Глава 20

Они тогда так и махнули в Майами на две недели. Для него сделать ей загранпаспорт — никакой проблемы, отдал команду и принесли.

Лена смотрела невидящим взглядом в темное окно, слабая улыбка отражалась в стекле, она не осознавала, что улыбается. Просто, хорошие воспоминания имеют над нами странную власть, возвращать свет и тепло, когда нам темно, холодно и одиноко.

Господи… Она только поражалась, откуда у этого человека берется энергия… Все время как заведенная пружина. И все у него горело в руках, Лену удивляло, как он умудряется проворачивать одновременно столько дел, удерживать все это в голове.

И это притом, что мозги все время повернуты на сексе! В любой момент. Невольная улыбка расползлась шире. Легкий румянец залил бледные щеки. Сейчас она была очень далеко отсюда, от этого дня, от ночного вагона электрички.

* * *

Первое время Лена все еще боялась его. Все было ощущение, что в одно прекрасное утро Мережков проснется, посмотрит на нее с удивлением и брезгливо вышвырнет из своей постели и жизни, как нашкодившую кошку. Потому что у таких как он пользователей мозги не заточены на длительные отношения.

Но время шло, а его безумная страсть и нежность никуда не девались. Они никогда не говорили о любви. Лена и не ждала от этого мужчины ни признаний, ни подобных чувств, ни тем более, разговоров об этом. Она и сама не могла бы сказать, что между ними есть что-то, кроме физического притяжения.

О, но это притяжение было… Они загорались моментально и горели, горели.

С ее стороны ни о какой любви тогда тоже не могло быть речи, она просто умом приняла ситуацию и затаилась, позволив ему вести. Как будто, она могла бы не позволить этому мужчине что-то?! С его-то диким напором, размахом и энергией?

И еще Лена понимала, что он продолжает считать ее игрушкой. Обожаемой, драгоценной. В общем, не важно.

Васе Мережкову нравилось лепить из нее королеву. Он просто балдел от этого. Лепил королеву и поклонялся ей. И очень быстро сделал то, что и обещал — нагнул всех. Теперь при встрече ей улыбались первыми, заглядывали в глаза, старались услужить. Потому что он так хотел. И так было. Что ни говори, а Вася был мужчина по имени «могу», причем, с большой буквы. И это больше всего тешило самолюбие мужчины и того зверя, что жил у него внутри.

Однако большой бизнес это всегда большая игра. И Мережков был цепким, безжалостным и виртуозным игроком. Победителем во всем. Его натуру тщеславного властолюбца, игрока, помешанного на тотальном контроле, Лены видела как на ладони. Но было также много других талантов, делавших этого человека ярким, необычным и интересным. Эту сторону он показывал очень немногим. Тем, кого считал равными себе. Лену считал.

В общем, с той памятной первой ночи прошло три месяца, и он повел ее к венцу.

Даже стоя рядом с ним у алтаря в безумно дорогом белом платье, и в бриллиантах с головы до ног — все равно не верила. Казалось розыгрыш, сейчас все закончится. А ей уже и не хотелось, чтобы заканчивалось. Не ради того богатства, которым он ее окружил, оно ее по-прежнему пугало, а ради него самого. Женское сердце такое глупое и непоследовательное.

А некоторое время спустя это как-то случилось само собой. Словно раскрылись плотно закрытые лепестки цветка, или створки раковины, открывая свету жемчужину — доверие. Потому что… черт его знает, почему…

Просто пока лепил из своей игрушки королеву, пока прогибал всех, мужчина настолько увлекся этой игрой, что сам в нее поверил. Самое удивительное, что время шло, а эта игра ему не надоедала. И в один прекрасный день и Лена поверила. Привыкла. Даже к его зверю привыкла, знала, что не тронет, не причинит вреда. Никогда.

Удивительная вещь игра. Она так легко становится жизнью.

Любила ли она его теперь? Когда они стали равны, когда в придачу к влечению пришло взаимное уважение и доверие? А разве можно было не полюбить?

Василий жутко ревновал ее. Ни шагу не позволял ступить без контроля. но это не раздражало, нет. Наоборот, вызывало улыбку. Потому что своей страстью он искупал все, а ей и не хотелось смотреть на других мужчин.

* * *

Первый год пролетел вообще незаметно.

Лена по прежнему работала вместе с ним, теперь уже мужем. Из закутка переселилась в другой укромный уголок, созданный в его кабинете специально. Василий был этому только рад — любил, чтоб была под рукой, чтоб как дракон, не выпускать из лап свое соровище.

Но если шутки в сторону, Вася считал ее неплохим специалистом и даже платил зарплату. Это казалось ей важным, сохранять хотя бы видимость независимости. Хотя кого она могла обмануть, если личный тиран и деспот сидел напротив?

Удивительно, но спустя год, он не пресытился, и по-прежнему не смотрел на других женщин, оправдывая обещание, данное когда-то.

«Тебе не придется ревновать»

Это приобрело для Лены особый смысл.

* * *

В той небольшой части жизни, что осталась неохваченной постоянным присутствием Василия, у нее сам собой возник некий круг общения. Лена все понимала. Если ты какая-то официантка, то и отношение к тебе будет соответствущее, но если ты жена миллиардера… Вы только вслушайтесь в звучание. Положение обязывает иметь круг общения не ниже определенного уровня. И она его заимела.

Первой ей в подружки стала набиваться не кто-нибудь, а Кристина. Позвонила лене на состовый (откуда только узнала?) спустя несколько дней после того, как они вернулись из Майами, извинилась и пригласила на разговор. Василий как услышал, аж ощетинился.

— Не пойдешь.

— Почему? — спросила Лена.

Ей и самой не слишком хотелось встречаться с женщиной, без всякой причины облившей ее грязью. Но, во-первых, она извинилась, а во-вторых, немного узнать о том мире, в который Василий неумолимо тащил ее, следовало.

— Одна не пойдешь.

Не желая встречаться с бывшей сам, Мережков тогда в первый раз приставил к ней сопровождение — троих телохранителей. Собственно, тогда он в первый раз отпустил ее куда-то. С тех пор неизменная троица постоянно маячила где-то рядом, если она выходила из дому без него.

Но тогда Лена только пожала плечами и сказала:

— Ладно.

Кристина ждала ее в уютном дорогом ресторане. Красивая, таинственная, с хорошо продуманным легким флером раскаявшейся грешницы. Вся в черном. Мгновенно просканировала ее наряд взглядом и с ходу сделала единственное, что могло заставить Лену, если не поменять свое мнение о ней, то во всяком случае, понять. Сказала правду.

— Ты прости, — Кристина закурила, указав на сигарету. — Я вообще-то не курю, но… Короче. Я тогда просто взбесилась от злости, потому и наговорила тебе всякого. Ты же знаешь, у нас с Васей было…

Лена слушала ее внимательно и отстраненно, она привыкла наблюдать людей со стороны. Два года работы в элитном ресторане официанткой отточили ее способность издали видеть внутреннее состояние людей, которых она обслуживала. Можно лгать голосом, словами, даже глазами. Но тело все равно выдаст, наклон головы, жест, поза.

Сейчас Кристина не лгала. Она действительно сожалела, вот только о чем? Что рассталась с Мережковым, или что ее ни за что ни про что оскорбила? Лена чуть нахмурилась и приготовилась слушать.

— Поверь, то, что я тогда сказала, — проговорили Кристина, глядя на сигаретный дым. — В этом не было ничего личного. Любая, окажись она на твоем месте… В тот момент я плохо соображала.

И тут она вдруг уставилась Лене в глаза.

— Да я даже с Пашей Морозовым сошлась, лишь бы заставить его ревновать. Не могла поверить, что не смогу его вернуть. Что он просто… — взгляд у Кристины был тяжелый и какой-то отчаянный, а потом глаза словно потухли, и в них появилась усталость. — Теперь, глядя на тебя, я понимаю, что у вас все серьезно. И это наверное, хорошо. Во всяком случае, перестану тешить себя глупой надеждой.

А потом она рассмеялась красивым, хрипловатым смехом и спросила:

— Ну что? Рискнешь взять в подруги бывшую соперницу?

Если бы та лгала, изворачивалась, Лена просто развернулась и ушла. Но та говорила правду, не скрываясь, бравировала. Предлагала дружбу? Говорить о дружбе тут не стоило, но помочь ей влиться в обычное окружение Мережкова, научиться ориентироваться в той акульей среде, где он вращался, Кристина могла.

— Рискну, — ответила Лена.

— Правильный выбор, — ответила Кристина, смерив оценивающим взглядом сначала Лену, потом ее телохранителей, сидевщих за столиком в сторонке. — А ты либо очень смелая, либо очень глупая… Но, раз удержалась рядом с Мережковым, не глупая, точно.

Обсуждать это Лена не сочла нужным, промолчала, скрестив руки на груди. Но взгляд ее тоже обратился к тройке крепких ребят в строгих костюмах, приствленных Мережковым телохранителей. Невольно закатила глаза. Гипертрофированное Васино собственничество могло вызвать у нее только улыбку. Неизвестно, что подумала Кристина Б…, увидев, как она улыбается, но предложила:

— Ну что, за знакомство?

* * *

К тому времени, когда Лена вернулась домой, Вася уже знал, что Кристина набилась ей в подружки. Сказал только:

— Чтоб ее духу здесь не было.

А потом притянул к себе, принюхиваясь.

— Пила?

— Один бокал белого, — проговорила Лена, глядя на него.

— Иди сюда сейчас же, — сердито шептал ей в губы, прижимая крепче, выпивая дыхание, а руки уже стаскивали с нее одежду. — Ну? И о чем вы там говорили?

Она только и успела выдохнуть:

— О тебе.

— Хорошо, — рыкнул, властно блеснув глазами, а потом слов уже не было.

Но после, насытив своего ревнивого зверя до блаженного урчания, повторил:

— Чтобы ее ноги тут не было. И помни, Кристина та еще подколодная тварь. Но она может быть полезной. Будь осторожна, поняла? И ни слова с ней о моих делах!

Разумеется, Лена обещала. Она и не собиралась выбалтывать кому бы то ни было Васины коммерческие секреты. Не такая уж дура.

А вообще, все их разговоры рано или поздно оканчивались в постели. Скорее рано, чем поздно.

* * *

С того момента и началось врастание Лены в сливки общества. Общение есть общение, хотя это и очень уныло, когда тебя окружают только нужные люди.

Зато неожиданно произошло другое.

Тетка Елены, никогда не питавшая к племяннице теплых чувств, видя, что та неожиданно взлетела, объявилась сама. Спустя некоторое время после того как во всех СМИ и желтой прессе прокручивали их с Василием свадьбу. Понятно, что после стольких лет упорной неприязни Лена восприняла ее появление немного настороженно. Да и Василий был недоволен, зная цену подобным людям, не ждал от тетки ничего хорошего.

Встретилась Лена с ней на нейтральной территории, в кафе. Отдельная тема, что Мережков приказал своим людям выкупить и закрыть кафе на все то время, пока его жена там будет находиться. И естественно телохранителей отправил.

Но тетка, как оказалось, долгого разговора не планировала. Взглянула на Лену принизывающим взглядом, на окружение ее. Кивнула.

— Королева, значит. А это свита твоя…

— Тетя Зина, — поморщилась Лана. — Что вы, перестаньте.

А после опомнилась, понимая, что тетка появилась неспроста:

— Может быть, вам что-то нужно? Вы только скажите, мы…

Но та перебила, качая головой:

— Нет, мне ничего не нужно. Спасибо, — добавила сухо. — Рада, что ты все-таки смогла выбиться в люди…

Тут тетка замолчала на минутку, похоже сомневалась, но все таки сказала:

— Он ведь приходил тогда. Тебя искал. Но я не сказала. А деньги взяла! И мне не стыдно. Нечего, у него поди денег куры не клюют!

Лена даже смутилась от такого напора.

— Да, я ведь тогда знала, куда ты подалась. И вообще… А он стало быть нашел… Вот и хорошо. Я вот зачем.

В это время подали заказанную Леной еду. Она знала, что тетка всегда любила рыбу, принесли стейки из семги, салат, нарезку и вареную осетрину. Тетка вздохнула, загоревшимися глазами оглядывая деликатесы.

— Уважила, — начала есть.

И как бы между прочим сказала:

— Я на тебя завещание написала. Квартира и все остальное, что у меня есть, тебе останется.

— Тетя… Вы о чем? Зачем?

— Молчи. Так надо. И не спорь со старшими! Откуда знаешь, что как в жизни повернется?! А это тебе и твоим детям будет.

Когда тетка включала воспитательный тон, спорить с ней было бесполезно. Лена и не спорила. Но тетка заговорила о детях, и эта мысль невольно осела в голове.

Василий, когда услышал о завещании, смеялся:

— Так ты теперь богатая наследница у нас?

А потом… Ну, разговор, как обычно, закончился в постели. Что бы ни происходило, все дороги вели туда.

Уже после, засыпая в его объятиях, Лена впервые заговорила о детях.

О завещании она сразу забыла, кто мог подумать, что такая вещь, как теткина квартира когда-нибудь может понадобиться?

* * *

Теперь. вспоминая все, Василий мог бы сказать, что первый звоночек он услышал именно тогда. Услышал, и не понял, но словно струна зазвенела глубоко внутри. Тоненько, тихонько, тревожно. Лена засыпая в его объятиях пробормотала:

— Вася, давай родим маленького?

Он тогда не ответил ей, только прижал к себе сонную, да поговорил в пшеничную макушку:

— Спи.

Но на самом деле вопрос запал ему в душу, отчего-то вызывая чувство дискомфорта. Он еще не натешился сам, не надышался, ему не хотелось делиться ни с кем, даже с собственным ребенком. Потому, когда Лена на следующий день снова завела об этом разговор, отмахнулся и сказал, что об этом думать пока рано. Через год.

Через год.

Увидев, что Лена погрустнела, смилостивился.

— Ладно, через полгода.

Засмеялась, глаза блеснули. Ему нравилось, когда она веселая. Смотрел на нее и думал, что за полгода наверное свыкнется с мыслью, что Лена станет неповоротливая, как бегемот.

Прикинул в уме картинки. Получалось, даже с огромным пузом она его возбуждала. Да еще говорят, у беременных грудь наливается, в общем и целом, да, через полгода он, пожалуй, влезет в эту авантюру. Ну, а пока Лену не понесло вширину, надо наслаждаться, не теряя времени.

И что удивительно, даже помыслов о наследниках у него до этого как-то не возникало. Махровый эгоизм не допускал мысли, что вот это вот, все, что имеет, надо будет передать кому-то.

* * *

Время летело незаметно. Практически:

Ob-la-di ob-la-da, life goes on bra*

С появлением Лены в обычном, напряженном ритме жизни, загруженном бесчисленными делами и проектами, у Мережкова появился собственный оазис, куда он мог уйти с головой в любой момент, в любое время дня и ночи. Обожаемая игрушка, сокровище, королева. Рядом с ней можно было переварить многое, даже то, что временами на горизонте мелькали Паша и Кристина.

Той как-то удалось утоптать Лену дружить семьями. Дружбы, конечно не вышло, но хрен с ними, подумал Василий. Держать конкурента в поле зрения, тоже неплохо. Они встречались в ресторанах или в клубах, где он иногда выгуливал свою королеву. В конце концов, свободно, семьями общаться с бывшими это так по-европейски.

Посмеиваясь над собой, Мережков мог бы сказать, что постепенно превращается в настоящего семейного мужика. И еще он заметил, что игра игрой, а некоторые данные, принятые по умолчанию, становятся непререкаемыми. Так и Лена, которую он поставил на пьедестал для всех, обрела статус для него самого. Стала королевой, которой он обещал сделать ребенка.

Ну, он обещал, он сделал.

С первой попытки. Его тогда здорово перло от гордости. И две полоски на тесте казались очередной победой. Игра в семейную жизнь оказалась такой увлекательной. Особенно, если все фишки берешь сходу.

Но именно тут судьба вспомнила про лимит.

* * *

Прошло примерно три недели. Ее уже начинало немного мутить по утрам, но в остальном все было нормально и на их жизни никак не отражалось. Разве что Лена иногда мечтательно застывала на секунду другую, глядя куда-то вглубь себя, и глаза ее как-то необыкновенно светились.

Она ему очень нравилась такой, но тот взгляд вглубь себя… Мережкову казалось, что в такие мгновения она ему не принадлежит, а вот это уже не нравилось. Умом мужчина понимал, что это беременность, его ребенок, а все равно… конкурент.

Но она переводила на него взгляд, и теперь уже ее внутренний свет принадлежал ему одному. И внутренний зверь лучился довольством, потому что ему всячески давали понять, что он молодец, просто чемпион.

Много ли мужику для счастья надо… Даже миллиардеру.

Как-то вечером они с Леной были в клубе, съездили вечером развеяться. Там была какая-то новая программа, сидели довольно большой компанией, танцевали. Разумеется, и Паша с Кристиной нарисовались. Потом был общий разговор, Паша нес что-то о своих новых проектах. И вдруг посреди его бубнения Мережков заметил острый взгляд Кристины и внезапно возникшую у нее неприятную кривую улыбочку.

Отчего-то это заставило напрячься, зная змеиный характер бывшей, заподозрил подвох. И не ошибся. Проследив взглядом направление, понял, почему любылись бывшая любовница. На танцполе, покачивая в такт музыке идеальными бедрами, крутилась та сама блондинка, которую он однажды трахал в здешнем туалете.

И тут бывшая любовница посмотрела ему в глаза, как бы говоря, милый, а я кое-что знаю. Он еще до этого заметил, когда вел Лену в чилаут и вскользь, коснулся ее невидимого пока животика. Кристину аж перекосило.

Враз испортилось настроение. Злость взяла, мало ли кого он тут трахал, это никого не касается! А мысль, что эта тварь может что-то нашептать Ленке, почему-то как серпом по одному месту.

— Уходим, — сказал, наклоняясь к ушку жены.

Лена только глянула, удивленно подняв брови, и согласилась.

— Да, я сама хотела сказать… устала что-то.

Он тут же увез ее, какое-то странное беспокойство всю дорогу не давало покоя. Только оказавшись дома, расслабился. Дома логово, убежище. Они только вдвоем.

Мыл ее в душе, с удовольствием отмечая, что аккуратные грудки немного налилась, и вся она стала такая… Была горячая нежность. Глаза закрывались, дыхание срывалось стонами. Ощущения накатывались волнами, накрывая с головой, острые как молнии, томительно — сладкие. Океан.

Его личный океан.

Заснули не сразу. Он сидел, прислонившись к изголовью, Лена, прижавшись к нему спиной, в кольце его рук и ног, как в кресле. Она что-то искала в ноутбуке, показать ему, что-то касающееся будущих матерей и младенцев. А он рассеянно кивал. В тот момент ему куда интереснее было ловить и перебирать пальчики на нее ножке, щекотать, дразнить.

Она боялась щекотки, взвизгивала, пихалась локтем. Ему было смешно.

Хорошо. Спокойно. Зверь дремал, прижмуривая глаза от удовольствия.

А ей вдруг пришла идея пожевать чего-нибудь. Подскочила, даже не успел среагировать, накинула куцый, еле прикрывающий попку халатик (ему нравилось, он хотел ее в этом видеть!), и прежде чем он успел словить ее, побежала вниз, в кухню.

* * *

Василий запомнил те ее слова:

— На твою долю нести? Молчи, я принесу! Бутерброды и сок… мммм! Не одной же мне есть? И вообще, пользуйся тем, что у тебя есть твоя личная официантка!

Улыбаясь, откинулся на постели. Личная официантка. Личная. Его. Королева.

Ждал. Снизу из кухни доносились звуки, потом — шлеп-шлеп — легкие шаги босых ножек по леснице и звон посуды на подносе.

И вдруг мир перевернулся. Странно, резко. Грохот посуды, звук падающего тела. В секунду подорвался, скатился вниз, не чуя ног.

Лена лежала на лестнице, почти в самом низу, видимо, здорово проехалась, халатик задрался. Поднос на полу, вокруг разбросанные бутерброды, один стакан откатился, другой валялся разбитый, опасно сверкая осколками. В первый момент Мережков ужаснулся, что она может босой ногой наступить на острое стекло и пораниться.

И только потом понял самое главное — она же без сознания.

Пока метался, одеваясь, натягивал на бесчувственную Ленку какую-то одежду, пока срочно обзванивал среди ночи все, что мог, а потом вез ее в самую лучшую, самую дорогую клинику, было очень страшно. Потом в какой-то прострации сидел под дверью операционной, не знал, не мог понять, что чувствует. Наконец вышел врач, сказал:

— Ваша супруга в безопасности. Но… вы же понимаете…

Он понимал, что мямлит и не может выдавить из себя врач, но ему в тот момент было на все плевать, его затопило облегчением.

— К счастью, вы обратились быстро, и все прошло без негативных последствий, — вымучил улыбку врач. — И у вас еще будут дети…

— Да, да, — оборвал его Мережков. — Могу я увидеть жену?

— Можете, но она сейчас спит, — проговорил врач уже ему в спину.

Влетел в палату. Спит.

Такая маленькая, строгая и одинокая. Его королева. Присел на койку.

— Я прошу вас, больной нужен покой.

Взглянул непонимающе, нахмурился. Что он лопочет?

— Подождите, вам принесут кресло…

— Не надо, — он уже скинул обувь и улегся рядом с Леной на койку.

Врач вздохнул и вышел, тихонько притворив за собой стекляную дверь. Услышал вслед:

— Закройте жалюзи.

Тот закатил глаза, понимая, что некоторым людям возражать бесполезно, легче выполнить. Просто сказал:

— Обход через два часа.

Но его уже не слушали. Мужчина лежал с закрытыми глазами, осторожно притянув женщину в свои объятия. Зверь, метавшийся внутри наконец успокоился.