Глава 15

На сей раз не было скептических лиц, шепотков, снисходительных взглядов. Всех подняли среди ночи, и каждый осознавал, что предстоит серьезная работа. Шутки кончились.

Единственное послабление, которое предоставил всем секретарь — возможность брать десятиминутные перерывы, чтобы успеть проглотить в столовой чашку крепкого кофе или круто заваренный сладкий чай.

Потому что они не выйдут отсюда, пока суд не вынесет какое-то решение. Видя экстренное положение, Лидия Петровна тоже осталась на всю ночь, кормить судейских бутербродами.

Как только большие механические часы в холле показали 00.50, раздался третий звонок.

* * *

В круге света как обычно стояли обвинитель и защитник, члены обоих коллегий занимали свои места. Однако было и кое-что необычное в этот раз. В зале суда открыто присутствовал дознаватель. На него насторожено, косились, но высказываться неудовольствие желающих не нашлось.

Члены коллегий знали, что надзорные органы в отдельных случаях могут посылать на слушания своих представителей. Это, как правило, не афишировалось и делалось с соблюдением условий секретности. Но чтобы дознаватель официально присутствовал в зале суда? Подобное помнил разве что секретарь, да еще несколько старожилов.

В их числе адвокат Игорь Гершин. Кстати, это именно он задействовал связи и обратился с просьбой уделить делу особое внимание. Александра Берхорда, дознавателя IV уровня, он знал давно, однажды им даже как-то раз перепало вести одно дело. С тех пор оба иногда оказывали друг другу небольшие услуги.

IV уровень означал право вести любое расследование, самостоятельно принимать решение, и даже накладывать вето на решение коллегий. Перед высшим судом они отчитывались лично, и ошибок в их деле не бывало. Потому что дознаватель, все равно что сапер — ошибка равносильна смерти.

Прокурор Джейми стоял, погруженный в своих мысли. Он был закнут, и это читалось, несмотря на традиционный шлем, закрывавший все его лицо. Мариша тоже чувствовала себя странно. Собрана и сосредоточена, как никогда, внутреннее напряжение подстегивало выплеском адреналина и энергией. Предстоял бой не на жизнь, а на смерть.

Присутствие в зале Александра, успевшего за короткий срок приобрести в ее глазах практически непререкаемый авторитет, придавало уверенности. Зато и опозориться на его глазах было бы ужаснее вдвойне. Не говоря уже о том, что на фоне судейских он смотрелся потрясающе…

Да еще Игорь Наумович как-то лукаво поглядывал. Не знай она старого аллигатора, могла бы подумать, сама невинность. Наверняка опять затеял какую-то многоходовку.

А у Игоря Наумовича тут были свои хитрые цели и задачи. С одной стороны, на кону ящик цолерианского. Нет, он конечно верил в то, что Мариша не проиграет свое первое дело, но подстраховаться с дальним прицелом не мешало. С другой…

Девочка выросла, и ей пора уже начинать думать не только о работе. Среди товарищей судейских он просто не видел такого мужчины, чтобы подошел бы ей. Джейми Аоринделл? Он славный, но у парня своя жизненная трагедия. Из него выйдет Марише хороший друг на всю жизнь.

А для остальных она слишком умна, самостоятельна и независима. Ей нужен совершенно другой. Сильнее, умнее, великодушнее, тот, кто сможет и дать ей свободу, и уберечь ее. Мужчина, которым она будет гордиться всегда.

Поймав среди своих рассуждений обмен взглядами, что произошел между дознавателем и Сабчаковским, адвокат Гершин в очередной раз убедился, что он на верном пути.

Ящик цолерианского, знаете ли…

Однако время вышло.

Секретарь обвел взглядом зал и объявил:

— Слушания продолжаются.

* * *

Елена замерла, стоя в центре комнатки для официантов, не могла привести в порядок мысли. Разговор, подслушанный случайно, не шел из головы, погружая ее, как в вату, в какой-то странный транс. В ушах звенел беззаботный голос.

«Обширный инфаркт, вероятнее всего, не выживет. Причина…

При смерти… Не выживет… Не выживет…»

Вышла в зал. Надо работать. Надо.

А в ушах звенело по-прежнему.

«Обширный инфаркт, вероятнее всего, не выживет»

И постепенно это все оформилось в одну единственную мысль.

Он умирает.

Она застыла с подносом посреди зала, а окружаещее отдалилось и померкло. Проходившая мимо официантка шикнула ей на ухо:

— Эй, новенькая, чего заснула, гляди, там твои мажоры на тебя уставились, обозлятся, хр*н получишь, а не чаевые.

Мажоры… мажоры…

В подсознании промчалась непрошенная ассоциация.

Словно проснувшись, двинулась к столику, где двое развязных богатеньких дядек ожидали заказ. Быстро обслужила, ей что-то говорили, но она не слышала. Дежурная улыбка напоследок, а потом она развернулась и пошла прямо к администраторше.

Разговор был коротким. Администраторша разорялась, чтоб она еще хоть раз вот так, взяла кого-то с улицы, пыталась давить на совесть. Но Лена упрямо повторяла:

— Личные обстоятельства.

— Хоть смену доработай, заменит некем!

Смену доработать? А пока она тут, он там…

— Не могу, личные обстоятельства.

— Ну и катись в чертовой матери! Ни копейки не получишь! — и швырнула ей в лицо трудовую.

У Лены в тот момент состояние было, как в тоннеле, важно только то, что впереди. Спокойно взяла документы, спокойно сказала:

— Спасибо, — и ушла.

Потом был провал безвременья — ожидание ночной электрички в пустом зале. И мысли. Много разных мыслей, о том, как это все начиналось, и как, в конце концов, привело ее сюда.

Думала, осмысливала.

Потому что перед лицом смерти все воспринимается иначе.

* * *

По-настоящему…

Все началось в тот день, почти восемь лет назад, когда к Василию Павловичу в кабинет неожиданно явился Морозов, приглашать на вечеринку, которую устраивала его не то девушка, не то невеста, в общем, бывшая любовница Мережкова Кристина.

С целью помириться.

Лене сразу показалось, что подобные мероприятия не с целью помириться устраивают. Но ее мнением никто не интересовался, она сидела тихонько в своем закутке. Ее дело кофе подать — убрать. Работа не бей лежачего, если бы не маленький нюанс.

Своего работодателя она боялась как огня…

— Сегодня ты идешь со мной.

Она аж вздрогнула. Мужчина опять стоял, перегораживая выход из закутка. Поднялась с места, кивнула.

— Хорошо.

— Ты, наверное слышала, — он засунул руки в карманы, переступив с пятки на носок и обратно. — Я сегодня вечером иду в N… клуб. Ты будешь сопровождать меня, как спутница. Поняла?

— Да, — неуверенно проговорила Лена.

Он с сомнением глянул на нее через прищур и выдал:

— Сейчас шофер завезет тебя в один салон, через два часа заедет, чтобы была готова. Оденешься дома, а потом… Потом я дам дальнейшие указания.

Лена не слишком хорошо понимала, в чем будет заключаться ее роль, но что сейчас ее отвезут в кошмарно дорогой элитный салон красоты, сужало круг догадок. Вероятно, ей повезет работать блестящим фоном для его мужского тщеславия. Бога ради, лишь бы не трогал.

В салоне… В салоне было здорово. Какой женщине не хочется, чтобы ее за пару часов превратили в неземную красавицу? Кто скажет нет, тот просто слукавит. Вот и Лена, смотрела на себя в зеркало, пока умелые руки мастеров женской красоты творили нечто, а в груди нет-нет, да и пронесется молнией странное предчувствие. То ли страх, то ли неизбежность.

Наконец, два часа, отведенные на подготовку, прошли. Из салона ее забрал шофер. Мужчина не смог скрыть своего восхищения, и потом все в зеркало на нее поглядывал. Лена старалась не замечать чужого внимания, и без того все это было как-то слишком для нее.

Но да, стараниями стилистов она не стала неземной красавицей, однако уверенное спокойствие, сила, порода, которую только подчеркнул искусный неяркий макияж, сделали из нее королеву. И теперь она с каким-то странным трепетом и волнением ожидала реакцию хозяина. Что скажет он, подойдет ли ее внешний вид? Понравится ли…

Судя по тому, как затыл на мгновение Мережков, а глаза его зажглись вдруг пламенем изнутри, поняла, доволен. Понравилось.

Отлегло от сердца. И странный прилив гордости вдруг. А может, еще какого-то непонятного чувства, она не знала, просто краснела под его взглядом и ничего не могла с собой поделать.

А он сказал:

— Там платье. Наденешь его, — потом помедлил. — Не затягивай. Переоденешься и спускайся.

И Лена пошла, переваривая его слова. Осмысливая то, что он сам подбирал ей платье. То есть, он в ее вещах копался, трогал… Зажмурилась. Не надо об этом думать. Не сейчас. Просто не надо. Быстро одеться и спуститься вниз.

Это работа, просто работа.

Но когда касалось этого мужчины, мантра не срабатывала. И чего теперь ждать? Непонятно.

На кровати в ее комнате лежало платье. Не из тех, что что он тогда купил в бутике. Лена поморщилась, не из запасов ли его бывшей? Но на платье была бирка. Очень дорогая фирма, судя по цене… Лучше не знать, сколько может стоить платье для богатых.

Но платье и впрямь сидело идеально.

Коктейльное, прямое, полупридегающий силуэт, юбка до середины колена. Вырез прямой, открывающий шею по ключицы. И крохотные рукавчики, вернее, спущенное плечо. Ничего лишнего, ни одной финтифлюшки или блестюльки. Только темно серая ткать с седым отливом

Простое на вид, даже слишком скромное. Но идеальный крой делал его совершенством. Естественно, к нему полагались умопомрачительно элегантные черные лодочки и маленький черный клатч.

Хорошо, нижнее белье, оставил на ее усмотрение. Понимая, что с этого мужика станется, Лена невольно порадовалась. Еще раз взглянула на себя. Колготки? Нет, под него только чулки. Тонкие, черные с кружевной резинкой, идеальные. Быстро сняла платье и, повинуясь какому-то странному инстинкту, вытащила самое изящное нижнее белье из того, что было тогда куплено в бутике. Выбрала комплект в тон платью. И поясок к чулкам.

Вот теперь все соответствовало. И снаружи, и изнутри. Пусть о том, какое на ней белье, знает только она, все равно это знание было приятным.

Одевшись заново, Лена оглядела себя с удовольствием, и на минуту застыла у зеркала. Это ведь не просто развлечение, и тем более, не для нее. Это работа. Мысль, что ее тащат с собой неизвестно для каких целей, и вообще, что за просто так всего этого не бывает, не давала ей покоя.

И вдруг захотелось на минутку, хоть ненадолго забыть обо всем и почувствовать себя свободной женщиной. Просто красивой, свободной женщиной, которая идет на вечеринку. Это ведь можно? Один раз в жизни?

Что-то новое отразилось в тот миг в ее глазах. Пора, сказала себе Лена. Прошло меньше двадцати минут, но хозяин не любит ждать, и злить его лишний раз не следует. Она уже слышала его нетерпеливые шаги за дверью.

Вдохнула поглубже и вышла.

Он действительно ждал снаружи. Мужчина успел отойти с стоял сейчас у обеденного стола. Полностью одетый и готовый к выходу. Лене вдруг показалось, что она видит его впервые, точнее, впервые видит его таким. Парадным, что ли.

Высокий и подтянутый. Гладко уложенные темные волосы. Непонятного цвета, то ли серые, то ли карие, выразительные темные глаза, тяжелый цепкий взгляд. Моментами они становились еще темнее, а в глубине будто тлели искры. Крупный прямой нос, волевой подбородок, твердые губы, часто кривившиеся циничной усмешкой. Густые черные брови вразлет.

Красивый и опасный. Страшный. Настоящий хищник. Но именно это ощущение исходившей от него опасности и делало Василия Мережкова таким привлекательным в глазах женщин. Зверь, которым хочется любоваться, которого хочется приручить. Однако Лена знала, что зверь способен просто сожрать. И то, что он сейчас не трогал ее, тоже было своего рода чудом.

Деловой костюм он сменил на более темный, Лена невольно отметила про себя, что ткань тоже была темно серая с седым отливом, но на несколько тонов темнее ее платья. Так, словно он хотел подчеркнуть парность. Черные туфли, галстук, белоснежная рубашка. Она вдруг подумала, что галстук идеально сочетается по цвету с ее нижним бельем.

И покраснела. Глупые мысли. Опасные мысли.

Только он все мгновенно заметил. Глаза, и без того тлевшие странным огнем, вдруг ярко вспыхнули, ноздри расширились. Он резко подался к ней и сделал шаг, но сразу остановился.

— Подойди, — голос какой-то тяжелый и низкий.

Подошла, когда между ними остался всего пара шагов, мужчина вытащил из внутреннего кармана продолговатую кожаную коробку. Положил на стол.

— Надень.

Лена догадывалась, что в коробке украшения, но не могла предположить, что такие… Внутри, на черной бархатной подкладке лежал бриллиантовый браслет и к нему длинные серьги. Потрясающе стильно. Белое золото, строгие простые формы, крупные камни. К платью должно было подойти идеально.

Надо отдать должное этому страшному хищнику, у него был и размах, и вкус.

Лене никогда еще не приходилось носить подобные вещи. Доставала, немного руки дрожали, а застежка у браслета оказалась тугая. Увидев, что она возится, взял ее руку и застегнул сам. И будто прожег прикосновением. Лена даже невольно отдернулась. Он глянул так странно, стало вдруг и страшно, и почему-то стыдно.

Но мужчина уже отошел, по лицу не поймешь, что он чувствовал, оно вообще вечно недовольное. Позвал:

— Выходим.

И уже в холле накинул ей на плечи легкую шубку черно-серебристого меха. Лена уже не могла думать и что-либо оценивать. Просто ехала рядом с ним в лифте, ощущая, как напряжение висит в воздухе, но ничего с собой не могла поделать.

В подземном гараже их ждал лимузин. На сей раз Мережков сел в салон рядом с ней. Лена забилась в уголок, стараясь дистанцироваться, потому что в замкнутом пространстве салона его присутствие рядом ощущалось слишком остро. Мужчина уставился в окно.

Машина тронулась.