Глава 29

Артур.

Иногда я вспоминаю время службы и понимаю, что оно того стоило. Ради того, чтобы возвращаться домой. Домой. Не в холодную, серую казарму, а домой, где тебя ждут и тебе рады. Где улыбка любимого человека стирает все, что тревожило, раздражало и мешало весь день. Где касание нежных ладошек заставляет сердце замирать, а душу рваться ввысь. Где взгляд ласкает и завораживает, заставляя тебя погрузиться в пучину, называемую счастьем. И хочется тонуть все больше и больше. Нет никакого желания выбираться на поверхность. И главное, чтобы тебе потом хватило на это воздуха.

Не знаю, где я успел накосячить, и за что судьба так решила меня наказать.

Уходя утром на сутки, никак не мог представить, что вернусь в пустую, холодную квартиру, где никого не будет. Именно само ожидание, что меня утром встретят теплые объятия Людмилы, помогали «пережить» время, которое я безвозвратно тратил на работе. Устроиться в охрану в УФСИН было большой ошибкой. Работа не приносила ничего, кроме раздражения и деградации. Но других подходящих вариантов пока не было.

Устав не позволял в рабочее время пользоваться телефоном. Но я все равно находил возможность урвать те теплые слова, которые мне слала Людмила в коротеньких смсках. Людмила делилась своими эмоциями, выплескивая их через край. А сообщение, где она написала, что брат встал на ноги, просто светилось энергетикой счастья. Она написала, что пошла к бабушке, что они пили чай, и что она собирается возвращаться домой. И если бы я не был так «забит» мыслями о том, как будет светиться ее лицо, когда она будет рассказывать мне свои новости, то уже бы вечером обратил внимание на то, что больше ни одного сообщения не было. Хотя она всегда присылала их перед сном. И утром, когда просыпалась.

Людмила пропала. Просто исчезла. Телефон был выключен. И никто не знал, где она может быть.

Бабушка была первая, кому я позвонил, узнавать подробности. Она сообщила, что Людмила была радостная, счастливая, и ни о каких планах ничего не говорила. Она корила себя за то, что отпустила ее домой, куда Людмила не вернулась. В ее квартире, где она жила с братом Людмила тоже не появлялась. Даже ноутбук, на котором она работала, и без которого не могла провести ни одного дня, стоял выключенным, и, судя по записям, то со вчерашнего дня она его не включала.

У меня даже не возникло желания выпить кофе, чтобы после суточного дежурства сесть за руль. Объехав все больницы, я набрал номер ее брата. Он тоже ничего не знал. Выдергивать его сейчас из Отреченского было бы верхом безумия. Слишком много он преодолел, чтобы сейчас взять и все бросить. Пообещав, что сразу же сообщу ему, если что-то будет известно, отключил вызов. Что дальше делать, я не представлял.

По всей логике, нужно было бы узнать, что послужило причиной того, что она вдруг пропала. Но у меня никаких вариантов, кроме похищения не возникло. Мы не ссорились. Никогда.

Матвей с Максом, который по чистой случайности вернулся на неделю раньше, объездили все гостиницы и морги. Но и там ее не было.

Единственным выходом было обратиться в полицию. Прекрасно понимая, что меня там пошлют, потому что для подачи заявления не прошло трех суток, я остановился у ближайшего отделения РОВД.

Как я и ожидал, мне очень вежливо объяснили и послали прийти через гребаные трое суток.

Я уселся на скамью и обхватил голову руками. Такой роскоши, как сидеть, сложа руки и ждать неизвестно чего, у меня не было.

— Молодой человек, у вас что-то случилось? — мужской голос вырывает меня из трясины безнадежности, которая тянет вниз.

— Случилось.

— Вы можете обратиться и…

— Я уже обращался, — бесцеремонно перебиваю говорившего. И подымаю на него свой затуманенный горечью взгляд. — Мне сказали прийти через три дня.

— Тогда вам нужно пойти домой, успокоиться, и если ваша проблема не разрешиться, вернуться. Но по опыту могу сказать, что потом уже никто не приходит.

На меня смотрели добрые, уставшие глаза. Мужчине было далеко за сорок. Он уже отработал свою смену и спешил домой к жене и детям, но чувство человечности не дало ему пройти мимо.

— Я здесь подожду, спасибо.

— Трое суток?! — удивление проскользнуло в голосе, но глаза вцепились и пытались прочесть то, что могло бы послужить ему ответом.

— Ну да.

— Вам некуда пойти?

— У меня есть куда пойти, но мне нужна помощь, а получить ее я могу только здесь, поэтому я буду ждать.

— Вы не спали? У вас красные глаза.

Что ж, хотя бы не уличил меня в употреблении алкоголя! Как это сделал дежурный!

— Да. Я после дежурства. Охранник. УФСИН. — Не знаю зачем, выдал короткую информацию.

— Что ж. Пройдемте со мной. Попробуем вместе разобраться с вашей проблемой.

***

— Да уж, — потер переносицу старший следователь, представившийся Николаем Петровичем Градовым. — Все, как всегда.

— Вы ведь можете проверить звонки, видеокамеры, отследить передвижения.

— Видеокамеры?! Серьезно?! Насмотрятся сериалов, а потом думают, что я, сидя в кабинете, через личный спутник покажу место, где искать чью-то болонку, потому что она махнула хвостом, и ее движение мы засекли. А потом выяснится, что она просто не устояла перед харизмой соседского бульдога, но его корм ей не подошел, и она вернулась домой.

— Вам бы комиксы писать, — не сдержал сарказм.

— Хорошая мысль, кстати. Думаю, на пенсии этим и займусь. Сюжетов надолго хватит. Так ты говоришь, что из родни у нее только брат, который находится сейчас в селе Отреченское? — резко перескочил Николай Петрович.

— Да.

— Она вполне могла поехать к нему и ничего не сказать.

— Нет.

— Что, нет?! Откуда ты знаешь, что может взбрести в голову женщине, которая, кстати, пишет романы? Захотелось новых эмоций и приключений. А ты тут панику наводишь!

— Людмила не могла никуда поехать. Все документы и карты дома.

— Но до твоей бабушки она же как-то добралась?!

— Она бегает. И расстояние там небольшое.

— Еще и бегунья! Надеюсь, что бегом до Отреченского она не соберется.

— Да почему вы зацепились за Отреченское? — не выдержал я.

— Потому что это единственное возможное направление, если судить по твоему рассказу. Там брат и единственная подруга! А причина может быть банальной: соскучилась!

— И поэтому рванула в кроссовках по бездорожью?

— Я проверю звонки и возможные рейсы в ту сторону. Но ничего не обещаю.

— Когда? Через трое суток?

— Да, что ты прицепился к этим суткам?! Ты думаешь, ты первый, кого вот так вот бросают? Не первый, и, поверь мне, не последний!

— Она не бросила!

— Конечно! Она просто сбежала! Если ты говоришь, что у вас такая любовь, то почему же вы до сих пор не женаты?! Гражданский брак, конечно! Красиво звучит! Живешь и никаких обязательств! А если что случись, тебе даже труп ее не отдадут! Потому что ты, по факту, ей никто! И заявление придется писать тоже ее брату! А ты мне тут про любовь сказки рассказываешь!

— Друзья тоже могут подать заявление! — возразил я, сам поморщившись от данного выражения.

— Грамотные все стали! Алиса у них там законы выдает по первому требованию! А как отношения оформить по закону, так что ты! Есть же гражданский брак! — ворчал Николай Петрович. — Пиши все адреса, все контакты. Все, что знаешь. Даже самые несущественные на твой взгляд. И марш домой, спать. Завтра с утра, с трезвой головой ко мне. Если что-то узнаю, сообщу.

Уснуть я не мог. Мне казалось, что я упустил что-то важное, а что никак не мог понять. Прогоняя в голове события последних дней, я искал, за что можно зацепиться, что могло послужить хотя бы маленьким сигналом, чтобы найти логическое объяснение. И. Ничего. Куда же ты пропала, Людмила?

***

— Что значит, ее нигде нет?

— Мы не смогли ее найти. Может она куда-нибудь уехала?

— Куда она может уехать?! У нее никого нет! Ищите!

— Но ты же сама хотела, чтобы она исчезла….

— Но она узнала меня! А если она обратится в полицию?! Найдите и уберите! Данилов наверняка в курсе, где она может быть. Вот и узнайте у него. Только аккуратно, а не так, как в прошлый раз….

***

Еще не было шести, а я уже был на ногах. Усталость и переживания взяли свое, и вчера просто вырубился. Спал немного, но достаточно. Только вот пробуждение не принесло ничего, кроме горького вкуса пасмурного утра. Схватил телефон и набрал ее номер. Абонент временно не доступен, или находится вне зоны действия…. Самая паршивая фраза, которую могли только придумать. Почему не может быть выдана точная информация? Было бы не плохо, если бы та же Алиса сообщала, что абонент ждет вас там-то и там-то. Или абонент жив, здоров, но не желает, ни с кем общаться. По крайней мере, не лезли бы в голову самые бредовые мысли. А так?

Визит к Градову ничего не дал. Из города Людмила не выезжала, по крайней мере, через автовокзал, такси и жд. Но ведь есть еще и частники. Ни с братом, ни с Татьяной она не связывалась. Я даже съездил к бабушке на дачу, проверить, вдруг она там. Но и на даче никого не было.

День прошел в пустых поисках и ничего не дал. Завтра на работу. Не представляю, как выдержу. Вышел вечером, пройтись до магазина. Купить воды и что-нибудь из продуктов. Весь день ничего не ел, и не уверен, что смогу есть.

Еще не стемнело, но время было уже позднее. Опасность я почувствовал почти сразу. Сработала десятилетняя выучка. Опустил руку в карман. Кроме телефона и ключей ничего! Сбавил шаг. Ведь почти дошел до угла своего дома! Судя по звукам, их было двое. Можно сказать ни о чем. Не профессионалы. Слишком шумно двигаются. Просто решили поживиться? Но нервы, накрученные до предела, злость от собственного бессилия сделали свое дело. И поэтому, я четко слышал все их движения. И когда один чем-то замахнулся, я резко сгруппировался, услышав свист рассекаемого воздуха, и ушел в сторону. Перекат. Подсечка. Удар. Один упал. Железный прут с громким стуком упал на асфальт. Второй не успел среагировать и попал в захват. Тот, кто пытался меня ударить, подскочил на ноги и дал деру. Второго держал крепко.

— Говори! — сильнее сдавил его руку, зажав при этом шею. Вторую заломил за спину.

— Пусти! Мы ничего не хотели! — прохрипел мужик. На вид ему было лет тридцать, тридцать пять. Не обкуренный и не обдолбанный. Нормально одетый.

— Ничего, говоришь? Просто по голове разок стукнуть и все?!

— Не по голове! По ногам!

— Какого хрена вам надо?! — заломил руку сильнее.

— Ничего! — заорал мужик. Мне даже показалось, что я слышал хруст ломаемой кости.

— Шею сверну! — прорычал от злости.

— Она просила узнать, где девка!

— Какая девка? — сердце пропустило удар.

— Твоя!

— Зачем? Ну?!

— Не знаю!

— Врешь! — отпустил руку. Мужик сел на асфальт, прижав свою руку. Видимо я ее все-таки сломал.

— Я только страховал. Лёха при делах. Я — пешка.

— Лёха, это тот, который сбежал?

— Да.

— Где его найти? Говори, пока ноги не переломал! — Поднял мужика за шкирку, чтобы тряхануть. Но тут же опустил. Потому что адрес, который он назвал, я хорошо знал. Вот только причем тут Вероника Воронцова я совсем не понимал.

— Если соврал, найду и убью!

И не собираясь откладывать, решил навестить свою бывшую. И плевать, что время для визитов уже позднее. Бутылка с водой так и осталась валяться на асфальте.

— Какие люди! Артур Данилов, собственной персоной! — протянула Вероника, распахивая дверь. — Какими судьбами? Заходи, раз пришел.

— Где Людмила?

— Я же откуда знаю, где эта ненормальная! Она же с тобой жила, тебе лучше знать.

— Какое тебе вообще до нее дело?

— Э! Не кричи на меня! Я всего лишь слабая девушка.

— Вероника, не вынуждай меня! — предупредил бывшую.

— Какие мы грозные! Только ты забыл, что я тоже не на помойке родилась! — Вероника выпрямилась и зло сверкнула глазами. — И не позволю никому вытирать об себя ноги! Так что ты сам во всем виноват! Не надо было так со мной. Не надо, Артурчик. Я ведь предупреждала тебя тогда, что никому тебя не отдам. А ты не послушал! Думаешь, я забыла! Нет, дорогой! Я ничего не забываю! Ничего! И даже если ты и найдешь свою Людмилу, она уже никогда не захочет тебя видеть!

Вероника была очень довольна собой.

— Что ты ей сказала? — я еле сдерживался, чтобы не придушить эту суку.

— Что? Да, так! Самую малость! Всего лишь то, что это ты виноват в том, что ее любимый братик катается на телеге. Что, защищая тебя, он получил по заслугам. И что из-за тебя, она будет вечно ходить в его сиделках! А судя по тому, что она сразу исчезла, то она совсем не хочет тебя видеть! Артур! Очнись! Она теперь тебя ненавидит! Не-на-ви-дит! Правда, чудесное слово?

Руки сами потянулись к ее шее.

— Где она? — прорычал в лицо этой чокнутой, сжимая руки.

— Не знаю, и знать не хочу! — прохрипела Вероника.

— Если с ней что-нибудь случится, я тебя сам придушу! — отпустил хрипящую Веронику. Она тут же закашлялась.

— Ищи. И посмотрим, кто будет первый!

На шатающихся ногах я вышел из дома бывшей. Если учесть то, что на меня сегодня напали с прутом, то все сказанное Вероникой правда. В совпадения я не верю. Но ведь Руслан ни словом не обмолвился, что встречался с ней! Или же не придал этому значения? Я набрал номер друга.

— Люда нашлась? — вместо приветствия раздался вопрос.

— Нет. Руслан, когда я ушел в армию, ты виделся с Воронцовой?

— Это тебе зачем?

— Просто ответь.

— Да. Она несколько раз приходила.

— Что ей было нужно?

— Адрес, где ты служишь.

— И? Что было дальше?

— Я сказал, чтобы она отстала, что адреса она не получит. Твоя мама ее слишком не любила, чтобы сообщать ей что-то о тебе. А парни бы тоже ничего не сказали.

— И это все?!

— Да.

— Она тебе угрожала?

— Артур! Какое это имеет значение?!

— Угрожала, или нет?!

— Угрожала, что переломает мне кости, если я ей не скажу. Но, кто поверит в угрозы чокнутой бабы? Причем здесь она?

— Она встречалась с Людмилой, — признался я другу.

— Зачем?

— Чтобы Людмила сама ушла от меня.

— Бред! Артур, мы завтра выезжаем. Ложись спать. Все будет хорошо.

Хорошо уже не будет. В этом я был уверен. Людмила никогда не простит меня. Я бы не простил. Каждый день видеть перед собой лицо человека, который разрушил ее жизнь и сломал жизнь ее брата. И то, что я даже не знал об этом, не имеет никакого значения. Именно поэтому она просто ушла. Ушла, чтобы не видеть меня и ничего не говорить. И лучшее, что я могу сейчас сделать, это не искать ее, чтобы она просто забыла о моем существовании. Хотя вряд ли можно забыть того, кто все разрушил.

Не помню, как вернулся домой. Было дикое желание купить бутылку водки и закончить все. Но я не сделал этого. Слишком просто. Впасть в забытье.

Нужно взять в себя в руки. Я все-таки решил, во что бы то ни стало найти Людмилу, чтобы узнать, что с ней все в порядке, а потом исчезнуть из ее жизни. По контракту снова пойду. Завтра же напишу заявление на увольнение. Из этих мыслей меня вырвал звонок. Замер. Татьяна, теперь уже Соколова.

— Слушаю.

— Артур, ты в мою квартиру ездил? — спросила Таня.

— Зачем?

— Ты Люсю там смотрел?!

— Тань. Ключи от твоей квартиры у меня. И были всегда у меня, чтобы Людмила не ездила туда одна. — Мы всегда ездили с ней вместе. Проверить и забрать квитанции. — Она бы туда не попала.

— Не знаю, попала или нет, но мне звонила баба Зина! И она заметила, что там целый лишний киловатт откуда-то набежал!

— Она что счетчики проверяет?!

— А то! Вдруг там кто-то живет! Паранойя неизлечима!

— Сейчас проверю!

— Да утром давай уже! Ночь на улице! Не стоит из-за одного киловатта поднимать панику. Но все равно проверь.

— Спасибо, Танюш! — уже не слушал Татьяну, вылетая из дома. Этот вариант мне даже и в голову не пришел, потому что ключи всегда были у меня. Отпускать туда одну Людмилу я не хотел. Чтобы она не столкнулась с бывшим Татьяны, который периодически там появлялся.

Через пятнадцать минут я открывал двери в квартиру Татьяны. Если баба Зина застанет меня за этим занятием, то даже и не знаю, что меня ожидает. Живым точно не уйду.

В квартире было темно. Включил свет в коридоре и замер. Ее кроссовки. Залетел в зал и включил свет. Людмила лежала на диване и никак не отреагировала на меня. Разбудить ее я не смог, поэтому подхватил на руки и повез в ближайшую больницу.

Сколько просидел в коридоре, ожидая, не помню. Но как только из палаты, куда положили Людмилу, вышел доктор, я подскочил.

— Что с ней?

— Что вам сказать, молодой человек. По-хорошему, я должен обратиться в полицию. Но Людмила Алексеевна уж очень просила меня этого не делать. — На меня смотрели строгие, уставшие глаза пожилого уже мужчины.

— Она пришла в себя?

— Пришла. Ничего серьезного и непоправимого с ней не произошло. У нее был глубокий обморок. Но в ее положении, молодой человек, нервничать крайне, крайне не желательно. Вы это понимаете?

Я понимал только то, что она жива, и с ней все хорошо. Все остальное не имеет значения.

— Я могу ее увидеть?

— Она уснула. Не стоит ее будить. Приходите завтра.

Завтра. У меня его нет. У меня осталось только сегодня.

— Я не буду ее будить. Я просто посижу рядом. Недолго. Прошу вас.

Не знаю, что увидел в моих глазах доктор, но он разрешил мне зайти в палату.

Людмила спала. Ее лицо было бледным, а под глазами были темные круги. Смотреть на любимое лицо и не иметь возможности прикоснуться, невыносимо. Я опустился на колени и осторожно взял ее руку, к которой тянулась капельница. Коснулся ее руки лбом и пытался вымолить прощение за то, что натворил. Я немного посижу рядом и уйду. Совсем немного.

Очнулся от того, что меня гладят по волосам. И поднял лицо. Людмила смотрела на меня и провела рукой по щеке. Ее прикосновение, такое легкое, такое родное выбило весь воздух из груди. Я не хотел ее будить. Я боялся услышать от нее слова обвинения. Это будет выше моих сил. Я просто уйду. Буду высылать ей всю зарплату, чтобы она ни в чем не нуждалась. Лишь бы только она не винила меня. Но подняться у меня не хватило сил.

— Артур, ты не должен приходить, — Людмила с горькой нежностью смотрела на меня. Не с ненавистью, как я ожидал, а именно с болью.

— Я уйду. Дай мне минутку, пожалуйста. Правда, уйду.

— Если она узнает, что ты приходил ко мне, я не переживу.

— Кто она? — неужели Людмила бредит?

— Вероника. Она сказала, что если я еще раз приближусь к тебе, то тебя тоже покалечат, как Руслана. Пожалуйста, иди. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

ЧТО?! Я смотрел на Людмилу и не понимал, о чем она говорит. Она должна меня ненавидеть, а она беспокоится за меня?

— Людмила прости меня! Я, правда, не знал! Я никогда не причинил бы вред Руслану!

— Я знаю. И Руслан здесь не причем. Мы уже пережили это. У него есть жена и скоро родится ребенок. Но я не смогу еще раз пройти через все это, если пострадаешь ТЫ!

— Так ты сбежала не потому, что не хотела меня видеть?!

— Дурак, ты, Данилов! Твоей вины здесь нет. Если кто и виноват, то только Вероника. И если она узнает, что мы виделись….

— Но почему ты не сказала мне?! Не сообщила в полицию?!

— Потому что она может выполнить свою угрозу. Она ненормальная. И я очень боюсь за тебя!