Глава 24. Схватка теургов

Я долго не могла уснуть рядом с мужем. Притворялась спящей, чтобы он не догадался. В голову лезли всякие мысли. По большей части неподобающие. Например, вспомнились уроки Лэи. Я сказала ей, что не буду заниматься ничем подобным, но когда Корвин лежал так близко, захотелось повторить хотя бы поцелуй, который мне все-таки понравился.

В спасительный сон провалилась лишь спустя пару часов и то благодаря нервным потрясениям дня. Я устала. В первую очередь морально.

Утром проснулась раньше Корвина и потихоньку ускользнула, пока он еще спал. Находиться рядом с ним выше моих сил. Скорее бы истекли отведенные ему дни, и он навсегда покинул дворец. Я одновременно и радовалась его отъезду, и тосковала. Это ужасно раздражало. Так хочется ему поверить! Но где гарантия, что не обманет? Почему отношения обязательно должны быть такими запутанными и сложными? Я, если честно, вымоталась.

После завтрака обычно занималась магической практикой и решила не изменять привычкам из-за незваных гостей. Они и без того нарушили уклад дворцовой жизни. Это своего рода был мой протест их вмешательству.

Мои уроки проходили на уютном внутреннем дворике, окруженном двухэтажными террасами. Центральную часть двора занимало прямоугольное озеро. Я устроилась в позе лотоса на одном из его углов и сосредоточилась на призыве духов. С каждым разом получалось все лучше и лучше, но только не сегодня. Нынче даже родственные духи воды отказывались меня слушаться.

Это все Корвин. Он проник в мои мысли, захватив их. Я не могла думать ни о чем и ни о ком кроме него. Потеря контроля над собственным разумом выводила из себя. Как будто не я хозяйка в своей голове, а мой невыносимый муж. В эти минуты жалела, что вообще узнала, кто такие мужчины. Жизнь была проще и понятнее до встречи с ними.

Завладеть моими мыслями Корвину было мало, он явился во плоти.

— Неприятно просыпаться одному, — вместо приветствия заявил он. — Почему не разбудила меня?

— Не хотела с тобой разговаривать, — проворчала я. Настроение испортилось окончательно.

— Очень жаль, потому что я рассчитываю на диалог. У меня есть еще два дня, и я собираюсь использовать их по полной.

Я внутренне застонала. Еще два дня! Выдержу ли я столько?

— Прости, но я слишком занята, чтобы тратить драгоценное время на беседы с тобой.

Видя, что общение не клеится, Корвин зашел с другой стороны:

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Тренируюсь управлять духами.

Глаза мужа загорелись азартом, и я напряглась, предчувствуя грядущие неприятности.

— Сразимся? — предложил он. — Вчера ты отлично показала себя: замаскировала одновременно девятнадцать человек, создала барьер, который я не смог пробить. Ты — серьезный соперник.

Мне льстила его высокая оценка, но поддаваться на провокацию глупо, а потому я отказалась.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Заключим пари. Если я выиграю, эту ночь мы снова спим в одной кровати. И никаких барьеров.

— После этого я точно никогда не соглашусь на схватку, — я встала и разгладила юбку.

Повернувшись спиной к мужчине, пошла прочь. Я была тверда в своем решении уйти, и сделала бы это, не крикни он мне в спину:

— Ты тоже можешь что-нибудь попросить.

Я сбилась с шага. Почувствовав, что я дала слабину, он дожал:

— Вдруг ты выиграешь. В конце концов, мой опыт в схватках теургов тоже не богат. До тебя я был знаком лишь с одним теургом — моим отцом, и всегда ему проигрывал.

Пока Корвин говорил, я размышляла. Нет, не над тем, что просить, если выиграю. Тут все ясно: попрошу, чтобы мама осталась во дворце. Я просчитывала свои шансы на победу. Они не так уж велики. Но в случае проигрыша меня ждет всего лишь ночь с мужем. Неужели и на этот раз не придумаю, как выкрутиться? А в случае выигрыша могу остаток жизни провести с матерью. Выбор очевиден.

— Я согласна, — повернулась к Корвину.

— Отлично, — он расплылся в улыбке. — Твое условие?

— Если выиграю, дама без имени навсегда останется в Озерном дворце.

— Хорошо, — кивнул Корвин.

— Тогда приступим.

Я давно заметила: управление духами дается мне проще, когда мной владеют сильные эмоции. Вот и сейчас надо лишь вызвать их в себе. Я пошла простым путем: сосредоточилась на злости. Благо Корвин цеплял меня одним своим присутствием. А уж раздуть огонь ярости из этих тлеющих углей легче легкого.

Корвин напал первым. Словно в насмешку обратился к близким мне водным духам. Струя воды взмыла из озера и окатила меня с ног до головы. Вреда не причинила, но платье промокло насквозь, прилипло к телу и теперь просвечивало.

— Если хотел полюбоваться мной, — сказала я, отбрасывая с лица мокрые волосы, — мог попросить меня раздеться.

— А ты бы это сделала? — взгляд мужчины беззастенчиво скользил по моему телу.

— Для тебя? Нет.

Заговаривая мужа, готовила контрудар. Обрушила на него шквальный ветер. Увы, Корвин устоял. Все-таки запечатанной благодати не хватает для серьезной атаки.

— Неплохо, — усмехнулся он, приглаживая взъерошенные волосы. — Моя очередь.

Подмигнув мне, мужчина сделал странный пас руками. Я такого приема не знала и понятия не имела к чему готовиться. Паниковала не зря. Меня вдруг охватило пламя. Я завизжала, сбивая его ладонями. От страха забыла, что я вообще-то теург.

Но что удивительно огонь не жег. Он навредил лишь одежде: подчистую спалил платье, оставив на нижней сорочке дыры от ожогов. После того, как пламя потухло, меня едва ли можно было назвать одетой.

— Ты издеваешься? — возмутилась я.

— Прости, — развел он руками, — не удержался. Но ты сама виновата. Не стоило меня дразнить.

— Ах так, — я топнула ногой, и земля под Корвином разошлась.

Трещина получилась неглубокой, Корвин провалился бы по пояс. Но в последнюю секунду он перепрыгнул яму. А жаль. Я бы полюбовалась на его падение.

— Осторожнее, — предупредил муж, — не разрушь двор.

Что мне двор? Я разошлась не на шутку. Наша схватка все меньше походила на забавную игру и все больше на попытку покалечить друг друга. В основном по моей вине. Корвин оборонялся, а я обвалила на него одну из террас, натравила взбесившихся голубей, и теперь он был весь в перьях, пыталась ослепить ярким светом. Я не щадила мужа и была неудержима. Настоящая богиня возмездия. Только силы мои таяли быстро, я была на пределе.

Корвин в ответ применял какие-то смехотворные заклятия. Например, осыпал меня лепестками цветов. Что это за оружие? Или он надеялся, что их дивный аромат собьет меня с толку? Вот уж нет! Я на такое не куплюсь.

Но в ярости были и минусы. Я так увлеклась процессом убийства мужа, что потеряла бдительность и не разгадала его маневр. Решив, что вот он мой звездный час, сейчас придушу его шнурком, поддерживающим занавес на одной из террас, я сосредоточилась на том, чтобы шнурок двигался как змея, и прозевала момент, когда Корвин подкрался чересчур близко.

Муж напустил на меня духов. Внешне они были похожи на то облако, что едва не задушило меня, и я растерялась от испуга. Духи, опутав по рукам и ногам подобно веревке, намертво пригвоздили меня к колонне. Я не могла пошевелиться.

— Отпусти, — дернулась, но тщетно. Призрачная веревка держала крепко.

— А ты попроси, — мужчина уперся ладонями в колонну по бокам от моей головы. Наклонился так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. — Быть может, я пощажу тебя.

— Вот уж нет, я тебя ни о чем просить не стану.

— Уверена? — он придвинулся еще ближе.

Полуобнаженным телом я чувствовала его: каждый вдох, удар сердца, напряжение мышц. От мужчины шел такой жар, что остатки воды на мне чуть ли не задымились, испаряясь.

— Не смей прикасаться ко мне, — предупредила я. Губы пересохли, и я облизнула их, чем только привлекла внимание Корвина.

— Или что? — хрипло спросил он.

После схватки мы запыхались, дыша часто, прерывисто. Наше сбивчивое дыхание смешивалось, растворялось друг в друге.

Весь мир сузился до зрачков Корвина, в которых видела собственное отражение. И если верить ему, вид у меня еще тот: растрепанные, мокрые волосы, дикий взгляд, обгоревшие остатки сорочки.

— Пусти, — я дернулась, но в результате лишь теснее прижалась к мужу.

Слова Корвин пропустил мимо ушей, а вот движение тела не проигнорировал, сочтя его приглашением к чему-то большему. Я опомниться не успела, как его губы накрыли мои. Вот наглец! Привязал меня к столбу и поцеловал!

Всю злость, всю обиду на мужа вложила в ответ на поцелуй. Я хотела, чтобы он ушел и вместе с тем, чтобы остался и продолжил то, что делает. Этот поцелуй дал мне понять многое. Благодаря ему я признала тот факт, что все еще без ума от своего мужа.

Корвин закинул мою ногу себе на бедро и буквально вдавил меня в колонну. Та жадность и безумие, с какими он действовал, сводили нас обоих с ума. Было в этом что-то болезненное, что-то мучительное. Тоска по несбыточному, жажда, с которой мы оба боролись и потерпели поражение.

Мне удалось освободить руки от веревки, но вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, я вцепилась в его рубаху и притянула к себе. Еще ближе, еще теснее, я хотела ощутить его всего, раствориться в нем. Пусть делает со мной, что пожелает, лишь бы продолжал касаться и целовать. Только не останавливайся — молила про себя. Тот голод, что он вызывает во мне, необходимо удовлетворить, иначе быть беде. Я откуда-то знала это наверняка.

Происходящее между нами отразилось на окружающем. Краем сознания отметила, что свет померк. Приоткрыв глаза, увидела, что мы стоим в центре вихря из вопящих и мечущихся духов. Они закручивались вокруг нас воронкой.

Корвин заметил вихрь одновременно со мной. Это заставило его остановиться. Прижавшись лбом к моему лбу, он прикрыл глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями. По мере того как мы оба успокаивались, затихал и вихрь.

— Что это? — спросила шепотом, напуганная странным явлением.

— Борьба за благодать, — выдавил Корвин, открывая глаза. — Начало инициации.

— Так и должно быть? — мне стало не по себе оттого, что эту жуткую воронку вызвала наша близость.

— Нет. Так бывает только в том случае, если между теургами соперничество, — на лице мужа отразилось разочарование. Видимо, он ожидал другого эффекта.

Оттолкнувшись от столба, он сделал шаг назад, разрывая наш физический контакт. В ту же секунду остатки вихря исчезли. Но я испытала вовсе не облегчение, а сожаление. В том месте, где Корвин касался меня, кожа горела. Я дрожала, мне было холодно без его тепла.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Ухожу. Я не буду сражаться с тобой за благодать. Либо мы разделим ее поровну, либо не один из нас ее не получит. Но учти — я победил, а значит сегодня мы спим в одной кровати и без барьера.

Мне нечего было возразить. Я действительно проиграла. Причем по всем статьям.

— Ты меня развяжешь? — мое тело все еще опутывала призрачная веревка. Снять ее самостоятельно будет непросто, даже несмотря на свободные руки.

— Ты справишься сама, я верю в тебя, — он пошел прочь.

— Не смей меня бросать! — крикнула я. Где-то глубоко внутри понимала, что имею в виду вовсе не столб, к которому привязана.

Корвин обернулся, взмахнул рукой, и призрачная веревка спала.

— Не брошу, — пообещал он, прежде чем уйти.