняла мысли, пока меня не осенило – я знаю, кто мне может помочь.