Эпилог

Утро уже окончательно вступило в свои права, и город понесся по жизни, поглощая суетой, оглушая шумом. Город просто жил. Иногда просто жить — это очень и очень хорошо.

Двое молодых судейских стояли на улице, перед чахлым сквером, какие обычно разбивают у каждой больницы. После событий прошедшей ночи обоим надо было спокойно уложить все в голове, собраться с мыслями и успокоиться.

Потому что было от чего впасть в легкий ступор.

* * *

— Опаздываете, Климова?

Слова дознавателя, казалось, хлестнули наотмашь. Не сильно, но обидно. Мариша сразу покраснела и ответила, стараясь не подать виду, что это ее задело:

— Простите, это все моя вина, прокурор Аоринделл тут по моей просьбе и…

— Марина, перестань! — рыкнул Джейми, закрывая ее плечом.

И вдруг дознаватель рассмеялся. Негромко, дробно, бархатно. Мариша, глядя на него слегка зависла, в очередной раз невольно отмечая и красивый низкий голос, и какой-то невероятный взгляд. И тут же приказала себе не отвлекаться, их распекают, между прочим, а она готова лужей растечься…

— Молодые люди, можете не спешить, — проговорил дознаватель.

— Как это? — не понял Джейми.

Не спешить? Мариша встревожилась, что могло произойти?

— Значит так, — проговорил дознаватель. — Слушайте внимательно. Говорю только один раз.

Как-то такое начало не сулило ничего хорошего…

— Вы оба идеально мне подходите. Вы команда. И вам обоим с вашими способностями будет тесно в среде судейских. Предлагаю перейти в мое подчинение.

Джейми уже принял для себе это решение, он с готовностью кивнул, делая шаг вперед. И оглянулся на Маришу, вопросительно на нее глядя.

А та только глазами хлопала и рот открывала, как рыбка, выброшенная на песок. Дознаватель крякнул, как-то странно повел шеей и вмиг изменился, превращаясь в галантного кавалера, каким она его уже видела однажды.

— Прошу прощения, я забыл, что разговариваю с дамой, — он чуть заметно поклонился, блеснув глазами. — Адвокат Климова, вы согласны перейти в ведомство дознания, чтобы работать в паре с дознавателем Аоринделл под моим чутким руководством?

— Я..?.а… Дааа… Да. Я согласна, — проговорила она, обретая наконец некоторую уверенность.

Дама — это… Это звучало…

— Вот и отлично, — проговорил Александр, снова становясь самим собой, то есть мрачным наемником. — А теперь можете быть свободны до вечера. В 17.00 жду в ведомстве дознания. Отчеты подадите туда.

— А как же…

— В зал возвращаться нет необходимости. Все процедурные вопросы будут улажены без вашего участия.

А потом скрылся, оставив их переваривать услышанное.

Коридор клиники к тому времени начал наполняться людьми. Почувствовав себя здесь лишними, молодые судейские вышли наружу. И теперь стояли перед сквером слегка обалдевшие, еще толком не освоившись с новой реальностью.

Через дорогу напротив была блинная, и Джейми вдруг пришла в голову идея:

— Слушай, Климова, давай ты сейчас меня угостишь блинами, а в бар мы потом сходим как всегда, на немецкий счет?

Идея была хорошая. Через короткое время они уже сидели за столиком в блинной. С горячим чаем и с горой блинчиков со сметаной, джемом, маслом, икрой, семгой, сыром и всем прочим, на что хватило фантазии начинающего дознавателя Аоринделл.

По неизвестной причине, возможно просто от стресса, блины казались им просто чудовищно вкусными, а чай душистым и бодрящим. Постепенно напряжение сошло на нет, и появились разные мысли.

— Джейми, — спросила Мариша жующего напарника. — Ты не обижаешься на меня, что… Ну что…

Тот вскинул на нее взгляд, становясь серьезным. Потом отвел глаза, отложил надкусанный блин и потер пальцем наружный уголок правого глаза.

— Нет. Все было правильно. И знаешь… — в его голосе чувствовалось глубинное затаенное страдание. — Это ведь помогло мне разобраться…

Он сейчас говорил то, что возможно никогда не скажет никому другому, Мариша затихла.

— Мы потомственные маги, Марина. Семья Аоринделл была известной в моем мире. Но это так, это не главное. Моя семья… Я ушел, потому что не мог понять и простить. Черт… это трудно…

Какое-то время царило молчание, а потом он стал рассказывать. Сухо, коротко. Одни лишь факты. Но даже в таком изложении история его семьи была кошмарна.

Друг отца был влюблен в его мать. Джейми неприятно было говорить, но отец оказался слабовольным рабом самых дурных наклонностей, а друг только подталкивал его в пропасть. Однажды он дал матери увидеть отвратительную сцену, в которой отец принимал самое деятельное участие. И с тех пор мать замкнулась в себе, посвятив свою жизнь сыну.

Джейми исполнилось шестнадцать, когда отец умер, оставив друга опекуном вдовы и сына. Тот добился чего хотел и теперь надеялся, что вдова станет его женой. Но вдова не желала даже смотреть в его сторону.

А он любил ее извращенной больной любовью. И превращал ее жизнь в ад, добиваясь только одного, чтобы она взглянула на него благосклонно.

— Я ведь ни о чем не подозревал, понимаешь? Я любил дядю Мориса! Он был во всем примером для меня.

Джейми покачал головой:

— Иногда я сам не верю, что такое могло произойти. Но это правда. Оказалось, между моей матерью и другом отца всю жизнь шла тайная война. Смертельная и безнадежная.

Войне, в которой не берут пленных, выиграть в ней нельзя. Потому что остается лишь жажда мести, желание во что бы то ни стало увидеть противника униженным. Когда встречаются двое, наделенные столь сильной волей, гордыней и ненавистью, что выжигает все остальные чувства, очень легко переступить черту.

Именно это и случилось. Мать похитила единственную дочь опекуна и прятала девушку на загородной вилле.

— А я… Я в нее влюбился. Луиза была… Мой опекун не знал, кого мать прячет на вилле. К тому моменту уже почти помешался из-за нее и хотел причинить ей страдания любым способом. В итоге пострадала Луиза, ее… А меня избили и заперли в подвале. Бесполезного…!

Он смотрел на свои вздрагивающие кулаки, и Мариша понимала, что сейчас этот молодой сильный мужчина испытывает ту же боль и беспомощность, что и тогда. Однако взгляд его посветлел и ушел в пространство.

— Мой опекун не знал самого страшного. Та, кого он отдал на растерзание наемникам, была его единственная дочь. А когда понял, что произошло, выжег себе разум. Сильный маг способен и на такое. Моя Луиза исчезла в тот же день. А я обрел свои крылья. — невесело закончил Джейми. — Вот так-то.

Мариша сидела не шелохнувшись, потрясенная рассказом.

— Но самое главное не в этом, — заговорил Джейми снова. — Самое главное заключается в том, что после этого моя мать наконец призналась, что любила Мориса всю свою жизнь! Мать теперь его пожизненная сиделка. Выносит за ним судно, кормит, купает. Не отходит от него ни на шаг. Плачет. А он превратился в растение, выжег себе мозги. Ни на что не реагирует, молчит, ходит под себя. Неизвестно, сколько он протянет в таком состоянии, сильные маги живут долго.

И тут он вскинул руки в эмоциональном жесте:

— Понимаешь, я не мог понять мать, не мог простить ей! Я ушел из дома и родного мира, чтобы никогда этого не видеть! У меня в голове не укладывалось, как можно любить такое чудовище?! А теперь, увидев нечто подобное изнутри, я… могу… Понимаешь?

В блинной играла музыка, из динамиков жизнеутвержающе пело:

Comment ça va*

Comme ci, comme ci, comme ci, comme ça

Tu ne comprends rien à l'amour

Restez la nuit, restez toujours

Коротко вздохнув, Мариша потянулась к Джейми, подавленно молчавшему уже с минуту, и коснулась его руки.

— Ты пробовал искать ее, свою Луизу?

— Да. Первый год, искал ее везде как сумасшедший. И потом тоже, — он сник.

— Послушай, — осторожно начала она, постепенно оживляясь, и под конец говорила уже совсем уверенно. — Мы же дознаватели, а это открывает новые возможности. Вместе мы… Да вместе мы все архивы перероем! В конце концов, нам Александр поможет. Куда он от нас денется?!

Джейми хмыкнул, выходя из своего мрачного оцепенения, и посмотрел на нее странным взглядом. Однако в глазах его уже зажглись те самые огоньки.

— А тебе, между прочим, надо съездить домой, — назидательно ткнула в него пальчиком Мариша. — Помириться с матерью. И не делай такие глаза, я теперь все равно с тебя не слезу.

Прозвучало угрожающе.

Сначала Джейми уставился на нее, а потом громко фыркнул и расхохотался:

— Климова, тебе говорили, что ты страшный человек?!

— Спасибо, я знаю, — ответила та, шевельнув бровками и сделав губки уточкой.

— Дознаватели, говоришь… — протянул Джейми. — А как же Игорь Наумович?

На миг глаза Мариши затуманились, на лице возникло выражение нежности и тепла, а потом она сказала:

— Ну… Я просто уверена, что вся эта многоходовка его рук дело.

* * *

Примерно в это время в адвокатском офисе Игоря Наумовича Гершина происходила встреча без галстуков. То есть распитие ящика цолерианского белого вина урожая 1812 года. Пари есть пари.

Старинный ящик из личных запасов господина Сабчаковского стоял в углу. Шесть запыленных бутылок, покрытых тускло поблескивавшей золой фольгой, были распиты сначала за победу, потом за честь мундира, потом третьим тостом — за жизнь. Потом было еще несколько обязательных тостов и необязательных, и прочее и прочее.

Однако для многоопытных судейских каких-то шесть бутылок шампанского*, пусть даже иномирного — что слону дробина. Потому второй ящик, теперь уже из личных запасов господина Гершина, стоявший рядом с первым, тоже был распит наполовину.

Мантии остались в раздевалке суда, пиджаки давно сброшены на кресла, а галстуки висели висели рядышком на крючках дизайнерской вешалки, которую не так давно приобрела в офис Мариша.

Сабчаковский сидел, уткнувшись носом в ладони. Игорь Наумович, видя, что коллега как-то надолго замолчал, повертел в руке опустевшую бутылку и вытащил из ведерка со льдом следующую. Хлопок вылетевшей пробки отвлек Дмитрия Дмитриевича и вывел из задумчивости.

— Дима? — спросил Гершин, качнув в его сторону бутылкой.

— Наливай, — пододвинул тот высокий фужер на тонкой ножке.

А сам снова уткнулся лицом в ладони. И вдруг заговорил о том, что терзало его изнутри:

— Игорек… ты знаешь… Я… завидую тому ублюдку, которого сегодня судили… — он покачал головой. — Завидую смертельно…

— Что, тоже в кому захотелось? — спросил старый адвокат, усмехнувшись.

— Типун тебе на язык, дружище, — отвечал Дмитрий Дмитрич, с кривой улыбкой.

Понятно, подколоть — наше все.

Однако оба стали серьезны и грустны. Сабчаковский проговорил, срываясь на шепот:

— Я безумно завидую этому козлу… А…! Я мужик, черт побери! Я тоже… Но я даже не представлял, что можно так… Такой силы чувства… Понимаешь? За это можно все отдать… Понимаешь, Игорек…

— Понимаю, — кивнул старый адвокат.

— У меня никогда такого не было… — со страшной горечью вдруг выдал Сабчаковский.

— Не было, потому что ты к этому не был готов, — странно глядя на него, выдал Гершин.

А потом он откинулся в кресле и стал читать на память стихи.

А после они оба молчали, думая каждый о своем.

— А сейчас, как ты считаешь? Ты же умеешь видеть будущее… — робко спросил Сабчаковский.

Адвокат Гершин действительно имел дар видеть будущее. Впрочем, не только это. По набору способностей его вообще можно было считать уникальным. И уж совсем уникальным было то, что при всех своих талантах он категорически отказывался делать карьеру, предпочитая вместо этого исправлять кривые судьбы людей и не совсем людей.

Гершин легко вздохнул, ответил улыбнувшись:

— Сейчас ты готов влюбиться без оглядки, друг мой.

— Да? — глаза Сабчаковского внезапно жарко сверкнули. — А не податься ли и мне в ведомство дознания? Я бы мог читать курс лекций в их ликбезе. Потому что эти надзорные органы нули в процедурных вопросах!

— Э… кхммм… — протянул Гершин, слегка поперхнувшись.

Вообще-то, ему было ясно, зачем маститого прокурора вдруг понесло влиться в ряды дознавателей, но промолчал. Вместо этого сказал, поморщившись:

— Ты извини, я отлучусь на пару минут. Ко мне тут пришли…

— Да, иди Игорек. А я посижу пока… — и потянулся к стоявшей на столе у Гершина фотографии в аккуратной беленькой рамочке.

На фотографии была запечатлена Мариша, груженная бесчисленными пестрыми пакетами. Блаженная улыбка, светящийся взгляд. Надпись внизу:

«Шопинг неизбежен, и он не за горами…»

«Беншайзе*»

Старый мудрый адвокат поднялся из-за стола и тихо вышел, оставляя Сабчаковского строить масштабные планы на будущее, Ибо тот явно собирался доказать кое-кому, что старый конь не только борозды не портит, но и прекрасно пашет.

В комнате, примыкавшей к кабинету, Игоря Наумовича действительно ждал посетитель.

* * *

В изолированной приватной комнате за кабинетом, где Игорь Наумович обычно принимал тех посетителей, которые с крыльями (кстати, из всей адвокатской коллегии, только он один специализировался по делам теней крылатых) его ждал пожилой мужчина, вернее, его тень.

— Здравствуй, Алишер, — проговорил Гершин, проходя к рабочему столу. — Можешь выйти на свет.

— Добрый день, уважаемый, — начал свою речь призрак, проявляясь. — Как дела?

Гершин шевельнул бровью, надо же, ведь уже помер давно, а бисер восточной дипломатии бессмертен. Он знал, что заставил посетителя ждать, но и бросить Сабчаковского одного в раздумьях не получалось.

Призрак и дальше плел витиеватую сеть разговора обо все и ни о чем, Гершин спросил прямо:

— Чего ты хочешь?

— Я… — тот сначала смешался от прямого вопроса, потом подался вперед. — Я хочу узнать, почему оправдали этого убийцу!

Прозвучало веско, но не совсем правдиво. Гершин несколько секунд смотрел на него, потом спросил:

— Алишер, скажи, неужели месть стоила того, чтобы заплатить за это своими крыльями?

Призрак промолчал в ответ, только зябко поежились плечи, за которыми уже никогда не развернутся призрачные стальные крылья.

— Как ты мог купиться эти посулы? Ты же демон. И ты видел, что даже с твоей силой ты этому человеку навредить не можешь. Неужели непонятно, что не это просто так, у него особая Судьба? Хотел перехитрить Судьбу?

— Я… — начал было тот.

— Вот и иди теперь к тому черту, с которым договаривался.

— Прости, адвокат, — тень низко склонилась.

— Так о чем ты пришел просить меня?

— Я хочу вернуть мои крылья, — выдавил тот и вдруг взмолился. — Помоги… белый адвокат… я знаю, ты можешь… Прошу!!!

Некоторое время Гершин сидел задумавшись, потом проговорил:

— Не знаю. Посмотрим, что получится. Тебе придется переродиться в дальнем мире. И ждать. Понимаешь?

— Да. Да! — закивал тот. — Я готов ждать, господин…

— Все, иди, — проговорил Гершин и призрак исчез.

Ждать он будет… Ничего он не дождется, пока не поймет самого главного. Не каждому удается обрести крылья. Только сильные потрясения, чувства на грани могут вырвать из слепого и глухого сна скрытую внутри сущность. И чувства эти вовсе не ненависть или месть. Силу подняться над собой может дать только любовь.

Он хотел узнать, почему оправдали того человека? Все просто.

«…потому что любовь покрывает множество грехов»

**********************************************************************

P.S.

Как известно, все события, происходящие в жизни такого человека, как Василий Мережков, почти мгновенно становятся достоянием общественности. Если что-то и можно утаить, то оно обрастает такими невероятными сплетнями, что лучше бы уж общество знало правду, чем строило те несусветные домыслы.

Естественно, не осталось без внимание и его внезапная болезнь (многие, кстати, порадовались, всегда есть желающие прибрать к рукам ставший бесхозным бизнес), и длительный разлад в семейной жизни, начавшейся с такого феерического романа.

И, разумеется, драматическое примирение супругов, состоявшееся прямо на больничной койке. Все это не афишировалось, но общественное мнение, оно такое мнение… От него ничего не утаишь.

Понятно, что тут не обошлось без сарказма. От бородатых шуток, типа, что нужно старому генералу? Пять предметов на букву «П» — победа-пенсия-простокваша-пурген и первая жена. Мол, с таким инфарктом, что Василий перенес, да после клинической смерти и комы, он теперь считай инвалид, и ни на что не годен.

Знакомые мужчины вздыхали, притворно высказывая сочувствие. Да… в инвалидной коляске, да, полный кирдык, мементо морэ, то есть, все, кранты. А был такой грозный мачо, имел все, что шевелится. Знакомые дамы тоже сочувствовали по доброте душевной. Увы…

Однако, несмотря на все прогнозы, не лишенные злорадства, через два месяца после выписки Василий Мережков вполне встал на ноги, а его жена снова оказалась в положении. Уж как это ему удалось, никто не распространялся. Впрочем, Лена могла бы сказать, что для нее он всегда был снайпером и мужчиной по имени «могу». Причем, с большой буквы.

Остальное — их семейный секрет…

Пожалуй, теперь он стал даже еще активнее в делах, занялся социальными программами. И с той самой мертвой хваткой, которая отличала его в бизнесе, следил, чтобы деньги шли строго на выделенные нужды. В общем, умный и деятельный бизнесмен может приносить куда большую пользу работая на благо общества, нежели покоясь на кладбище.

Отношения в семье, прожившей разобщенно почти пять лет, строились конечно не с нуля, хотя заново завоевывать любовь и доверие сына пришлось обоим. Но всего можно достигнуть, если все делать вместе.

В общем, из обещанных десяти лет, пошел пока первый счастливый год, а там, как Бог даст. Может и добавят чего, за хорошее поведение…

**********************************************************************

P.S.S.

В ведомстве дознания за прошедшие два месяца тоже произошли некоторые перемены.

Начнем с того, что ведомстве дознания женщины, работающие наравне с мужчинами, не были такой уж редкостью. Это в среде крылатых судейстких женщина — адвокат Климова была нонсенс, ошибки природы и прецедент, потому что единственная за всю историю коллегии женщина с белыми крыльями. Однако все бывает однажды.

Но ведь в ведомстве дознания раньше тоже не было крылатых.

И вот когда с подачи Александра Берхорда в среде дознавателей появилось целых двое судейских с белыми и огненными крыльями, резонанс тоже оказался неслабый. Хорошо еще, работать им предстояло в паре. Но все равно, крылья у дознавателей — дикий нонсенс.

Хотя бы потому, что при перемещении между мирами они своими крыльями такие завихрения энергии в пространстве-времени способны создавать, что мама не горюй. Одно дело, когда перемещаются судейские, о каждом их движении чуть не фанфарами оповещение дается. А в дознании требуется полная секретность. Вот и пришлось проходить переподготовку практически по всем статьям.

Но чего в этом тандеме крылатых дознавателей невозможно было не отметить, так это четкую слаженность, отличные аналитические способности, обостренное чувство справедливости и потрясающее чутье. Собственно, чутье и сыграло решающую роль.

Смирились и с их крыльями, и с тем, что они работают в паре (дознаватели обычно проводили расследование в одиночку, опять же по соображениям секретности), потому что, в конце концов, важен результат. А результат в первом же деле они показали для новичков очень приличный.

Конечно, сыграл тогда свою роль и авторитет Берхорда. И потом все он время ненавязчиво опекал. Был рядом.

И опять Мариша, зависая время от времени под его нечитаемым взглядом, не могла понять, испытывает он к ней хоть что-то, или не испытывает. Потому что вот так взять и влюбиться было бы ужасной глупостью, вдруг он просто по службе интересуется? А она как дура…

— Дознаватель первого уровня Климова, вы намерены сдавать отчет, или так и будете мечтать? — голос возымел эффект холодного душа.

— А? Да, конечно, — и протянула пухлый файл с отчетом секретарше.

Женщина перевернула пару листов, скривилась, но поставила штамп и стала выписывать номер в папке входящих. Делопроизводство дублировалось многократно, и обязательно выполнялось дополнительно на бумажных носителях. Секретаря секретного отдела можно было понять, столько возни с бумажками кого угодно превратит в человеконенавистника.

Дело в том, что до последнего времени отчеты в ведомстве дознания подавались в произвольной форме, и только с последнего времени ввели единый стиль и форматирование. С того самого дня, как туда перешел из коллегии прокуроров Дмитрий Дмитриевич Сабчаковский.

Разумеется переподготовку пришлось проходить и ему, но в силу звездности и маститости его, прежде чем допустить непосредственно к ведению расследований, направили руководить секретным отделом. Навести там порядок, так сказать, потому что до того в отделе работали одни женщины. И кроме этого проводить еженедельные семинары по повышению квалификации дознавателей в правовых и процедурных вопросах.

Строгий уставной порядок во вверенном подразделении был наведен в кратчайшие сроки. Ведомство дознания содрогнулось при мысли, что теперь придется переписывать отчеты, зато дамы секретариата томно вздыхали и млели при виде Сабчаковского в стильном деловом костюме и при галстуке. А уж его орлиный взор и подтянутое тренированное тело… О…

— Климова? — помяни Сабчаковского, а он тут как тут…

— Здрасьте, Дмитрий Дмитрич, — буркнула Мариша, отводя глаза и отодвигаясь в сторону.

Не помогло.

— Вы почему прогуляли семинар на прошлой неделе?

— Я… э… У меня было недомогание, — нашлась Климова.

Прокурор, он и в аду прокурор, Сабчаковский наморщился:

— Что за недомогание?

Ей хотелось завопить:

— Женское!

Но положение спасла секретарша:

— Вот, возьмите ваш отчет Климова, — проговорила та, ревниво оценив ее как угрозу порядку и спокойствию. — И впредь постарайтесь, чтобы ваш отчет меньше походил на слезливый женский роман.

— Есть, — пробормотала Мариша, бочком выбираясь из кабинета.

Вслед ей донеслось:

— И не вздумайте прогуливать семинар на следующей неделе!

Закатив глаза, Мариша фыркнула, словно рассерженная кошка. Снаружи ее ждал Джейми.

— Ну что, сдала? — спросил тот.

— Да, с трудом. Еще и на Сабчаковского нарвалась.

— Везет, — ответил тот. — А мне сказали, что мой отчет, это даже не ЛитРпг. Переписывать придется…

— Джейми, — прищурилась Мариша. — Наверное, ты ей нравишься.

— Я? Да ты что? Они там все без ума от Сабчаковского!

И тут он замер, уставившись куда-то за ее спиной. Мариша обернулась, по коридору шел Алексанлр, а рядом с ним две женщины. Одна постарше, повадкой и видом неуловимо похожая на него, ясно, что дознаватель и не ниже четвертого уровня. И девушка помоложе, но тоже с той же самой незримой печатью, что накладывает их профессия.

И тут Джейми сорвался.

— Лу! — крикнул, бросаясь к девушке.

Та сначала застыла, напряглась, словно готовая прыгнуть пантера, и вдруг быстро пошла вон по коридору. А он за ней следом.

— Лу! Стой!

Догнал. Стиснул в объятиях. А потом они так и стояли, замерев, прижавшись друг к другу.

И Мариша застыла, глядя на них. Все-таки это здорово, когда встречаются разлученные влюбленные. Особенно, если ты приложил руку к тому, чтобы эта встреча могла состояться. Так хорошо, что аж слезы на глаза наворачиваются…

Она с самого начала по секрету рассказала Александру ту историю. Ну а дальше он просто тряхнул кое-какие свои связи.

А пока влюбленные впервые за столько лет смотрели в глаза друг другу, Александр проговорил:

— Знакомьтесь, дамы. Дознаватель четвертого уровня Майя Аурино, специалист по магическим мирам, дознаватель первого уровня — адвокат Марина Климова.

Дамы пожали руки.

— Очень приятно, — проговорила Мариша, глядя во все глаза на женщину — дознавателя из другого мира.

— Мне тоже, — ответила Майя, улыбнувшись. — А вы та, кто решился применить детальную реконструкцию… Наслышана. О вас говорят много хорошего.

И покосилась на Александра. Потом добавила:

— Ну, всего доброго, мне пора. Еще увидимся. Пока Александр, — и исчезла.

— Наверное, мне тоже пора, — пробормотала Мариша, не в силах отделаться от нелепого смущения, будто только что проходила какую-то проверку..

И всю дорогу домой страдала от дурацких мыслей. Он говорил с этой Майей о ней? Он высокого мнения? И что? Что это значит, в конце концов…

* * *

Домой она добралась как-то даже на удивление рано, к половине шестого. Поднялась в подъезд с намерением наесться чего-нибудь сладкого и смотреть слезливую мелодраму. Около ее двери на коврике сидела красивая дымчатая кошка.

— Марыська! — взвизгнула Мариша, кошки не было видно больше двух лет. — Где тебе носило, чудо пушистое? Пошли скорее!

Отперла дверь, пропуская кошку в дом, та тут же побежала в кухню и уселась напротив холодильника.

Надо сказать, что Марыська была точной копией Мариши, когда та кошкой отрабатывала два с половиной года производственной практики. Но, вообще-то, если честно, то это Мариша была ее точной копией. Просто Марыська не возражала против использования ее имиджа в учебных целях.

— Муррр, мняяяяууу, — и выпущенные во все стороны коготки на лапках.

В смысле, неплохо бы подкрепиться.

Мариша улыбнулась и взяла кошку на руки. Вытащила молоко, налила его в две чашке. Марыське и себе. Через некоторое время кошка спросила, вылизывая усатую мордочку:

— Мурррр?

Что означало, как обстоят дела?

— Тяжко, — ответила Мариша, вспомнив сразу все свои мысли по дороге.

На что кошка сказала:

— Мур, — то есть, все будет хорошо.

А потом вдруг заглянула девушке в глаза, прищурилась, и выдала:

— Муууурррр??

Это означало:

— Колись подруга, отчего это у тебя так блестят глазки, и взгляд весь из себя мечтательный? Меня не проведешь. Кто он?

— Ну… — уклончиво отвела глаза Мариша.

— Муууур?

А это уже означало:

— Я его знаю? Он за тобой ухаживает?

— Нет! — вспыхнула девушка. — И вообще. Я сама еще ничего не поняла.

— Мяяяу, — сказала Марыська.

Что при желании можно было перевести:

— Как все запущено…

В этот момент раздался звонок. Обе, и девушка, и кошка повернулись к двери.

— Кто это? — сказала Мариша. — Я никого не жду.

Кошка ничего не ответила, только потянулась, прикрыв хитрый зеленый глаз. Честно говоря, открывая дверь, девушка даже боялась взглянуть в глазок, чтобы не спугнуть невероятное предчувствие.

За дверью стоял Александр.

— А… — только и выдавила она.

— Привет, — проговорил тот.

И протянул неизвестно откуда взявшийся в его руках букет невероятно красивых полевых цветов. На венчиках еще дрожали капельки росы.

— Это мне? — прошептала Мариша, прекрасно понимая, что эти только что сорванные цветы принесены из другого мира.

Значит он специально для нее…? Он кивнул, странно глядя своими удивительными глазами, и спросил тем самым низким бархатным голосом:

— Сходим куда-нибудь?

Из кухни деловито выбежала кошка, просканировала посетителя глазом тещи и выдала суровое:

— Мяу! — но потом смягчилась и добавила восторженно. — Мурррррррр…

А вот это уже можно было истолковать однозначно — досмотр прошел, кандидатура одобрена.

**************************************************************************

P.S.S.S.

Новые легенды параллельных миров.

На песок пустынного морского берега ступил пожилой мужчина, прошел к самой кромке воды. В руке он держал запечатанную сургучом бутылку. Мужчина постоял с минуту, глядя на волны, а потом размахнулся и с неожиданной для его сложения силой забросил бутылку далеко в море.

Бутылка исчезла в волнах, а потом всплыла вдалеке едва заметным пятном. Мужчина проводил ее взглядом, хищная улыбка скользнула по его губам, сразу сделав похожим на аллигатора. Еще несколько мгновений созерцания, а потом белоснежные крылья раскрылись за его спиной. Короткий взмах — и мужчина исчез.

* * *

В дальнем мире появилась новая легенда о том, как некий джин в наказание за провинность был лишен крыльев и заточен в бутылку. А бутылка брошена в море. И кто найдет ее…

* * *

Другая легенда гласила, что вернуть свободу и крылья джину можно только с помощью огненной ведьмы. Это означало, что несчастному джину придется долго ждать, пока молодая огненная ведьма (ибо старая просто не сделает такую глупость) найдет и распечатает бутылку, в которой он заперт.

И это далеко не все.

* * *

Чтобы вернуть себе крылья, джину придется добиться ее любви.

Но это уже третья легенда.

Примечание.

— Comment ça va* — песня в исполнении The Shorts, вольный перевод фразы:

Как дела? Ни то, ни се. Ты ничего не понимаешь в любви. Останься на ночь, останься навсегда.

— Цолерианское белое* — иномирное шампанское, очень редкое вино, весьма ценимое судейскими.

— Не бывает любви несчастной.* — идея добавить эти прекрасные строки Бориса Заходера в текст принадлежит одной из моих читательниц.

— Беншайзе* — планета — курорт (см. "Кольцо событий" миры Лидии Милениной)