Глава 13

Два уровня пентхауса соединяла металлическая лестница. Хром, листовая нержавеющая сталь, кирпич, дерево. Черно-белые сочетания, белизна стен. Ему нравился его лофтовый интерьер, перетекающие друг в друга открытые пространства. Это было стильно. На фоне того псевдомодерна, который уже отцветал в интерьерной моде, свежая струя. Мережков много бабок отвалил дизайнеру за эти простенькие на вид интерьеры. А уж за свою черно-белую спальню в особенности.

Сейчас Василий Павлович спускался на кухню, чтобы проглотить ежеутреннюю чашку кофе перед уходом, и морщился, подавляя раздражение. Первый же взгляд — за столом пусто. Какого черта? Давно должна была сидеть и завтракать. Если проспала или опаздывает…

И тут он ее увидел. Лена возилась у кухонной стойки, что-то там готовила на завтрак. Увидел, и заведенная пружина, нагнетавшая напряжение внутри, отпустила. Настроение резко скакнуло в плюс, и он как зачарованный уставился на ловкие изящные руки, на сосредоточенный, профиль. Волосы она собрала в аккуратный пучок, но ореол коротенького пушка на затылке, подсвеченный из-за спины, казался воздушным и золотистым. И превращал ее в какую-то чертову фею.

Наконец она выпрямилась, держа в руках поднос, и пошла к столу, а Василий понял, для него старалась. И фартук. У нее был симпатичный оранжевый фартук, делавший ее на этой огромной кухне уместной и яркой, словно недостающий акцент, важная деталь. Кусок солнца.

С одной стороны, стало вдруг тепло на сердце и приятно принять заботу, с другой, он сразу понял — отрабатывает. Она просто отрабатывает, как считает возможным.

Нет, вот этого не надо. Этим она от него шиш откупится.

Надо обозначить сразу.

Сел за стол. Лена подошла с подносом, и стала расставлять перед ним тарелки. Бросил взгляд мельком. Румяные подогретые тосты, овсянка, два вида джема, масло, сыр, кофе. В общем-то, неплохо, все как он любит. Но.

— Спасибо, — проговорил холодно и спокойно. — Но впредь знай, у меня готовит повар. Твоя работа заключается в другом.

В первую секунду женщина едва заметно вздрогнула и покраснела, опуская глаза. Но сразу же справилась с собой. Проговорила, глядя куда-то мимо него:

— Извините, больше не повторится.

Черт. Обидеть не хотел. Указал на место рядом с сбой.

— Сядь. Поешь, у нас на все. — глянул на часы. — Девять минут.

— Спасибо, я не голодна.

— Сядь. Я сказал. И поешь.

Сняла фартук, села, опустив голову. Тут же появился повар, прекрасно слышавший хозяина, подал ей чашку кофе и прибор. Повар изначально был против самодеятельности новой служащей, и теперь с опаской поглядывал на Мережкова, но тот не смотрел в его сторону. Все внимания Василия Павловича занимала женщина.

Оказывается, это может быть очень интимно, наблюдать как женщина ест. Он невольно засмотрелся, отмечая удивительное изящество движений. А когда она сглатывала, или кусочки еды исчезали между губами… Черт.

Это действительно оказалось слишком интимно и возбуждающе. Поняв, что смотрит на нее не отрываясь, разозлился на себя и стал пить горячий кофе большими глотками. А потом, глянув на часы, поднялся из-за стола.

— Пора.

Женщина поднялась вместе с ним, он обратил внимание, что ее тарелка была пуста, а приборы безукоризненно сложены. Вспомнил, какой свинарник вечно разводила на столе Кристина. Хмыкнул. И пошел на выход, скрывая от женщины, идущей чуть сзади улыбку голодного дракона.

Первый день, который им предстояло провести вместе, начался.

* * *

Утро прошло неприятно. Плохо представляя, для чего он вообще ее нанял, Лена, хотела как-то помочь на кухне. Отчитал. Указал на место.

Хорошо, место, так место.

Ехали молча, иногда он бросал в ее сторону непонятные взгляды. Хотелось спросить, а что ей там придется делать, в чем, собственно ее работа заключается, но предпочла молчать, помня, что инициатива наказуема.

Когда приехали в его офис, старалась идти на шаг сзади, но не отставать. По сторонам не глазеть. И главное, помалкивать.

Офис занимал несколько верхних этажей в многоэтажной башне, Пока ехали на лифте, шли по холлам и коридорам, на нее пялились все кому не лень, как будто увидели двухголовое чудовище. Для Лены, привыкшей на работе ощущать себя неприметной, это было отдельное испытание.

Наконец добрались до Мережковского кабинета. Все как и предполагалось. Огромное помещение, стеклянная стена, вид на город. Предсказуемо, пошло. Дорого. Красиво.

Вот тут и выяснилось, в чем будет заключаться ее работа — сидеть в закутке и ждать, если вдруг к хозяину пожалуют гости. Тогда торчать рядом и изображать мебель.

А, да! Еще подавать кофе и напитки.

Лена была озадачена. Секретарша, которая раньше со всем этим прекрасно справлялась, была не меньше озадачена и озлоблена ее появлением тут. Напряжение между ними сразу повисло в воздухе.

Но Мережков, кажется, был всем доволен. Пропустил Лену внутрь, бросил что-то секретарше и закрыл дверь, отрезая их от всего мира.

Это было слишком интимно, и Лене снова стало страшно. Забилась в свой закуток, ожидая чего угодно. Однако никто вроде не набрасывался на нее, Лена немного расслабилась, погрузившись в свои мысли.

И вдруг неожиданно услышала:

— Ты знаешь языки?

* * *

Все это время Мережков наблюдал за ней. Очень внимательно оценивая все, внешний вид, прическу, макияж, походку. И тот как она держалась среди людей на новом месте. Может, конечно, он был пристрастен, но с его точки зрения — идеально.

В той одежде, что он для вчера приобрел, она смотрелась холеной и респектабельной. Женщиной из хорошей семьи, с манерами и воспитанием. И этот неуловимый привкус старых денег, хотя, казалось бы, откуда? Обычная официантка, откуда породе взяться? Однако ж… Он аж причмокнул, со вкусом представляя, как разложит ее на столе в том самом закутке.

Звонок, заставший его посреди ярких видений, наглядно показал, что с этим надо завязывать и заняться делами. Звонил деловой партнер, представитель немецкой фирмы.

Идея, как это часто с ним бывало, пришла спонтанно. Встреча через час. Ему вдруг неудержимо захотелось показать немцу свою новую игрушку, похвастаться. Было интересно посмотреть как тот на Лену отреагирует.

Дело за небольшим.

Ради этого он даже встал из-за стола и подошел к ней.

— Ты знаешь языки? — спросил, имея возможность наблюдать, как она дернулась от неожиданности.

— Немного, — ответила, через секунду. — Английский и немецкий.

На самом деле Лена действительно немного владела английским и немецким, все-таки, два года в элитном ресторане с немецким названием, одним из учредителей которого был немец.

— Немецкий, — глянул искоса. — Отлично. Через час у меня встреча. Партнер немец. Будешь участвовать.

— Вы имеете в виду… — она нахмурилась. — Надо подготовиться. Что любит ваш гость? Какие напитки, сорта чая, кофе мне подать?

Глядя на нее сейчас. Василий испытал внезапное удовольствие, кураж. И неожиданно для себя сказал:

— Подай легкий ланч.

Лена недоуменно нахмурилась.

— В холодильнике есть все. Накроешь там, — он кивнул в торону зоны отдыха, где стояла мягкая мебель и низенький журнальный столик. — Останешься за столом. Примешь гостя и будешь участвовать в разговоре.

— Но о чем я буду с ним говорить?

— О погоде, — цинично хмыкнул Василий.

Глянул на часы:

— Приступай.

Но чтобы заняться приготовлениями, ей нужно было выйти из этого закутка и подойти к холодильнику. Мережков стоял, практически перегораживая ей весь проход. Видел, что женщина примеривается взглядом, как бы удобнее обойти его, не соприкоснувшись. Э, нет, помогать ей в этом он не собирался. Наоборот, засунул руки в карманы и пошире расставил локти.

— Чего-то ждешь? — язвительно бросил, когда молчаливое противостояние затянулось.

Женщина непроизвольно отдернулась. Едва заметное движение, но оно выдавало страх. А ее страх как катализатор, мгновенно пробудил в нем хищника. И если раньше он неплохо сдерживался, то сейчас все стало в разы острее.

Три шага понадобилось ей, чтобы встать почти вплотную, чтобы воздух заискрил.

— Позвольте пройти?

— Разве я мешаю? — Василий не сдвинулся с места.

Секундная заминка. Неловкость. Быстрый взгляд из-под бровей.

Нет. Он не собирался уступать дорогу. Пусть коснется…

Она все-таки протиснулась мимо, так и не задев его. Но близко, так близко, что у мужчины заколотилось сердце, шумом отдаваясь в ушах. Его будто электричеством прошило. Как короткое замыкание.

Еле сдержался, чтобы не нагнать и не…

Очень вовремя раздался телефонный звонок.

* * *

— Умоляю, ну почему я должен все это выслушивать?! — взвыл Сабчаковский, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Хотите подать протест? — спросил секретарь.

— Да! — воскликнул Дмитрий Дмитрич. — Протестую! Можно опустить это… эту мыльную оперу!

От представителей обоих коллегий раздался одобрительный ропот. Один Гершин продолжил сидеть с невозмутимым видом. Секретарь прошелся взглядом по рядам, пристально посмотрел в глаза адвокату Климовой и поднял молоточек. Все затихли в ожидании.

— Протест отклонен. Продолжайте, Климова.

Вот тут и выяснилось, что не только Игорь Наумович похож на аллигатора, когда улыбается.

* * *

Лена доставала из большого, встроенного в стену холодильного шкафа деликатесы, и настороженно прислушивалась, как ее работодатель орет в телефон. Он только что снова заставил ее почувствовать себя беззащитной добычей. И по его внешнему виду и поведению Лена не могла понять, чего он на самом деле хочет. Все время на грани.

Но хорошо хоть не трогает.

Это пока. Неумолимо подсказывала интуиция. Со вчерашнего дня, с той самой минуты, как он внезапно снова возник в ее жизни, Лена никак не могла успокоиться. Ощущение опасности постоянно скользило мурашками по коже.

Предстоящий визит немца уже заранее вызывал неприятные ассоциации. Говорить с ним… О чем??

Но пока мысли бегали как испуганные белки в колесе, руки делали привычную работу, и через четверть часа идеально сервированный столик на троих уже ждал гостей в зоне отдыха. Оторвавшись от работы, вздрогнула, хозяин стоял неподалеку, уставившись на нее потемневшими глазами.

Выпрямилась и застыла, подавляя внезапное желание сбежать. Заставила себя выговорить:

— Все готово.

Ответил не сразу. Потом мотнул головой в сторону ванной комнаты:

— Пойди приготовься, у тебя пять минут.

И опять казалось, что он занимает все пространство, и проходя мимо, она словно попала в какое-то густое, вязкое магнитное поле, из которого хотелось вырваться. Но привести себя в порядок действительно стоило.

В ванной было огромное зеркало во всю стену. Быстро расчесала волосы, заново собрала в узел. Мазнула блеском по губам и вышла, боялась опоздать.

Прямо за дверью чуть не столкнулась с ним. Стоял за дверью. Опять нахлынула волна безотчетного страха. Лена зачем-то кивнула и, не поднимая головы, прошмыгнула мимо него в зону отдыха.

* * *

Клаус Вельдеман заявился с немецкой точностью. И отреагировал именно так, как Мережков и предполагал. То есть пришел в приподнятое настроение от неформальной обстановки и заинтересованно уставился на Елену, а потом и вовсе втянулся приятную беседу.

И теперь, похоже, камрад Клаус собрался пустить тут корни.

Василий сидел за столом, слушал, как тот растекается, а раздражение постепенно усиливалось. Он уже сто раз успел пожалеть, что вообще все это затеял.

И как это ни глупо, но постепенно зрело желание дать немецкому коллеге в морду. Потому что одно дело показать кому-то свою игрушку, а другое, когда на твоих глазах твоей игрушке начнут зубы заговаривать.

Кроме того, мрачнея все больше. Василий отмечал про себя, что с немцем она ведет себя свободнее. Не зажимается от каждого взгляда. Пару раз даже улыбнулась.

Василий сдерживал раздражение, как мог. Однако, когда Клаус в шутку спросил у него, не слишком ли он загружает фрау Елену работой, терпение лопнуло.

Он просто сказал, что был очень рад, но назначена встреча. Так что увы…

Видимо, в его взгляде было что-то такое. Немец поднялся.

— Фрау Елена, могу пригласить вас на ужин? — спросил, вежливо поцеловав ее руку.

— Нет, — он не дал женщине рта раскрыть, ответил за нее сам. — У фрау Елены ненормированный рабочий день.

Прозвучало резко. Клаус взглянул на него искоса, хмыкнул и пошел к двери. Понимая, что был не слишком вежлив, Василий сделал над собой усилие, проводил его и даже какое-то время еще говорил о делах. В итоге, вроде бы впечатление было сглажено, но какой-то странный осадок все-таки остался.

Когда вернулся, женщина уже успела все убрать и забиться в свою каморку. И хорошо, лучше ей сейчас держаться от него подальше. Все прошло именно так, как он и планировал. Кроме одного — собственной реакции. Его душила ревность.

Понимая это, Василий зарекся повторять эксперимент. Но взглянув в очередной раз на женщину, пришел к выводу, что Клаус был прав. Сходить с ней вечером куда-нибудь не такая уж плохая идея.

* * *

Мережков по-прежнему находился в реанимации, и состояние его так и оставалось критическим. Те несколько минут днем, когда он ненадолго очнулся и смог открыть глаза, ничего не изменили.

Ни в плане физическом, ни в душевном. Василий Павлович просто не хотел жить. И все также мучился болью и грузом воспоминаний.

В пустой палате рядом с его постелью стоял мужчина. Внешность его могла бы показаться угрожающей, потому что осязаемая опасность, исходившая от посетителя, навевала мысли о неминуемой смерти.

На распластанного в бессознательном состоянии Мережкова смотрел Дознаватель.

Что видел в застывшем лице больного, на котором отпечаталась скорбная маска, или в мыслях, что были сейчас, словно открытая книга, знал только он сам.

Дознаватель был у Мережкова вчера. И сегодня. И так будет каждый день, пока не закончатся слушания.

Через минуту раздался звук открываемой двери. Медсестра, заходившая каждый час, проверить состояние. Мужчина, не отражавшийся в зеркале и не видимый сквозь стеклянную стену палаты, исчез раньше, чем она вошла.

Больной после его посещения не умер, не пришел в себя, ему не стало лучше. Но ему стало легче. И снова пришли воспоминания.

* * *

Осуществить идею сходить вечером со своей новой игрушкой в ресторан в тот день не удалось. Косяком поперли дела, и как-то все вылазили непредвиденные затруднения. Будто кто-то специально вставлял палки в колеса. Василий не был суеверным, но к концу дня мог бы поклясться, старина Клаус, уходя, сглазил его напоследок.

Уезжать домой пришлось уже после восьми вечера. Елена, просидевшая весь оставшийся день в закутке, всего пару раз выбиралась, когда он посреди своего ора по телефону вспоминал, что надо выпить чашку кофе, выглядела вымотанной. Да и у него запал прошвырнуться тоже начисто улетучился. Поэтому из офиса поехали прямо домой.

Дома женщина сразу же побежала прятаться в свою комнатку.

Нет. Так не пойдет.

— Ужин через двадцать минут.

Сказал четко и раздельно, чтобы у нее не возникло сомнений. Присутствие обязательно и это не обсуждается. Кивнула, не поднимая головы, быстро скрылась за дверью. А ему вдруг стало ни с того ни с сего обидно.

Какого черта? Немцу мило улыбалась, небось и на ужин с ним пошла бы охотно? А может, и не только на ужин?! От этой мысли стало душно и сами собой пальцы стиснулись в кулаки.

Заставил себя отпустить эти ревнивые предположения, пойти принять душ и переодеться. Пока мылся, в голову все время лезло, что она сейчас наверное тоже в душе. Голая. От этих долбанных мыслей темнело в глазах.

Нет. Так действительно не пойдет.

Через двадцать минут спустился. Ужин на двоих уже был сервирован. Елена стояла в кухне, его ждала. И больше никого. Правильно, его вышколенный повар не дурак, понял, что сейчас тут без него обойдутся.

Настроение снова скакнуло в плюс.

* * *

Вот это постоянное ощущение, что находишься в клетке со львом, и он в любую секунду может наброситься и сожрать, выматывало хуже любой, самой тяжелой работы. Ужин прошел почти в полном молчании. Лена видела, что мужчина чем-то недоволен, и не могла понять, как вести себя так, чтобы его не раздражать и лишний раз не провоцировать. Поэтому сидела тише воды ниже травы.

В конце концов, он закончив есть, просто бросил вилку и ушел. Только буркнул не оборачиваясь:

— Завтра чтоб не опаздывала.

Как будто она собиралась опоздать. Да она никогда…

Лена так и осталась стоять у стола, как поднялась, когда он встал, чтобы уйти к себе. Неприятный осадок. Вроде стала немного перестала бояться его, но он все время преподносил что-то новое. И это выводило из равновесия.

Незаметно возник откуда-то повар, с деловитым видом убрал все со стола. Помня о том, как ей выговорили утром, Лена даже не решилась предложить свою помощь. Ушла в комнату, говоря себе, что первый рабочий день прошел, и все происходящее к лучшему.

Правда, работа у нее была странная донельзя. И про оплату они тоже не договаривались. Все так быстро завертелось, а потом она просто не решалась произнести лишнее слово. Судя по тому, как вел себя Мережков, она тут на полном пансионе.

Но это пока в ее услугах нуждаются, а что будет потом?

Впрочем, понимая, что до этого «потом» надо сперва дожить, и загадывать вперед бессмысленно, не раз уже в этом убеждалась, когда рушилась ее вроде бы налаженная на годы вперед жизнь. А теперь-то тем более. Наконец мысли отпустили, и ей кое-как удалось заснуть.

Проснулась среди ночи от странных звуков. В первый момент не поняла, а когда разобралась — шаги. Кто-то ходил по кухне взад и вперед. А иногда даже казалось, что шаги слышались под дверью.

Кто тут мог ходить среди ночи?!

Наверное, ему не спится. Хочет есть, подумала, пытаясь победить нарастающую панику.

Есть?! Хочет?!

Шаги приблизились и затихли гле-то под дверью, Лене показалось, что она слышит тяжелое дыхание мужчины. Вжалась в постель, стараясь не шевелиться. Не дышать. Ни звука!

От страха ладони стали мокрыми. И от нахлынувших некстати запретных воспоминаний вдруг проснулось тело. Проклятая память тела! Лена вцепилась зубами в подушку, вслушиваясь в тяжелое дыхание за дверью.

Ушел.

Наконец-то ушел. Невероятное облегчение. До слез. Изнеможение.

И странный осадок. Не знай она себя, могла бы подумать, разочарование.

* * *

На следующее утро хозяин был хмур, молчалив и вовсе не смотрел в ее сторону. День для Лены прошел в напряжении, но монотонно, нудно и как ни странно, незаметно. Только под вечер произошло нечто непредвиденное.

Посещение.