Глава 28

Людмила.

На этот раз никуда ехать не пришлось. Артур чуть ли не перекрестился от радости! Мария Семеновна только поинтересовалась, как долетели Руслан и Татьяна, и… где сейчас нахожусь я. Услышав, что мы сейчас вместе, Мария Семеновна быстренько свернула разговор, наказав своему внуку, чтобы он ни в коем случае не оставлял меня без присмотра! А то, не дай бог, я еще куда-нибудь денусь! В общем, мудрая бабушка Артура просто решила удостовериться, что ее единственный внук не болтается, где попало, и что мы сейчас вместе. И что у нее есть реальный шанс дожить до правнуков! О чем она постоянно намекала, когда мы приезжали к ней.

Мне всегда казалось, что бабушки наоборот, всячески оберегают своих внуков от различных связей. Мария Семеновна же сначала просила Артура «просто привезти» меня, чтобы мы с ним какое-то время были рядом, потому что ей хочется пообщаться по-женски. А потом, когда Артур заверил ее, что у него все серьезно, то «незаметно» контролировала его и мои передвижения.

Закончив телефонный разговор, Артур облегченно выдохнул, уже решив, что нам придется опять ехать в Степное, потому что «его отец успел выпить пива, а Артурчик всегда может сесть за руль»! Но, несмотря на все это, Данилов очень любил свою бабушку, да и мне она нравилась. Может потому, что я ужасно скучала по своей, и Мария Семеновна заменила мне ее. Вспомнив свою бабушку, я вздохнула. Это не укрылось от Артура. Он всегда замечал даже малейшее изменение в моем настроении, чем немало удивлял.

— Что случилось?

— Ничего.

— Людмила, ты никогда не умела скрывать свои чувства. А ну, признавайся! — он поднял меня, обхватив за ноги.

— Пусти.

— Не пущу, пока не скажешь! — в его глазах было столько тепла, что улыбка появлялась сама.

— Правда, ничего! Просто вспомнила свою бабушку.

Артур осторожно поставил меня на пол, не выпуская из объятий.

— Уверен, что она сейчас радуется и за тебя, и за Руслана. Если хочешь, мы можем завтра съездить к ней.

Завтра у него был последний выходной, и Артур хотел никуда не выходить, но предложил съездить на кладбище к моей бабушке. Выразить словами то, что я сейчас чувствовала, невозможно. Это необъяснимое чувство, когда ты не просто благодарен человеку за его заботу и нежность, а благодаришь небеса, что они послали тебе его.

— Я могу сама съездить, когда ты будешь на работе.

— Даже и не думай! Завтра, как только выспимся, съездим вместе. Или ты забыла, что моя бабуля наказала никуда тебя одну не пускать?!

— Артур, я ведь уже давно привыкла все делать сама. И к бабушке я каждый раз ездила одна.

— Значит, будешь отвыкать, — меня притянули и прижали к груди. Я слышала биение его сердца. — И ей будет приятнее, что ты приедешь не одна, — добавил он очень тихо.

— Наверное, ты прав. Ты бы ей понравился. Я в этом уверена. — Потянулась и коснулась губами его губ. — Так, а на чем мы остановились?

— Вот на этом, — меня поцеловали в губы. — На этом, — теплый шепот коснулся уха, заставив закрыть глаза от удовольствия. — И на этом. — Артур прикусил мочку уха, вышибая воздух из груди.

***

Три недели пролетели как один миг. Время, проведенное вместе, никогда не замечаешь.

Татьяна звонила очень часто. Они должны были вернуться в середине октября. Я безумно радовалась за них и переживала всю бурю эмоций, когда Танюшка рассказывала практически обо всем. И о том, как они гуляли. И о том, как она ворчала, когда ее папа «запряг» Руслана реанимировать его ноутбук. А потом еще и компьютер соседа. И еще чей-то ноутбук. Высказывая мне все свои возмущения по этому поводу, которые не трогали ни отца, ни Руслана, который не мог отказать будущему тестю, Олегу Ивановичу, Татьяна не надеялась, что от этого что-то изменится. Но я все равно слушала все ее «ворчания». И втихаря радовалась за брата, прекрасно понимая, как для него важны все эти ремонты.

А потом целую неделю никто не звонил, и я уже начала волноваться, когда на экране телефона высветилось имя брата. За все время, он ни разу мне не позвонил. Я слышала ее голос на заднем фоне, он передавал «приветы», но сам не звонил. И вот теперь я даже не знаю, что ожидать от этого звонка.

— Алло, — изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал волнения. Но, кажется, не особо преуспела в этом.

— Привет, Люда.

Я больше вслушивалась в интонацию, чем в слова, стараясь предугадать, к чему стоит готовиться.

— Привет. Как ты? — спросила брата.

— Нормально.

Дурацкий ответ! Ужасно ненавидела, когда Руслан так отвечает!

— Ты как? — прозвучал еще более дурацкий вопрос. Руслан никогда не интересовался обо мне.

— Руслан, ты можешь сразу сказать, в чем дело? — спросила напрямик.

— Люда, в тебе умер детектив, ты это знаешь?

— Это элементарно, Ватсон. Если ты звонишь сам, значит, что-то серьезное. А так как ты никогда не интересовался моими делами, то значит, все настолько серьезно, что ты пытаешься заговорить меня. Только эффект как раз обратный. Не тяни уже!

— Люда, я не приеду домой.

***

«Люда я не приеду домой».

Смысл слов никак не доходит до моего мозга. Он не хочет возвращаться? Ему там лучше? Он останется с Татьяной? Ведь у нее здесь квартира и работа. Или не хочет, чтобы из-за него я опять разрывалась на два дома? ЧТО?!

Все это пронеслось в голове за пару секунд.

— Почему? — выдавила из себя.

— Люда, я хочу поехать в Отреченское.

— КУДА?!

— Это село в Новосибирской области.

— Господи, Руслан! Что ты забыл в этом богом забытом месте?

— Я хочу ходить.

— Но Руслан! Ведь ты можешь все еще поехать в восстановительный центр в столицу!

— Я знаю. Но центр не дает стопроцентной гарантии.

— А что есть в этом Отреченском? — Господи, и название то какое-то символическое. Неужели он хочет спрятаться от мира?! А как же Татьяна?

— Не что. А кто. Там живет Евлампий Лаврентьевич Воскресенский.

— Кто это? Невролог?

— Нет, Люда. Ему уже восемьдесят лет. И он не имеет официального медицинского образования. Но он ставит людей на ноги в прямом смысле этого слова.

— Руслан, — я не знала, что ему сказать. Даже если на секунду представить, что этот Евлампий Лаврентьевич Воскресенский действительно существует, то где гарантии, что это не шарлатан, который умеет войти в доверие отчаявшимся и готовым на все людям! И потом его возраст! Что может человек в восемьдесят лет! Ведь молитвами и пассами рук тут не поможешь! Тут нужен массаж, вытягивание позвонков, восстановление нервных окончаний, и не знаю, что еще! Это просто не под силу восьмидесятилетнему старику! — А Татьяна?

— Таня едет со мной. — Его спокойный ответ меня убил. — И более того, она настаивает.

— Что?! Но? Объясни, пожалуйста. Я имею право знать.

— Я познакомился с дядей Лёней. Это сосед Олега Ивановича и Оксаны Валерьевны. Помог ему с компьютером. Вот он и рассказал про Евлампия Лаврентьевича. Что к нему приезжают со всех уголков. И он практически всем помогает.

— И что он просит взамен?

— Только помощь по дому и участку.

— Руслан! И ты серьезно веришь, что старый человек, живущий в глуши, сможет сделать то, с чем не справились лучшие врачи большого города?

— Если верить дяде Лёне, то — да.

Я читала, что в глубоких деревнях остались еще люди, обладающие теми знаниями, которые человечество или растеряло, или просто сознательно «забыло», пользуясь новыми современными технологиями, так выгодными для экономического развития. Честно говоря, никогда особо над этим не задумывалась. Мы привыкли при любом недомогании бежать в аптеку. Если медицина оказывается бессильна, верить экстрасенсам, целителям, знахарям. Но как оно обстоит на самом деле, никто не знает. И что лечит организм человека не понятно: то ли новое лекарство, то ли природа сама лечит свое дитя, человека. Но сейчас это коснулось моего брата. И вместо того, чтобы получить лечение у профессионалов, он собирается обратиться за помощью к старому человеку из забытого богом места со странным названием.

— И как ты себе это представляешь? Как ты собираешься добираться в эту глухомань? И как ты будешь обходиться там сам? Пусть даже и Таня тебе будет помогать.

— Мы долго думали над этим вопросом. И Олег Иванович предложил отвезти нас на машине.

Абсурд! Полный абсурд!

— Руслан! Это как минимум пять или шесть дней в дороге. Без удобств и… прочего, — намекаю брату, что и здоровому человеку будет тяжело, что уже говорить о нем! — И потом, скоро зима. Климат у нас, сам знаешь, какой (Новосибирск не так далеко), и Танины родители переехали отсюда не просто так!

— Это его решение. Он тоже хочет поправить здоровье у Воскресенского. И все это мы уже обсудили. И потом ему придется помогать мне, передвигаться. Татьяна одна с этим не справится.

— То есть?

— Евлампий Лаврентьевич своеобразный человек. У него есть условия, выполнение которых обязательно.

— Что за условия? — все это мне нравилось меньше и меньше!

— Мне придется обходиться без коляски.

— Руслан, — стон сам вырвался! Я представила себе, чего стоило моему брату согласиться принять помощь от практически чужого человека, согласившись, чтобы тот носил его на спине!

— Люда, уже все решено. Мне нужно, чтобы ты перевела деньги.

— Хорошо. Когда вы планируете поездку? — это оказалось сильнее меня. И вместо того, чтобы радоваться, что Руслан сам решил изменить свою жизнь, я переживала за то, что ему предстоит.

— Таня уехала с отцом закупать все необходимое. Думаю, что скоро.

— На сколько?

— Не знаю. Пока не встану. — Прозвучал ответ.

— На чем вы едете?

— Олег Иванович берет у соседа Хайлендер.

— И что сосед вот так вот просто дает ему машину?!

— Да. При условии, что дядю Лёню мы приглашаем на свою свадьбу.

— А Танина мама?

— Оксана Валерьевна остается. Она ушла в церковь.

Наверное, не стоит говорить, что брат вообще никак не воспринимал ни церковь, ни все, что с нею связано.

— И еще. Люда, Евлампий Лаврентьевич отрицательно относится к интернету. И, говорят, что и связь там не очень. Так что не стоит волноваться и вызывать авиацию, если мы не сможем с вами связаться.

В глазах стояла картинка: мой брат, Танюха и ее отец сидят в маленьком деревянном домике, без света, газа и воды, засыпанные по самую крышу снегом, и отрезанные от цивилизации.

Меня трясло. Артура рядом не было. А я никак не могла поверить в то, что всегда рассудительному и четко видящему реальность брату, промыли мозги, что он готов ринуться неизвестно куда и тащить с собой Татьяну!

— Люда, — позвал Руслан. Я забыла, что он еще на связи.

— Хорошо. Я переведу деньги, как только получу точный адрес, хоть какие-то ориентиры и координаты. Фамилию, имя, отчество, и все, что известно.

— Ты не веришь? — вздохнул Руслан.

— Нет. Но не буду тебя отговаривать.

— Это бы не помогло.

— Я знаю.

— Люда, я вернусь, как только встану. Обещаю! Артур дома?

— Нет. Он на дежурстве.

Артур воспринял все спокойнее, чем я.

— То, что он принял решение сам, это уже огромный сдвиг! — сказал Данилов.

— А если, все напрасно? — не выдержала я. — И там ничего нет! Или ничего не изменится! Артур! Это же убьет его! И уже никто не сможет его вытянуть!

— Ты столько времени верила, что он сможет встать на ноги, а сейчас, когда Руслан сам готов бороться, ты сомневаешься?

— Не знаю. Я верила, что ему помогут в Москве, а не в каком-то Отреченском! Господи! Да мне одно название уже не нравится! И где я потом возьму столько денег, если ничего не выйдет?!

— Людмила, деньги у тебя будут. Я всегда могу продать машину и квартиру, если это будет нужно. Поэтому это тебя вообще не должно волновать! И потом, у нас есть еще родители и бабушка. Они точно не останутся в стороне. В любом случае, если не Отреченское и не Москва, то есть еще и заграница.

— Ты еще скажи, что есть другая Галактика, где изобрели эликсир молодости!

— Возможно. Но мне пока не известно. Надо будет прогуглить.

— Ты шутишь?

— Нисколько. Нужно идти вперед, а не думать, где найти возможности.

Наверное, он прав. Но мне было сложно это принять. И все время я была на пределе.

Первые сложности возникли, когда эта безумная троица все-таки добралась до села. Евлампий Лаврентьевич оказался не дряхлым сухим старичком, а вполне здоровым крепким мужчиной, которому больше шестидесяти дать было нельзя. А дело было в том, что он наотрез отказался «принимать» в своем доме Татьяну! И никакие доводы не помогали. Дед оказался старой веры, и принять незамужнюю женщину претило его принципам! Татьяна уже была готова снять у местных комнату, но тут не согласился Руслан. И эти двое просто расписались в местной администрации! Без свидетелей, без матери Татьяны, без друзей! Один отец невесты присутствовал при этом! И то ему просто повезло!

После того, как вредному деду предъявили документ, о том, что они муж и жена, он совсем по-другому начал относиться к Танюхе. Со всем уважением и почестями. И самое лучшее место выделял именно ей, а не ее, теперь уже, мужу! Наверное, считал ее женой декабриста.

Потом Танюха в истерике звонила, что этот дед сжег весь запас ее коктейля!

— Люся! Он все сжег! Я специально закупила больше! А он! В печку! Сказал, что даже в землю вредно это закапывать! А я стояла и смотрела, как горят мои деньги, моя фигура! Потому что он «не позволит в своем доме травиться»!

Потом очередь дошла до гормональных таблеток бедной Танюхи, которые тоже хорошо горели в печи! Потому что у каждой женщины есть определенной количество положительных овуляций, данное ей природой. У кого-то больше, у кого-то меньше. А кому-то дан всего один шанс! И, если женщина их все использует в пустую, то есть, предохраняясь, то потом уже ничто, и никто не поможет ей забеременеть. А Татьяне, которая «травила себя» чуть не с семнадцати лет, природа дала совсем ничего, и у нее остался всего раз! И если она его пропустит, то своих детей у нее уже не будет! Как уж «видел» это дед, оставалось загадкой! Но это ввело в шок мою подругу, и заставило задуматься моего брата, которые еще явно были не готовы к тому, чтобы стать родителями. Дед заваривал специально для нее чай, чтобы вывести всю дрянь из ее организма, к определенному периоду.

Еще он требовал соблюдать дни чистоты. И чтобы никаких сексуальных контактов в эти дни не было! Ни физических, никаких! Чтобы тело было готово к чему-то там высокому! Татьяна только хмыкала, что ничего кроме повышенной возбудимости от воздержания не получится, но соблюдала все правила. Кстати Руслан в эти дни спал на полу, отдельно от жены. Даже так! Именно на полу, хотя свободное место было! Я даже думать не хочу, как его потом поднимали!

Евлампий Лаврентьевич никогда не разрешал Татьяне присутствовать на сеансах лечения мужа. Объяснив это тем, что нечего женщине знать мужские слабости! А Руслан не мог ничего рассказать ей, потому что дал слово. Поэтому я не представляла, как и что там с Русланом. А еще Воскресенский запретил отцу Татьяны «носить» Руслана на спине. Руслан должен был сам передвигаться. Поэтому с одной стороны его держала Татьяна, а с другой ее отец. А Руслан должен был сам переставлять ноги, даже если и не мог на них опереться. Поэтому совсем короткий путь от процедур, как называла их Татьяна, до комнаты, где они жили, был по-настоящему долгим и тяжелым мучением для моего брата.

Они жили в этом же доме, что и сам хозяин, но в другом его крыле. Дом был одноэтажный, но очень большой. Дед уже давно жил один. К нему приходила женщина, Варвара Ильинична, которая готовила еду. Татьяну он к плите не подпускал. Татьяна говорила, что она долго привыкала к вкусу той пищи. Но ничего другого есть не разрешалось! Руслан же почти ничего не ел. Он слишком уставал, и у него не оставалось сил даже на еду. Но Воскресенский не видел ничего в этом плохого. Необходимые отвары Руслану приносила Варвара Ильинична, которая следила, чтобы Руслан их выпил.

Потом дед освободил Руслана на неделю, заявив, что тому нужно побыть с женой. Потому что «другого» периода, благоприятного к зачатию, у них не будет. И Соколовы приняли решение, что ребенок им нужен.

И после этой недели дед не разрешал Татьяне поднимать Руслана. К нему стал приходить молодой здоровый парень. Он появлялся только тогда, когда нужно было довести Руслана. И Татьяна серьезно стала подозревать деда, что не так уж он и негативно относится к услугам связи и интернета.

Ровно через три месяца Евлампий Лаврентьевич заставил Татьяну съездить в ближайший районный центр и встать на учет. Потому что бумажную бюрократию никто не отменял. Беременность подтвердилась. Татьяна сдала все анализы, УЗИ, но больше никаких предписаний, кроме тех, что давал ей Воскресенский не выполняла.

Руслан с каждым разом все увереннее передвигал ноги. Но они были очень слабы и совсем его не держали. Поэтому к тому, что он работал с Евлампием Лаврентьевичем, добавились и физические упражнения, которые самостоятельно Руслан выполнять не мог. Татьяну же категорически не подпускали ни к чему тяжелому. Единственное, что ей разрешалось, это делать массаж ступней.

И вот спустя почти шесть месяцев, как они здесь жили, Татьяна, как обычно массировала пальцы ног своего мужа, как вдруг Руслан попросил:

— Танюш, не щекоти!

— ЧТО?!

Татьяна подумала, что ей послышалось, и она провела пальцем по всей длине ступни Руслана.

— Тань, ты издеваешься? Щекотно же! — но увидев слезы на глазах у своей беременной жены, тут же воскликнул:

— Танюш, ты чего?! Прости, не хотел на тебя накричать! Танюш, прости! — он осторожно притянул к себе жену, стараясь успокоить ее, но слезы не переставали. — Тань, я дурак! Я не хотел тебя обидеть! Прости меня, любимая моя!

— Руслан, ты сейчас, правда, почувствовал, что тебе щекотно?

И тут до него дошло, что же все-таки произошло.

— Да, — ответил он неуверенно.

— Я позову Евлампия Лаврентьевича!

— Погоди. Дай мне привыкнуть.

Руслан уткнулся в волосы жены, стараясь спрятать свои эмоции. Но у Воскресенского, то ли нюх был, то ли еще какая неведомая способность, но он тут же появился в их комнате.

— Ну? Чего нюни развели? Татьяна, ты чего сжала малыша? А ну-ка, выпрями спину! Руслан, отпусти жену! Ночью будешь прижиматься! Дай посмотрю!

Он провел металлической палочкой, которую часто используют неврологи, по ступне Руслана. И пальцы на ноге чуть дернулись! Дед провел еще раз! Руслан даже сжался, не ожидая, что его это будет так сильно раздражать!

— Опусти ноги! — прозвучала команда. Татьяна тут же бросилась помогать. — Уйди, женщина! Сам! Сел! Опустил ноги! Встал! Руками не трогай!

Татьяна позвонила только через неделю, и сообщила, что Руслан начал сам вставать. Я была на седьмом небе от счастья! Позвонить Артуру не смогла, он был на работе, написала сообщение. И решила заехать к Марии Семеновне, чтобы поделиться своей радостью и попить с ней чай. Она еще не уехала на свой огород, хотя уже была середина апреля. Чай, как всегда, затянулся.

Погостив у бабушки Артура, я вышла из подъезда и подставила лицо весеннему солнышку.

— Не оборачивайся! — прозвучал за спиной женский голос. — И слушай внимательно! Повторять я не буду.