Глава 12

Перед началом слушаний секретарь по привычке обвел взглядом зал.

На лицах легкий налет утомления, кое у кого заметны следы вчерашних излишеств. Господин Сабчаковский, например, казался слегка взъерошенным — перебрал вчера, с утра мучила мигрень. Да и не он один тут страдал, похоже.

Но в общем и целом, в этот раз господа судейские выглядели куда лучше подготовленными к предстоящей работе. Два дня слушаний явно прошли не зря.

Перевел взгляд на прокурора и адвоката, стоявших в круге света. Оба были задумчивы, но вместо того, чтобы сосредоточиться на деле, заняты какими-то личными мыслями и воспоминаниями. Вздохнул, о чем только думает эта молодежь.

— Продолжение слушаний по делу Мережкова…

Зал разом напрягся и затих, как перед прыжком в пропасть.

Стукнул моточек. Началось.

* * *

Третий раз — уже система? Нет. Привычка. Привычка, хохотнул про себя Василий, в третий раз томясь напряженным ожиданием, пока женщина переоденется и выйдет к нему в зал. Но этот раз отличался от двух других.

Теперь он был уверен, что получил свой приз, и это наполняло его горделивой мужской радостью. Не мог не признаться себе, что чувство крайне глупое, но очень, очень приятное. Пока сидел и ждал, ощущал на себе взгляды стайки девушек, столпившихся у стойки. Открыто разглядывать его не смели, но исподтишка…

Василию Павловичу казалось, что они вылизывают его взглядами, стараясь залезть во все интимные места, пробуют на вкус, и он им дико нравится. Словно вопят глазами:

— Посмотрите на меня, господин, я намного-намного лучше, я сделаю вам куда приятнее. Возьмите меня, зачем вам она?

Вот к этому он привык. На льстивый хор мысленных голосов Мережкову было плевать, он всегда сам выбирал, с кем, когда и как. И сколько продолжатся отношения, или что там еще, только ему решать. А потому бессмысленно пытаться что-либо внушать.

Официантки, а вместе с ними и сама хозяйка кафе вдруг вызвали раздражение и скуку, он отвернулся к окну. А когда повернулся, Елена собранная, хмурая и какая-то светящаяся от напряжения стояла рядом. Небольшая спортивная сумка в руках.

Он на мгновение замер. Сердце глухо стукнуло и замерло. Мужчина как будто онемел, поддавшись странному ощущению, что кроме них сейчас тут никого нет. И этот густой воздух, с трудом проникающий в легкие.

Резкий звук. Кажется, кто-то толкнул металлический предмет, и непонятное ощущение рассеялось. Но говорить он по прежнему не мог, да и она, похоже. Встал, молча показывая на выход. Женщина обернулась, кивнула остальным на прощание и направилась к двери.

Тонкий силуэт отразился в стекле. Еще шаг, и следом в стекле отразился он, полностью перекрывая ее отражение своим. И это показалось чертовски правильным. Настолько, что вернулся дар речи.

— В машину, — приказал коротко, указывая на стоявший с другой стороны перекрестка джип.

И пошел вперед, спиной чувствуя, что женщина идет за ним. Озирается, испытывая желание сбежать, но идет. Мережков вдруг почувствовал выплеск адреналина и прилив сил. Его добыча. Его игрушка. Хорошо!

* * *

Мережков всегда ездил только на переднем сидении, рядом с шофером. Привычка. Но сейчас, усаживая женщину назад, на секунду засомневался, а потом, почему-то рассердившись за это на себя, и с силой захлопнул дверь.

Двоих людей, что ехали сзади в его машине спровадил в другую, не хотел, чтобы рядом с ней сидел кто-то еще. Уселся, пристегнул ремень, шофер, привыкший исполнять все пожелания хозяина без вопросов, тронул машину. Пробка к этому времени уже рассосалась, и они беспрепятственно влились в общий поток.

— Подождите, Василий Павлович, — услышал голос Елены. — Мне в другую сторону.

— Что? — не понял он.

— Я живу здесь, рядом с работой. Две остановки…

Не дал договорить. Это своеволие надо пресекать на корню.

— Ты теперь живешь рядом со своей новой работой. Рядом со мной, то есть. У меня несколько раз на дню официальные встречи и мероприятия. Что, по-твоему, всем каждый раз ждать, пока ты изволишь приехать? Ты всегда должна быть под рукой.

Женщина выслушала его молча, только глаза вспыхнули протестом и разом угасли, словно угли под пеплом. Секунда звенящей тишины, потом она спросила:

— Когда мне приступать к работе? — голос холодный, мертвый, но спокойный, с какими-то стальными нотками. — Могу я хотя бы забрать свои вещи?

— Считай, что уже приступила, — буркнул Василий. — Кстати о вещах. Тебе нужна одежда.

— У меня есть одежда.

Бл***, вот это упрямство! Он даже повернулся. Какого она кочевряжится? Выдал раздельно и зло:

— Это не предмет для обсуждения. Я встречаюсь с ведущими бизнесменами, ты должна соответствовать.

Ни слова в ответ, женщина отвернулась к окну и так и сидела.

Василий тоже чувствовал раздражение. Ничего, пусть подумает о жизни, другая на ее месте сейчас визжала бы от счастья, а эта…

— Твои вещи привезут позже, — проговорил сквозь зубы.

— Спасибо, — все так же, не поднимая головы и не оборачиваясь.

* * *

Время было чуть больше восьми. Он погнал машину в один из бутиков, где вечно отоваривалась его бывшая пассия Кристина, и там долго и с пристрастием выбирал ей одежду. Сам.

Выбирать было не сложно, просто у Лены был совершенно другой стиль, не то, что он привык видеть на Кристине, или на других своих пассиях, бывших до нее. Но так, при соответствующей экипировке выглядело даже дороже. По-настоящему элитно.

Василий даже хмыкнул про себя, похоже, не ошибся с сопровождением-то! Ее действительно стоит брать с собой на встречи с европейскими партнерами. Да и вообще, брать с собой.

Он следил за ней коршуном, как двигается, как смотрит. И был доволен приобретением. Черт, она заводила его как новенькая гоночная тачка из конюшни Феррари. Вызывала чисто мужское тщеславие.

Однако мысль, что ему будут завидовать, вызвала мгновенное отрезвление и приступ ревности. Гипотетический приступ он философски подавил, сказав себе, что у него не забалует.

Однако, приподнятое настроение мужчины омрачала ее отрешенная холодность. Будто это не ей покупали тонну дорогущих тряпок. Но и тут Мережков философски сказал себе — это пройдет. Привыкнет.

И все же нашел, на чем отыграться — приказал помимо верхней одежды принести еще и нижнее белье.

В первый момент Елена вспыхнула как рак и уставилась на него. Испугалась, что сейчас заставит ее трусы мерить? Было бы неплохо. Но ему для поднятия настроения пока что хватило и ужаса, промелькнувшего в ее глазах.

На самом деле оба понимали — нижнее белье, это очень интимно. И если мужчина знает, какое на женщины белье, где и как оно касается… Он знает о ней слишком много.

* * *

Поход в бутик для Лены оказался дополнительным испытанием.

Господи, ну какая женщина не любит красивые тряпки?! Дорогие тряпки?! Но как же это было тяжело перенести!

Это ее униженное положение какой-то непонятной прислуги для непонятных поручений, фактически то ли рабыни, то ли мебели. Безапелляционные барские замашки нового «работодателя», которого она боялась как огня. Потому что глянцевый налет цивилизованности слетал с него в секунды, уж она то знала по собственному опыту, на что этот мужчина способен. И как вишня на торте — любопытные и изучающие взгляды магазинной обслуги, в которых сквозило хорошо спрятанное презрение.

А белье…?! В конце концов, она даже благодарна, что хоть белье не пришлось мерить.

Потом он привез ее к себе в пентхаус.

Честно, когда за ними закрылись двери лифта, Лену начала накрывать паника. Потому что здесь она была совершенно беззащитна. Одна в логове зверя. Ведь именно зверем она этого человека и считала. Красивым, страшным, смертельно опасным. А то, что ее все еще не сожрал, просто какое-то недоразумение.

Ехали молча. Он смотрел куда-то в сторону, как будто ее вообще тут нет. А Лену мучил вопрос, где ей теперь жить. И спросить надо, но страшно прервать молчание. Пока доехали, в который раз за этот день нервами изошла.

Но по счастью, выяснилось, что в том двухуровневом пентхаусе ей отвели комнатку рядом с кухней. От облегчения даже чуть не расплакалась.

* * *

Пока ехали в лифте, он испытывал большое искушение, однако решил продолжить игру и пронаблюдать за ней дальше. Поселил в комнатке прислуги, чему она похоже, была рада и счастлива. И тут же забилась туда, как мышь в норку. Даже ужинать не стала.

Хотелось позлить, попугать ее, но пожалел. Слишком уж вымотанной она выглядела. Пусть спит. Идея, пришедшая ему в бутике, показалась правильной. Ее действительно надо держать рядом с собой в офисе. И все время на глазах, и так больше шансов приручить мышку, дать ей привыкнуть к его рукам…

Последняя мысль показалась очень приятной. Но вида он не подал.

Перед тем, как отпустить ее, строго предупредил:

— Завтра в 7.30 чтобы была готова. Десять минут на завтрак, потом выезжаем. Опозданий я не потерплю.

Было немного смешно смотреть, с каким облегчением она удрала в свою каморку.

* * *

Информация великая сила, и кто владеет информацией, владеет миром. Стоило Мережкову только покинуть бутик, а Кристине уже звонили, чтобы с воодушевлением сообщить, что ее бывший только что был у них. И не один.

— Ты представляешь? Все выбирал сам! Да, с ног до головы! Все самое дорогое! — захлебывалась «подруга». — И нижнее белье! А она даже спасибо не сказала!

Действительно, это же так приятно, повернуть нож в ране чужого самолюбия. Кристина со смехом отвечала:

— Да? Ну и ради Бога! Мне-то какая мне разница? Я давно Ваську бросила.

Но вот это вот… То, что он потратил два часа, выбирая тряпки для какой-то шалавы… Сам! Надо было хоть немного знать Васю. Он же просто зверел при слове шопинг, всегда ненавидел это бабское занятие. И вытащить его с собой в магазин было невозможно, денег даст и отвалите от него.

Мало того, что она чувствовала себя использованной и брошенной, теперь к этому добавилось личное оскорбление.

* * *

После сцены в бутике и просмотра воспоминаний свидетельницы по делу Кристины Б… адвокат Климова незаметно обвела взглядом зал. У всех мужчин поголовно, а в зале кроме нее были одни мужчины, на лицах одинаковое страдальческое выражение: «Как я ненавижу шопинг».

Девушке с трудом удалось скрыть улыбку. Встретилась глазами с Игорем Наумовичем, сказала ему мысленно, многозначительно шевельнув бровью:

— А вы терпите, батенька, терпите. И помните, что шопинг неизбежен, и он не за горами.

Тот закатил глаза, припоминая, как однажды семь часов прождал, пока его подопечная носилась по всем бутикам Беншайзе*, словно взбесившаяся улитка. Мариша чуть не прыснула в кулак. Но тут уже сама, почувствовав прожигающий взгляд секретаря, немедленно постаралась принять приличествующий ситуации серьезный вид.

Однако не только тема шмоток вызывала у мужчин изжогу. Нехорошее подозрение, что этот кусок воспоминаний будет один в один похож на сопливый любовный роман из серии «Босс и бедная девушка», про то, как властный му… жчина сначала гнобит героиню, а потом превращается в коврик у ее ног.

Идиотизм, глупость, но женщины почему-то обожают читать такие книжки. Зато мужчины их ненавидят, и принципиально не читают этот бред. Но здесь и сейчас не было возможности «закрыть» книжку, потому что перед ними развертывался не любовный роман, а реальная жизнь подсудимого.

Бессменный секретарь суда тоже был мужчиной, но, даже понимая чувства коллег, не считал возможным промотать вперед куски детальной реконструкции. Поэтому он поморщился и проговорил:

— Продолжаем.

* * *

Новость, что Вася Мережков обзавелся новой любовницей, Кристину не удивила, такой кобель никогда надолго не останется один. Она потратила на него почти полгода, если честно, то гораздо больше, подбиралась к нему только пару лет. И все же, она жила с ним полгода и знала его снобистскую душонку циничного пользователя, повернутого западном лоске.

Позвонила одному из телохранителей Мережкова, спросила всего два слова. Кто она?

Человек и раньше сообщал ей кое-какие сведения о личной жизни хозяина, она ему за это неплохо платила. И вроде как и не ничего предосудительного не делал, потому что Кристина считалась почти что невестой хозяина. А тут обстоятельства слегка изменились. Естественно, человек замялся.

Но не следовало недооценивать Кристину. Независимая в средствах, яркая, светская. Совсем не такая уж глупая, как она иногда умела изобразить. И злить ее не стоило, это уж точно.

Кристина просто и доходчиво объяснила мужику, что лучше продолжать сотрудничать дальше. Иначе хозяину станет известен его маленький секрет, и прощай хорошая работа, а может, и жизнь. Василий Мережков был скор на расправу, вдруг захочется тряхнуть стариной, как в лихие 90-е? И тогда найдут его в целлофановом пакете где-нибудь в лесу лет этак через десять.

Тот все это выслушал и сделал правильный выбор.

О женщине, которую хозяин привел в дом, ему лично было известно немногое. Поисками пропавшей Елены Смолиной по приказу Мережкова занимались другие люди. Знал он только одно — до сегодняшнего дня эта женщина работала в каком-то кафе официанткой.

Это немногое уже давало пищу для размышлений.

Официанткой? Нет, серьезно? Васька никогда не удостаивал общением кого-то из тех, кого считал ниже себя, они для него просто не существовали. Унтерменш. Трахать все, что шевелится и общаться на равных — это совершенно не одно и то же.

А тут вдруг решил снизойти. Выплясывал вокруг какой мыши затрапезной… С чего бы? Притащить ее именно в тот бутик, где одевается она, в свой дом, где еще не так давно жила она? Кому он что доказывал?

Разные мысли крутились в голове. Наконец женщина набрала один номер, дождалась, когда мужчина на том конце, весьма влиятельный бизнесмен и по совместительству конкурент Мережкова, ответит. И капризно проговорила, надув губки:

— Павлик, у меня есть идея.

Настала пора делать ответный ход.

* * *

Мережкову на всяческие ходы изобретательной женской мстительности было начхать. В тот момент он стоял под душем в собственной спальне, борясь с желанием спуститься вниз и завалить мышь прямо в ее норке.

И долго-долго-долго не отпускать.

Борьбу-то выиграл. Но это стоило усилий, а мужчину еще долго мучила неудовлетвореность. Наутро был хмур и раздражен, уже заранее ощущая свою новую новую «работницу», как место, которое зудит, а почесать нельзя.

Но стоило ее увидеть, и это ощущение прошло.