Глава 23

Маша На улице была глубокая ночь, и огромный особняк встретил нас тишиной. Но, несмотря на позднее время суток, просторный холл был ярко освещен. Горели абсолютно все светильники, даже настенные бра. Когда мы переступили порог, к нам на встречу вышел невысокий мужчина, примерно ровесник папы. – Комната готова, – слегка склонив голову, доложил он. – Горничная и повар предупреждены. – Спасибо. Ты можешь быть свободен. Проводила взглядом мужчину и повернулась к отцу. Он приобнял меня за плечи и повел в сторону широкой лестницы. – Идем, милая. Я провожу тебя в твою комнату. Кивнула, следуя за ним без лишних вопросов. Вообще, чувствовала я себя странно. Было пусто. Ни удивления, ни злости, ни обиды – ничего. Ужасные апатия и равнодушие. Еще в вертолете я боролось с подступающими слезами. Уговаривала себя не плакать. Просила держаться и быть сильной, чтобы никто не увидел моей боли… Это продолжалось долго… А потом стало все равно. Словно отключилось что-то внутри меня. Сломалось… Наверно, поэтому я никак не отреагировала на особняк, в который привез меня отец. На машины, которые сопровождали нас во время пути к дому от вертолетной площадки. Возможно, стоит только отдохнуть, и все вернется… Но мне бы этого не хотелось. Зачем? Я не хочу чувствовать боль. Не хочу каждый раз вспоминать его слова… «Работа»… Мотнула головой. Не хочу об этом думать. – Это хозяйское крыло, – сказал родитель, указывая на длинный коридор, в котором мы оказались. – Тут никого не бывает, кроме меня. Он кивнул на одну из дверей, приглашая меня войти в комнату. Что ж, она оказалась очень просторной, светлой, с большими окнами. Мебели было немного: двуспальная кровать, комод, шкаф, журнальный столик и два кресла. Была еще одна дверь, которая, как оказалось, вела в уборную. – Тут мило, – сделала заключение, рассматривая действительно простой, но в то же время уютный интерьер. – Спасибо, – слегка улыбнулся отец. – Мне хотелось, чтобы тебе здесь было комфортно. – Откашлялся и добавил: – Как я уже сказал, это семейное крыло. Посторонних здесь не будет. Но вот в основной части дома днем бывает достаточно многолюдно. – Тут бывают люди, которые на тебя работают? Почему-то это взволновало меня. И не в самую лучшую сторону. Странно находиться в доме, где каждый встречный связан с криминалом. – Да. Но они тебя не тронут. Даже наоборот. Я слегка замялась, но потом все-таки решилась сказать: – Пап, тебе не кажется, что нам следует поговорить? – спросила, опуская взгляд на колени. Рядом послышался глубокий вздох. – Маш, я не ухожу от объяснений. Обещаю, что завтра ты получишь ответы на все свои вопросы. Но сейчас тебе надо отдохнуть. Слишком насыщенными у тебя выдались последние дни. Ох, папа. Ты даже не представляешь насколько. – Если тебе что-то понадобится – моя комната напротив. – А мои вещи? – Их сейчас принесут. И, словно по приказу, в дверь тихо постучали, и тот самый мужчина, который встретил нас в холле, вошел в комнату после папиного разрешения. Он поставил мою сумку и, не сказав ни слова, удалился. – Отдыхай. А все разговоры оставим на утро. Отец поцеловал меня в щеку и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я не спешила готовиться ко сну. Просто сидела в кресле и осматривала комнату, которую для меня выделили. Интересно, что сейчас делает Степа? Возможно, и не вспоминает уже обо мне. Я ведь была для него всего лишь работой. Но если позволить себе помечтать… А вдруг все не так? Прикрыла глаза, вспоминая дни, которые мы провели вместе. «Моя кроха», – шептал он жарким шепотом. Я словно наяву услышала его голос. Тихий, хриплый, но такой проникновенный. Он словно врезался в мое сердце, оставляя после себя горечь. Мы так мало с ним знакомы, но это не мешало мне чувствовать в Степе родственную душу. Словно он та самая гавань, которая способна укрыть меня от любой бури. Я не мечтала о далеком будущем с ним, не думала о свадьбе, о детях и о том, какой наша совместная жизнь будет через двадцать лет. Мне просто было хорошо с ним, и хотелось, чтобы так было всегда. Я запуталась… Он ведь говорил, что больше не отпустит. Будем вместе… А сам отдал меня отцу. Прогнал. Слеза скатилась по щеке, но я не стала ее вытирать. В голове крутились тысячи мыслей о мужчине. О его словах, поступках… А потом это ужасное «заказ выполнен». А сам говорил, что я для него не работа… Наша ночь… Столько страсти было в его прикосновениях, столько огня в поцелуях. И жаркий шепот, от которого жар растекался по венам… Внезапно кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула. Распахнула глаза и встретилась с взволнованным взглядом папы. – Что-то случилось? – спросила, растирая лицо, чтобы прогнать сонливость. – Милая, ты так и проспала в кресле всю ночь? – Его густые брови удивленно приподнялись, а я взглянула в окно. А там уже светило яркое солнышко, обещая жаркий день. – Я просто решила немного отдохнуть, перед тем как идти в душ, и сама не заметила, как задремала. Родитель кивнул, и тревога вмиг ушла с его лица. – Тогда одевайся и спускайся завтракать. Я буду ждать тебя в кабинете. Папа поцеловал меня в щеку и уже собрался выйти, когда я его окликнула. – А где мне найти кухню и кабинет? Родитель подошел к двери и указал на неприметную кнопку. – Нажми сюда и через пару минут появится горничная. Она тебя проведет. Отец попрощался, а я решила, что с душем затягивать не стоит. Стоя под струями горячей воды, я думала, как бы мне узнать про Степу. Не его прошлое. А чем он сейчас занят. Я все еще находилась в странной апатии, но где-то глубоко внутри все равно таилась надежда, что все не так, как мне кажется. Он ведь собирался на встречу с Посредником. Мы планировали, что я буду его ждать в номере и никуда не выйду до его возвращения. А потом просто отдал меня отцу. Это странно… Хотя, возможно, я просто обманываю себя. Хочу верить, что между нами еще не все кончено… После душа я быстро высушила волосы, почистила зубы. Надела шорты, футболку и, когда была полностью собрана, нажала на ту самую кнопку. Через несколько минут в дверь постучали. Открыв, увидела на пороге женщину чуть старше моей мамы. – Здравствуйте, – мягким голосом поздоровалась она. – Я горничная. Меня зовут Инна. Вы что-то хотели? – А, да… – На миг я растерялась, но пришлось быстро собирать мозги в кучу. – Я Маша. Приятно познакомиться. Вы не могли бы показать, где кухня и папин кабинет? – Конечно. В коридоре хозяйского крыла было тихо, умиротворенно. Пока мы не вышли на общую лестницу. Гомон мужских голосов на миг оглушил. Но темы разговоров невозможно было понять, как и количество присутствующих в доме мужчин. Мы начали спускаться по лестнице. Чем ближе мы подходили к первому этажу, тем чаще нам попадались мужчины. На меня бросали оценивающие, заинтересованные, пристальные взгляды. Но никто не позволил себе большего, чем просто вежливый кивок. – Простите, Инна. Можно сразу показать, где кабинет? – А как же завтрак? – Что-то аппетит пропал. Так вы меня проведете? – Конечно. На первом этаже мы свернули в один из коридоров и через пару метров остановились возле металлической двери. Горничная кивнула и, попрощавшись, покинула коридор, а я тихо постучала. – Войдите, – раздался приглушенный знакомый голос. – Пап, привет. Можно к тебе? – спросила, заглядывая в кабинет. – Конечно, проходи. Комната оказалась очень просторной, хотя и была заставлена мебелью. Большой деревянный стол, длинный стеклянный стол для совещаний, два кожаных дивана и журнальный столик, широкий плазменный телевизор на стене и шкафы… Усмехнулась. Теперь я понимаю, что это точно папин кабинет. Обычно в офисах стоят стеллажи для документов, разных папок и прочего. Но отец просто дико ненавидит, когда содержимое шкафов выставлено напоказ. У нас дома нет даже маленького подвесного ящичка с обычными полками. Нет. Везде должны быть дверцы. Вот и тут среди множества офисных шкафов я не нашла ни одной полки. Все надежно припрятано за дверцами. – Присаживайся. – Отец встал из-за стола и указал на один из диванов. – Может, что-то хочешь? – Я бы не отказалась от кофе. Папа подошел к одному из шкафчиков, распахнул дверцы, а там… Настоящая мини-кухня. Длинные полки с различными напитками как с алкоголем, так и без, всевозможные сорта чая и кофе, даже мамин любимый с бергамотом стоял на одной из полок. Была и небольшая кухонная столешница с варочной поверхностью, мини-холодильник и даже крошечная раковина. – Тебе тут только посудомойки не хватает, – усмехнулась, рассматривая хоть и маленькую, но полноценную кухню. – Я часто работаю до поздней ночи, – пожал плечами отец. – Не хочу по пустякам беспокоить сотрудников. Смотрела, как он заваривает кофе, а потом и разливает его по чашкам и не решалась начать разговор. Мне о многом хотелось спросить. О многом узнать. Но после рассказа Степы о событиях, которые произошли до моего рождения, я не решалась задавать вопросы. – Степа… Кхм-кхм… Степан мне рассказал. – Что именно? – Почему все это время я думала, что ты работаешь вахтовым методом. – Так было безопаснее для вас. Отец поставил на журнальный столик две чашки кофе и вазочку с мамиными любимыми конфетами «Красный мак». Смотрела на эти конфетки и чувствовала, как нежность окутывает сердце. На глазах выступили слезы, и я спросила совершенно не то, что планировала: – Как я могу связаться с Громовым? – Никак. – Что? Отец нахмурился и взглянул на меня тем самым красноречивым взглядом, от которого в детстве поджилки трусились и хотелось признаться во всех смертных грехах, даже в тех, которые не совершала. – Зачем тебе Громов? – Мы… Замялась не в силах рассказать о том, что между мной и Степой было. О тех чувствах, которые я к нему испытываю. Не могу сказать, что необходимо выяснить о наших отношениях. Мне надо знать, поставил ли он точку. – Милая, – уже мягче заговорил отец. – Я понимаю, что за то время, что вы провели вместе, ты успела к нему привязаться, подружиться. Но он не тот человек, с которым тебе следует общаться. – Почему? – Нахмурилась, не понимая папиной категоричности. – У него слишком опасная профессия. – Отец тяжело вздохнул и потер переносицу. – Я понимаю, что ты думаешь, что после того, через что вам пришлось пройти, вы стали друзьями. Но это не так. Он гораздо старше тебя, доченька. У него свой круг общения, а тебе надо проводить больше времени со сверстниками. – Пап, мне не десять лет, чтобы мне указывали, с кем дружить, а с кем нет, – побурчала в ответ. Он меня разозлил. И я еле сдерживалась, чтобы не сказать что-то грубое, гадкое, о чем потом сотню раз пожалею. – Я просто хочу уберечь твое сердце. – Он покачал головой и перевел взгляд в окно. «Поздно, папа. Очень поздно ты об этом спохватился». Обидно было слышать все это. И больно. Ведь это могло оказаться правдой. Глубоко вздохнула, стараясь держать чувства под контролем, и быстро перевела тему, чтобы не сорваться. – Ты знал, что на меня охотятся? Отец поморщился и кивнул. – Я узнал, что Горохов решил отомстить мне. Предупредил Надю, и она обещала об этом позаботиться. Договорилась со Степой, так как мы оба доверяем ему. Но я не знал, что именно с тобой происходит. Про попытки тебя убить я узнал слишком поздно. Если бы мне стало известно раньше, обязательно бы сразу забрал тебя сюда. Но так даже лучше получилось. – Почему? – Потому что у меня в замах сидела крыса. Его купил Горохов, когда узнал о твоем существовании. А тот не смог отказаться от больших денег. – И где он сейчас? Твой заместитель. Отец взглянул на меня слишком красноречивым взглядом, и я кивнула, понимая, о чем он промолчал. Этого человека больше нет в живых. Я не знала, что еще сказать. Спрашивать о том, почему родители скрывали правду, бесполезно. Я и так уже это знала, да и согласна была с их решением. Будь у меня собственный ребенок, я бы поступила точно так же. – Значит, подпольное казино, – вздохнула, потирая озябшие пальцы. Отец кивнул и посмотрел на меня так, словно ждал реакции. А я … просто пожала плечами. – Никогда бы не подумала, – усмехнулась, опуская взгляд в пол. Все-таки хорошо, что Степа мне все рассказал, и у меня было время свыкнуться с этой мыслью. – Не везде подпольные. В Европе есть вполне легальные. – Еще и в Европе! – Почему-то это стало для меня последней каплей, и я расхохоталась. Дико, громко, не в силах остановиться. Смех так и лился из меня. На глазах выступили слезы, но я и не думала их вытирать. Чувствовала, как сводят мышцы живота и хохотала… Отец пересел ко мне на диван и заключил в крепкие объятия. Стоило почувствовать его надежные руки, и смех сменился слезами. Я рыдала, отпуская всю ту боль, что скопилась во мне. Страх последний дней за собственную жизнь. И тоску по мужчине, который посмел украсть мое сердце. – Тише, милая, – шептал родной голос. – Все хорошо. Теперь ты в безопасности. Его слова доносились словно через глухую стену. Но я не слышала или не хотела слышать. Лишь кадры нашей со Степой ночи мелькали в голове. Так некстати вспомнился его чувственный шепот: «Моя кроха»… Но этот мираж стерли сказанные отцом слова: «У него свой круг общения»… «Он гораздо старше тебя»… «Я просто хочу уберечь твое сердце»…